Северный вывоз

Мария Кравцова
12 июля 2004, 00:00

Государство тратит огромные деньги на вывоз избыточного населения с Севера и пока не преуспело в этом. Между тем опыт некоторых регионов и компаний показывает, что это может быть делом, выгодным для всех

"Мы долго не размышляли, за пять дней собрались и уехали. Я как отрезал, даже не скучаю по Мирному", - говорит Владимир Жданов, бывший инженер службы безопасности движения компании "Алроса". Сорок лет он проработал в Якутии, а год назад по программе переселения, финансируемой за счет компании, вместе с женой переехал в Орел. Ждановы всем довольны. Еще бы: у них на двоих 90-метровая двухкомнатная квартира с большим балконом-верандой в новом доме. Дача в нескольких шагах от дома, из окна видно. "Нам предлагали в Москву переехать, но мы отказались. Здесь просто рай: сирень цветет, птички поют. А если надо в хорошую больницу на обследование лечь - пожалуйста, четыре часа на машине, и ты в Москве". Что еще нужно двум пенсионерам? Особенно если помимо государственной пенсии они получают "алмазную", то есть ту, которую доплачивает "Алроса". В совокупности выходит около 13 тыс. рублей в месяц на каждого - при том, что цены в Орле гораздо ниже, чем в столице.

Возможность столь комфортно встретить старость супруги-переселенцы, вероятно, ставят в заслугу не только компании - в комнате висит портрет Путина. В этом есть некоторый смысл: ведь контрольный пакет акций компании принадлежит государству. Конечно, бытовые проблемы случаются, с ними переселенцы привыкли обращаться в местное представительство компании "Алроса". Три человека, работающие в представительстве, подыскивают для северян подходящие квартиры, собирают коммунальные платежи, решают проблемы замены паспортов и строительства автостоянок.

Благополучие новых орловчан вызывает приступы зависти у орловчан старых. Три года назад, например, кто-то пустил среди местных жителей слух, что переселенцы отодвинули очередников на муниципальное жилье. Начались угрозы и даже нападения на приезжих. Городские власти были вынуждены поставить около каждого подъезда по милиционеру. Кое-как спокойствие удалось восстановить, но вражда к переселенцам ощущается до сих пор.

Компания "Алроса" начала переселять в Орел вышедших на пенсию сотрудников в 2001 году. Построили три дома, в них переехали 189 семей с Севера. В ближайших планах компании - строительство в Орле целого микрорайона для северян. Дело выгодное: содержать одного пенсионера в Мирном в пять раз дороже, чем в Орле. Кроме того, человек, выезжая с Севера по программе переселения, обязан предоставить компании свою старую квартиру. И это жилье выделяется молодым сотрудникам. "Выгода двойная, - говорит сотрудник орловского представительства компании Владимир Шиляев. - Молодые работники сразу получают квартиру, а ветераны уверены, что встретят старость в более теплых краях".

Пенсионеры Ждановы обязаны своим благополучием не только "Алросе". Авторство этого проекта принадлежит местным властям. Все началось в уже далеком 1994 году, когда в Орловской области свирепствовали экономический кризис и безработица. Губернатору Егору Строеву (тогда он возглавлял и верхнюю палату парламента России) пришла в голову идея строить дома и продавать квартиры северным компаниям. Главной целью было оживить строительную отрасль и создать новые рабочие места. Несколько отделов при администрации, курирующие вопросы строительства, были выведены за штат, и на их базе создали коммерческую структуру ОАО "Орловский областной центр рыночных отношений". "Первые квартиры мы отдали угледобывающим компаниям Воркуты и Инты, - рассказывает директор центра Владимир Соболев. - Они рассчитались с нами углем. Со временем стали получать за квартиры и живые деньги. Нам удалось подписать контракты с такими мощными компаниями, как 'Норильский никель', 'Северная нефть' и та же 'Алроса'. На первом этапе мы заключали договоры инвестирования с местными строительными компаниями. Они возводили, а мы реализовывали это жилье. Теперь мы приобрели контрольный пакет акций строительной компании 'Орелстрой' и строим уже собственными силами, что выходит гораздо дешевле".

Итак, ни одна из сторон этого процесса не занимается благотворительностью. Администрация области ведет активную политику привлечения переселенцев с Севера, потому что у нее в этом есть свой прямой коммерческий интерес. "Местные жители чаще всего приобретают квартиры в кредит, и деньги возвращаются к нам не раньше чем через десять лет. И то речь идет о штучных продажах. А северным компаниям мы продаем сразу целые дома, иногда даже по нескольку домов", - говорит Владимир Соболев. За эти годы в Орле построено уже 17 домов для северян, в них живут переселенцы с Чукотки, из Якутии, Коми, Красноярского края и Мурманской области.

