Новая нефтяная реальность

Взлет цен на нефть вызван структурной перестройкой глобального нефтяного рынка. Основные центры спроса и предложения смещаются, что создает долгосрочную неопределенность на рынке и толкает цены вверх

Таких высоких цен не было очень давно: 37 долларов за баррель североморской нефти и 41 доллар за баррель техасской - последний раз нефть стоила так дорого (речь, правда, идет лишь о номинальных ценах - реальные цены сегодня ниже) почти пятнадцать лет назад, когда Ирак вторгся в Кувейт. Неудивительно, что сегодня наиболее популярным объяснением взлета нефтяных цен является именно политическая версия - нестабильность на Ближнем Востоке. Но хотя влияние этого фактора полностью исключать нельзя, основная причина все же не в нем. Ведь сегодня - на это указывают многие аналитики - никто не ожидает крупномасштабного военного конфликта. В этом кардинальное отличие нынешней ситуации от кануна "Бури в пустыне" в 1990 году, периода так называемого кризиса вокруг Храмовой горы в 2000 году, когда цены столь же резко шли вверх на ожиданиях глобального арабо-израильского противостояния, и "Шока и трепета" в 2003 году.

Сегодня никто ничего подобного не ожидает, и тем не менее цены растут и растут, поговаривают уже и о 50 долларах за баррель. Хотя аналитики и указывают на наличие "военной премии" в нынешних ценах на нефть, она одна не может объяснить происходящего на рынке. Да, подрыв нефтепровода в Южном Ираке 8 мая лишил мировой рынок более половины иракских поставок - около 1 млн баррелей в сутки. Но ведь этот объем соответствует всего 1,2% суммарного мирового производства, так что эта версия не объясняет десятипроцентого скачка в ценах.

Поэтому все больше специалистов приходит к мнению, что высокие цены вызваны структурными сдвигами в производстве и потреблении нефти. "Масштабные сдвиги в структуре нефтяного рынка создают краткосрочные дефициты, и хотя в целом в мировой экономике спрос на нефть примерно соответствует потреблению, дефициты имеют региональный характер: нефть не всегда оказывается там, где она больше всего нужна", - сказал "Эксперту" экономист исследовательского центра Global Insight Грэм Уил. Мировой рынок нефти перестает быть таким, каким он был на протяжении почти тридцати лет, таким, каким он сформировался после энергетического кризиса начала 70-х.

Месторождения, близкие к развитым странам, - Северное море, Мексиканский залив, на которых в 1970-1980-е годы под влиянием высоких цен начали добывать нефть, - сегодня уже близки к исчерпанию. Появилась потребность в масштабных инвестициях в новые месторождения и нефтеносные регионы в Западной Африке, Центральной Азии, России, которые через несколько лет смогли бы заместить выбывающие мощности. Возникли новые крупные центры потребления - Китай, Индия. Нужна новая нефтетранспортная инфраструктура.

Для формирования новой структуры глобального рынка нефти требуются время и деньги. Какой она будет, никто пока не знает. Эта неопределенность и толкает цены на нефть на штурм все новых и новых рекордов. И хотя до реальных рекордов пока далеко - цена в 40 долларов за баррель сегодня эквивалентна 28 долларам в 1990 году и всего 18 долларам в 1980-м, - столь высокие цены являются, пожалуй, лучшим доказательством новой структурной перестройки мировой нефтянки.

Структурные изменения

Основная примета того, что на рынке происходят структурные сдвиги, - изменился характер зависимости цен от спроса и предложения. Еще совсем недавно, два-три года назад, цены на нефть реагировали прежде всего на динамику предложения. Предложение росло (из-за перевыполнения квот странами ОПЕК или из-за бурного роста экспорта независимыми экспортерами - Россией, Казахстаном и другими) - цены снижались. Предложение сокращалось (из-за забастовок в Венесуэле или сокращения квот ОПЕК) - цены росли. В последние полгода эта причинно-следственная связь нарушилась. Последний пример: полмесяца назад министр нефти Саудовской Аравии Али аль-Наими заявил, что его страна будет настаивать на скорейшем увеличении добычи странами ОПЕК на 1,5 млн баррелей в сутки, и цены отреагировали - нефть подешевела, но лишь на один день. Через день рынок забыл об увеличении квот, и цены продолжили рост.

