О референдумах и офертах

Александр Привалов
научный редактор журнала "Эксперт"
24 мая 2004, 00:00

В среду на прошлой неделе президент внес в Думу проект конституционного закона "О референдуме". В четверг спикер Думы Б. В. Грызлов заявил, что законопроект будет рассмотрен уже на весенней сессии. Едва ли можно сомневаться в том, что он будет не только рассмотрен, но и принят: как известно, "Единая Россия" располагает в Думе конституционным большинством. Между тем законопроект вызвал дружное недовольство у всех, кроме единороссов, политических сил.

Недовольство имеет основания и содержательные, и формальные. О содержании чуть позже, форма же и вправду хороша. У меня пока нет полного текста 265-страничного законопроекта, но впечатляют и успевшие просочиться в прессу фрагменты. Прочтите (лучше вслух) хотя бы начало статьи 91: "Если какое-либо действие может осуществляться не позднее чем за определенное количество дней до наступления какого-либо события, то последним днем, когда данное действие может быть совершено, является день, после которого остается указанное количество дней до дня наступления соответствующего события". Качеству текста соответствует качество представления законопроекта: по словам депутата С. А. Попова, при внесении документа в Думу регламент был нарушен настолько серьезно, что легальность прохождения проекта уже оказалась под вопросом. Такое скопление небрежностей объясняется, конечно, спешкой. Чем объясняется спешка, я не знаю: основная новизна проекта состоит в резком усложнении процедур инициирования референдума - и спешить с этим делом вроде бы незачем, потому что ни о какой новой затее такого рода никто не заявлял, да и действующие сейчас процедуры трудно назвать совсем уж дырявыми.

Как бы там ни было, спешно выкачены следующие новации. Если по действующему закону инициировать референдум могла группа из ста человек, то теперь понадобится не менее сорока пяти таких групп (более чем в половине субъектов федерации); если до сих пор подписи в поддержку проведения референдума мог собирать всякий желающий, то впредь все сборщики должны быть нотариально удостоверенными членами инициативных групп; раньше на сбор подписей отводилось три месяца, теперь - полтора; процедура проверки собранных подписей, естественно, резко ужесточается. Многие наблюдатели уже отметили, что совокупность этих ужесточений эквивалентна прямому запрету. Судите сами: надо собрать два миллиона подписей за сорок пять дней, а если после тридцатидневной проверки пять процентов подписей будут сочтены негодными, вся работа идет насмарку. Вероятно, было бы честнее если не запретить референдумы (это значило бы нарушить сразу несколько статей Конституции России), то ограничить их возможную тематику закрытым перечнем: например, только принятие новой конституции, да такие оказии, как союз с Белоруссией - результат был бы тем же. И результат этот, на мой взгляд, неправильный. В жизни страны могут возникнуть вопросы, для решения которых действительно понадобится референдум.

Должен сказать, впрочем, что я всецело согласен с насущной необходимостью предотвратить использование такого мощного орудия для безответственных политических игр. Вспомним, когда начались законодательные ограничения - осенью 2002 года, когда коммунисты собрались устроить референдум по четырем вопросам. И вспомним, какие это были вопросы. Все они обладали двумя свойствами: результат голосования по ним был предрешен; что делать с этими предрешенными результатами, было абсолютно неизвестно. "Считаете ли вы, что размер оплаты коммунальных услуг не должен превышать десяти процентов дохода семьи?" Ответ - заведомое "да". Реализовать его (без полного возвращения к советскому строю - а даже и с ним) заведомо невозможно. Референдум по этому и любому подобному вопросу не может дать ничего, кроме волнений в обществе, и потому не должен быть возможен.

Пока же, если речь заходит о референдумах, не только коммунистам, но и другим нашим политикам почему-то приходят в голову вопросы исключительно того же типа. Скажем, Д. О. Рогозин заявил, что "Родина" обязательно инициирует проведение в России референдума: "Вопрос будет звучать так: считаете ли вы, что целью государственной политики и критерием ее эффективности являются рост благосостояния и увеличение продолжительности жизни граждан?" - Ну, "да". Считаем. Хотим быть здоровыми и богатыми. Дальше что?

(Кстати говоря, единственный референдум в истории СССР задавал такого же рода вопрос: "Считаете ли вы необходимым сохранение Союза Советских Социалистических Республик как обновленной федерации равноправных суверенных республик, в которой будут в полной мере гарантироваться права и свободы человека любой национальности?" - конечно, считаем. И прав хотим, и свобод, и обновления. Дальше что? Известно что.)

Для того чтобы референдумы не становились орудием безответственного и опасного политиканства, можно их вообще запретить - или практически запретить, - но мне, повторяю, это не кажется правильным. На мой взгляд, куда разумнее было бы ужесточить инициирование референдума не процедурно, а содержательно: ввести на предлагаемые вопросы ограничения, сводящие к минимуму всякую демагогию. Обратившись к другой отрасли права, к праву гражданскому, нетрудно отыскать подходящий ориентир. Статья 435 Гражданского кодекса, вводя понятие оферты, постулирует, что "оферта должна содержать существенные условия (предлагаемого офертантом) договора". Что есть референдум? Та же оферта: его инициаторы предлагают обществу принять некое решение. Так будьте добры, сформулируйте все "существенные условия" вашего решения. Приложением к оферте в деловом обороте часто бывает текст предлагаемого договора. Значит, стоит потребовать, чтобы инициаторы референдума представили проект нормативного акта, который вступит в силу в случае положительного исхода народного волеизъявления. И конечно, акты независимых экспертиз этого проекта, удостоверяющие, что он не противоречит ни Конституции России, ни законам природы.