Вслед за переселенцами в Орловскую область с Севера постепенно перетекают и промышленные инвестиции. Та же "Алроса" открыла здесь два алмазообрабатывающих предприятия. В компании называют две причины: подходящий климат и высококвалифицированная рабочая сила - ведь Орел еще недавно был крупным центром приборостроения. Здесь уже подумывают и о том, чтобы принимать людей трудоспособного возраста, поскольку во многих северных регионах уже на всех не хватает работы.

Предприятия на Севере продолжают использовать устаревшее оборудование - и не потому, что у них нет денег на замену основных фондов. Просто она повлечет за собой большие сокращения рабочих мест и, соответственно, очень серьезные социальные последствия

Но это вопрос будущего, а пока северные компании переселяют в основном только пенсионеров и ветеранов. Какой же смысл принимающему региону брать на себя заботу об этих льготниках? "Во-первых, федеральные льготы пенсионерам и ветеранам, как правило, компенсируем не мы, а компании, - говорит Владимир Соболев. - К тому же вы знаете, что это за пенсионеры? Там человек в сорок пять уже выходит на пенсию. Ему еще работать и работать. И многие действительно работают в Орле. Во-вторых, люди приезжают с детьми и внуками. Так что, привлекая северян, мы решаем и свои демографические проблемы, и проблемы нехватки рабочей силы".

Поводы для смеха

Демографический кризис лютует не только в Орловской области. Большинство регионов страны испытывают острую нехватку людей, работников. Ее можно было бы частично восполнить, переселяя людей с Севера. В советские времена в эти холодные отдаленные места было закачано огромное количество трудовых ресурсов, многие из них теперь не востребованы. Однако выехать оттуда оказалось трудно. "Я всю жизнь прожил на Севере, - рассказывает Игорь Курбатов, зампредседателя Независимого профсоюза горняков в Воркуте. - Были времена, когда мы каждые выходные с друзьями летали в Москву пивка попить. Теперь так не пошикуешь, только на жизнь и хватает". Люди, приехавшие в советское время на Север, чтобы подкопить денег и вернуться обратно, оказались в ловушке. Прежние их накопления сгорели, а новых они сделать не могут. Тем более купить квартиру. Ведь даже в Орловской области метр жилья стоит около 500 долларов.

В западне оказались не только люди, но и предприятия. Большинство из них - градообразующие, многие до сих пор несут на себе весь груз социальных и коммунальных обязательств. "Промышленность в условиях Крайнего Севера неизбежно сопряжена с высокими издержками, - сказал в беседе с корреспондентом 'Эксперта' Юрий Перелыгин, научный руководитель Центра стратегических разработок 'Северо-Запад', - и только широкое применение современных технологий может сделать ее конкурентоспособной". Однако компании продолжают работать на устаревшем оборудовании - и не потому, что у них нет денег на замену основных фондов. Просто она повлечет за собой многократное сокращение рабочих мест и, соответственно, очень серьезные социальные и политические последствия.

Региональные власти тоже ломают голову над тем, чем бы занять людей. Например, на вечной мерзлоте в Ханты-Мансийском автономном округе пытаются содержать фермы для крупного рогатого скота и свиней. Корма везут за тысячи километров. Молоко и мясо получаются чуть ли не на вес золота, сельскому хозяйству выдают огромные дотации. А чем занять еще население 160 сел, в которых проживают 150 тысяч человек?

Впрочем, коровы и свиньи, да и сами села появились здесь еще при советской власти. Тогда ставилась задача обеспечить новостройки Севера собственными продуктами питания, и о цене вопроса речь не заходила.

"Через двадцать минут самолет совершит посадку в аэропорту города Воркута, - произносит стюардесса привычную фразу. - Температура воздуха в городе минус одиннадцать градусов". И это в конце мая. В маленьком иллюминаторе Ан-24 земля сливается с небом. Мы уже совсем близко к городу, но нет ни деревца, ни домика, ни дороги, лишь бесконечная белая пустота. На земле все выглядит еще печальнее. Вдоль дороги лежат серые глыбы снега, идет слабая пурга. "Живем как под крышкой гроба", - говорит шофер, перехватив мой взгляд. В городе пахнет сероводородом - от шахт, которые совсем недалеко отсюда, - и гарью. "Это Шпектор жжет деревянные дома, из которых уехали люди", - поясняет водитель.