"То, что спрос влияет на цены больше, чем предложение, говорит о наступлении периода дефицитного рынка", - рассказал "Эксперту" старший аналитик по нефти лондонского Центра глобальных экономических исследований (CGES) Манушер Такин. Хотя в целом спрос на нефть сегодня растет вроде бы не слишком быстро, примерно на 3% в год, рост этот очень неравномерен - в Азии он куда выше из-за очень высоких темпов роста и большой энерго- и материалоемкости азиатских экономик. Так, в Китае при росте ВВП около 8-9% спрос на нефть в 2004 году увеличится на 13%. В 2003 году Китай обошел Японию и стал вторым крупнейшим импортером "черного золота". На 10% в год растет спрос на нефть в Индии. Всего же на долю Азии сейчас приходится 90% прироста общемирового потребления нефти. "Если в Азиатском регионе не будет никаких макроэкономических шоков, то двузначные темпы роста потребления нефти сохранятся в Азии до конца десятилетия", - сказала "Эксперту" экономист Оксфордского института энергетических исследований Ранда Алами. Подобная неравномерность роста спроса порождает региональные дефициты и заставляет мировую нефтяную отрасль работать в режиме тушения пожара - многие из нефтяных мини-кризисов последних лет носили именно логистический характер вроде кризиса осени 2000 года, когда на рынке возник физический дефицит транспортных мощностей и продуктов нефтепереработки.

Проблема усугубляется тем, что одновременно со структурой спроса меняется и структура предложения. За последнее десятилетие предложение нефти стало куда более диверсифированным. Кроме традиционных центров нефтеэкспорта (таких, как Ближний Восток) на рынке появились новые - Россия (в советские годы экспорт нефти был в два раза меньше, чем сейчас), Центральная Азия, Западная Африка. Параллельно в некоторых старых центрах производства нефти добыча падает. Пик добычи в Северном море, в США или в Юго-Восточной Азии (Малайзия и Индонезия) был пройден в начале 90-х. С тех пор добыча в этих регионах постоянно снижается, а имеющихся запасов хватит для эффективной разработки (с приемлемым уровнем издержек) ненадолго - от восьми-десяти лет в Северном море до двенадцати-пятнадцати лет в континентальных США.

Сокращение собственной добычи означает необходимость замещения внутреннего производства импортом. Та же Индонезия, которая сейчас является председателем в ОПЕК, в последние шесть месяцев импортировала на 20% больше нефти для собственного потребления, чем экспортировала. В США импорт каждый год увеличивается на 300 тыс. баррелей в сутки, и по мере исчерпания имеющихся месторождений он будет расти еще быстрее. "В результате за нефть, которая поступает на мировой рынок, вынуждены конкурировать две группы стран. С одной стороны это Китай и другие страны Азии, которым рост потребления нефти необходим для обеспечения экономического роста. С другой - США и другие страны, которым нужно замещать выбытие собственной добычи, чтобы поддерживать потребление на прежнем уровне", - рассказал "Эксперту" старший экономист Economist Intelligence Unit Мэтью Пэри. Формально ситуация на рынке абсолютно стабильная - спрос растет умеренно, для его текущего покрытия достаточно существующего предложения, для покрытия в будущем достаточно запасов. По сути же рынок переживает глубокий структурный кризис.

Длинные волны

Глобальные нефтяные запасы не уменьшаются - растут запасы в России, в Западной Африке и на Каспии. Но коммерческих запасов - запасов, готовых к непосредственной разработке, - в последние годы стало меньше.

В самом деле, в то время как в российских компаниях норма замещения запасов (доразведка новых взамен добытой за год нефти) благодаря возобновившимся инвестициям составляет 200-300% в год, в ведущих западных компаниях в последние пять лет эта норма не превышает 110-120%. Сокращение объемов запасов Royal Dutch Shell на 20% в январе 2004 года вызвало у многих аналитиков и инвесторов опасения, что сверхоптимистичные оценки запасов могли делать и другие западные компании. Поэтому сейчас рынок ждет, когда лидеры отрасли, ранее не прибегавшие к независимому аудиту запасов, перепроверят свои цифры - это может серьезно скорректировать представления об объемах именно коммерческих запасов. Да, за пределами Северной Америки и Европы нефти остается немало, даже коррекция запасов, видимо, не приведет к катастрофическим последствиям. Но вот с выводом этой нефти на рынок есть немало проблем.

Так, те же российские доказанные запасы, которые в прошлом году выросли (согласно данным "Статистического обзора мировой энергетики", публикуемого BP) c 48,6 до 60 млрд баррелей, на самом деле могут оказаться значительно больше. Российский инвестбанк Brunswick UBS в марте 2004 года опубликовал отчет, в котором подверг критике столь низкую оценку. По мнению автора отчета старшего аналитика Фила Коллисона, доказанные запасы России могут быть больше в два-три раза. Беда в том, что значительная часть доказанных российских ресурсов - это доразведка уже разрабатываемых месторождений и новые нефтяные провинции со средними по размеру месторождениями.