Игорь Шпектор - мэр Воркуты. Из 160 тысяч жителей города в очереди на переселение "на материк" стоят 104 тысячи. Из 13 шахт, действовавших здесь в советское время, остались только пять, остальные оказались нерентабельными "в силу горногеологических условий и качества угля". Высвободившуюся рабочую силу переселяют за счет государства, но этот процесс идет крайне медленно. "В 1996 году закрыли шахту 'Южная', - говорит Владимир Берестовой, председатель Независимого профсоюза горняков шахты 'Октябрьская', - а последних работников переселили только в прошлом году, спустя семь лет".

Сейчас в Воркуте функционирует лишь одно крупное предприятие - ОАО "Воркутауголь". Оно дает городу 20 тысяч рабочих мест. Еще несколько тысяч работают в сфере обслуживания и в госучреждениях. Конкуренция на рынке труда огромная. Именно этим можно объяснить тот необычный факт, что в Воркуте гаишники не берут взяток, а водители скрупулезно соблюдают правила и даже пропускают пешеходов. "У нас город маленький, все друг друга знают, - говорит Игорь Шпектор. - Если до меня доходит, что кто-то взял взятку, я сразу увольняю. Вот они и боятся".

Воркутинцы - мужественные люди, они стараются не впадать в уныние. Мэру принадлежит авторство формулы "трех С", которая обеспечивает выживание: свет, секс и смех. Зимой во время полярной ночи весь город утопает в огнях, несмотря на огромную задолженность муниципалитета перед "Комиэнерго". Шпектор публично высказывает идею легализовать публичные дома, но Госсовет Республики Коми специфики его города не понимает. Словом, поводы для смеха тоже имеются.

Год назад у умирающего города вроде появился шанс - "Воркутауголь" был куплен компанией "Северсталь-ресурс", дочерней фирмой знаменитой "Северстали". Ее интересуют дефицитные коксующиеся угли (они необходимы для производства стали), которые имеются в здешнем угольном бассейне. Новый собственник заявил, что шахт закрывать не будет, и обещал крупные инвестиции в техническое перевооружение предприятий. Однако, как мы уже знаем, обновление фондов здесь ведет к новым сокращениям персонала, что только обостряет социальные проблемы. А вот участвовать в их решении "Северсталь" категорически отказалась. "Наше дело - платить городу налоги. Разово мы, конечно, готовы вложить деньги в социалку, но вообще это функция муниципалитета. Лучше я за эти деньги куплю проходческий комбайн и сделаю новую шахту", - говорит Александр Логинов, гендиректор ОАО "Воркутауголь".

Придерживаться столь жесткой позиции позволяют условия приобретения акций "Воркутаугля". В прошлом году "Воркутауголь" был приватизирован (в городе утверждают, что за бесценок) Сибирской угольной энергетической компанией (СУЭК). Буквально через несколько месяцев СУЭК перепродала это предприятие "Северстали", которая теперь не обременена никакими социальными обязательствами по отношению к городу. Вот и получается, что самая насущная проблема Воркуты - проблема переселения - как и прежде, остается проблемой государства.

Почему они отказываются

В узком коридорчике перед приемной начальника отдела по переселению в городской администрации толпятся десятки старушек. Это пенсионеры, которых государство в соответствии с Законом "О жилищных субсидиях гражданам, выезжающим из районов Крайнего Севера и приравненных к ним местностей" обязано переселить. Под этот закон подпадают жители закрывающихся городов и поселков, инвалиды I и II групп, безработные, а также граждане, приехавшие на Север до 1992 года и имеющие северный стаж не менее пятнадцати лет.

Нынешняя система "северных" льгот и коэффициентов стимулирует закрепление людей именно в тех районах, где их содержание связано с особенно высокими издержками. Это противоречит собственной политике государства и вообще здравому смыслу. Льготы надо применять не там, где особенно неблагоприятный климат, а там, где того требует экономика

На это дело из федерального бюджета выделяется всего 800 млн рублей в год, из них на Воркуту приходится 130 млн. Этого хватает, чтобы переселять из города 220 семей в год. В очереди же - 34 тысячи семей. Если все будет продолжаться такими темпами, последний нынешний очередник покинет Воркуту через полторы сотни лет. "Но мы все равно надеемся, - говорит 70-летняя Антонина Николаевна, всю жизнь проработавшая в Воркуте кондуктором. - Пока я на очереди шесть тысяч пятьсот двадцать вторая. А вот у моей знакомой подошла очередь, но она отказалась, не поехала. Многие отказываются".