В последние двадцать лет месторождений-гигантов, подобных Самотлору, в России не открывали (впрочем, не открывали их нигде в мире, за исключением, пожалуй, Кашагана в Казахстане). Для разработки месторождений в Восточной Сибири, на Сахалине, в Тимано-Печоре России нужны инвестиции: согласно большинству оценок, инвестиции в нефтедобычу должны вырасти с 11,5 млрд долларов в 2003 году до 15-17 млрд долларов в год, чтобы темпы роста отрасли сохранялись на уровне 8-10%. "Те же проблемы характерны и для других перспективных районов, где ожидается активный рост нефтедобычи, - Западной Африки или Каспийского региона. Для роста нефтедобычи нужны инвестиции как собственно в месторождения, так и в экспортную инфраструктуру", - говорит Грэм Уил из Global Insight. Разработка этих "новых" запасов потребует долгосрочных инвестиций, с множеством рисков. Отсюда неопределенность с многими крупными проектами, реализация которых требуется для выведения запасов новых провинций, - это и трубопроводы Чад-Камерун и Баку-Джейхан, и проекты российских трубопроводов.

"Долгосрочные проекты связаны с длинными инвестиционными циклами, которые стабилизируют структуру предложения. Похоже, сегодня мы находимся на рубеже двух волн: прежней, которая началась в семидесятые после 'нефтяных шоков', и новой, направленной на развитие новых провинций", - говорит Манушер Такин из CGES. Долгосрочные инвестиционные волны уже давно стали характерной чертой нефтяного рынка - сначала масштабные вложения в освоение месторождений и инфраструктуру (как правило, в период высоких цен), а затем двадцать лет работы с низкими издержками, чтобы окупить начальные инвестиции.

Еще в XIX веке американская нефтяная отрасль развивалась циклично - с длинными волнами, сопровождавшими разработку месторождений сначала Пенсильвании, затем Техаса и Калифорнии. Потом, в 1870-е, на мировом рынке нефти появилась Россия с бакинской нефтью. За двадцать пять лет она смогла полностью поменять структуру мирового рынка, повысив свою долю с 5 до 45% мировой нефтедобычи. Затем "российская волна" стала затухать, уступив место сначала США и Азии, а затем Ближнему Востоку. Появление ОПЕК дало толчок новой структурной ломке: новые длинные циклы дали начало нефти Северного моря и Мексиканского залива. Длинные инвестиционные циклы были характерны и для советской плановой экономики - это разработка "второго Баку" в Урало-Поволжье в 1940-1960-е и "третьего Баку" в Западной Сибири в 1970-80-е. Теперь начинается новая волна.

Пора неопределенности

Характерная черта таких длинных циклов в нефтяной отрасли - их неопределенность. В условиях конкуренции потребителей нефти не ясно, какую конфигурацию получит мировой рынок нефти через пять-десять лет. "Например, не ясно, какой регион будет основным поставщиком на рынок Китая - Ближний Восток, Каспий или Россия. В зависимости от того, кто это будет, определятся поставщики Европы, Японии и США", - полагает Ранда Алами.

В таком контексте сторонники "нефтяной" версии американского вмешательства в Ирак (и вообще увеличения присутствия США на Ближнем Востоке) получают дополнительные аргументы в свою пользу. "За прошедший год контроль над нефтедобычей и экспортом Ирака находился в руках США - высока вероятность, что США намерены закрепить это свое положение (прямо или косвенно, через свои компании) довольно надолго. Одновременно США оказывают давление на Саудовскую Аравию, чтобы та открыла свои нефтяные запасы для западных компаний, что позволило бы американцам быть уверенными в поставках нефти в будущем", - полагает Грэм Уил. В последние годы США заметно активизировали свою нефтяную политику в целом. Очевиден их интерес к Западной Африке, где официальный Вашингтон поддерживает инвестиции американских нефтяных гигантов. В надежде на поставки нефти из Ливии решено снять санкции с этой страны. Еще в 2002 году Вашингтон предложил России стратегическое партнерство в области энергетики, рассчитывая на то, что российская нефть будет поступать и на американский рынок (развитию этого проекта помешало "дело ЮКОСа").

Не забывает о своих интересах и Китай, который конкурирует с Японией за восточный маршрут трубопровода из Сибири. В середине мая Казахстан и Китай подписали соглашение, по которому каспийская нефть пойдет на восток. Сначала небольшим объемом (всего 200 тыс. баррелей в сутки), однако в перспективе Казахстан намерен поставлять в Китай до 2 млн баррелей в сутки. Таким образом, основные игроки нефтяного рынка постепенно определяются со своими долгосрочными планами. Пора бы это сделать и России.

Лондон