Для таких отказов есть причины. "Размер субсидии слишком мал, чтобы удовлетворить потребности людей, - поясняет Игорь Шпектор. - Мы говорим им так: квартира дешевая есть, пожалуйста, деревня Хацепетовка, пять километров от Калуги, больницы нет. Никто не хочет". Дело в том, что по федеральному Закону о жилищных субсидиях сумма субсидий рассчитывается следующим образом: берутся социальные нормы (33 метра общей площади на одинокого жильца, 42 метра на семью из двух человек и далее по 18 метров на каждого следующего члена семьи) и умножаются на средние рыночные цены за метр, утвержденные Госстроем России. Далее в зависимости от стажа применяются повышающие и понижающие коэффициенты. Однако госстроевские стандарты не соответствуют действительности: например, в Москве стоимость квадратного метра Госстрой оценивает в 620 долларов, тогда как даже в самых дешевых районах массовой застройки цена превышает тысячу. Можно поехать в Орел, там реальная рыночная стоимость метра около 500 долларов. Но тогда вы получите субсидию уже из расчета 300 долларов за метр. То есть в любом случае придется доплатить своих как минимум по 200 долларов за каждый метр, что может себе позволить далеко не каждый и уж тем более не пенсионер, инвалид или безработный.

Многие хотели бы приобрести на полученную субсидию квартиру подороже, в районе, где есть вся необходимая инфраструктура, но поменьше площадью. В законе же четко сказано, что площадь предоставляемой квартиры должна строго соответствовать социальным нормам, действующим в регионе вселения.

За неимением выбора одни просто отказываются от субсидий, а другие пытаются смошенничать. Они соглашаются на любой предложенный вариант, сдают свою старую квартиру в Воркуте муниципалитету (это обязательное условие переселения), затем продают полученную в другом регионе квартиру и покупают в Воркуте новую. Навар им обеспечен, так как в любом районе вселения цены на недвижимость значительно выше, чем в Воркуте, где за тысячу долларов можно купить трехкомнатную квартиру.

Кроме того, до недавних пор средства из федерального бюджета перечислялись в регионы, и в большинстве случаев местные власти сами решали, у какой именно строительной компании приобретать квартиры. Это тоже ограничивало выбор для переселенцев. С этого года вступила в силу новая схема: теперь деньги из федерального бюджета в регионы поступать не будут. В субъектах федерации людям будут выдаваться сертификаты. Таким образом, человек сможет сам искать устраивающий его вариант на рынке, и после того, как он предоставит договор купли-продажи, на счет продавца будут перечислены деньги из федерального казначейства. Однако размер субсидии при этом не изменился, он по-прежнему не дотягивает до рыночной стоимости квартиры в комфортном для жизни районе.

Проблема несоответствия жилищных субсидий и рыночных цен на недвижимость присуща и двум другим программам переселения, действующим в шахтерском городе: программе Минпромэнерго по реструктуризации угольной отрасли и пилотному проекту "Реструктуризация районов Крайнего Севера" Всемирного банка. По первой программе переселяют сотрудников закрывшихся шахт, а размер субсидий рассчитывается примерно так же, как и по Закону о жилищных субсидиях. На вторую программу Всемирный банк выделил 80 млн долларов, и за эти деньги планируется переселить избыточное население (пенсионеры, инвалиды, жители закрывающихся населенных пунктов, безработные) Воркуты, Норильска и Сусуманского района Магаданской области. Однако сумма субсидий никак не привязана к рыночным ценам на жилье и колеблется в зависимости от стажа работы и количества членов семьи. В реальности она получается на порядок меньше, чем по двум предыдущим программам.

Выходит, что весь мир вкладывает в переселение Воркуты деньги, а число жителей этого городка не спешит сокращаться. Со времен перестройки в результате всех программ переселения и за счет собственных средств отсюда уехало около 60 тысяч человек, всего же было около 220 тысяч.

Против здравого смысла

Политика государства по отношению к "северам" не только неэффективна, но и крайне непоследовательна, считает Юрий Перелыгин из Центра стратегических разработок "Северо-Запад". С одной стороны, правительство считает необходимым переселять людей с Севера, так как содержать их там слишком накладно для бюджета. С другой - разрабатывает закон о районировании. Суть его в том, что северные территории ранжируются по степени комфортности проживания, при этом учитываются такие факторы, как продолжительность светового дня, среднегодовая температура, длительность отопительного сезона. В зависимости от результата не исключено, что будут пересмотрены северные коэффициенты и льготы, то есть их планируется сохранить только в тех регионах, где уровень дискомфортности жизни действительно высок. Иными словами, посредством льгот будет стимулироваться закрепление населения именно в тех районах Севера, где содержание людей связано с особенно высокими издержками. Это противоречит собственной политике государства и вообще здравому смыслу.

"На самом деле применять льготы следует не там, где неблагоприятный климат, а там, где того требует экономика, - говорит Юрий Перелыгин. - Такие территории есть не только на юге и в средней полосе России, но и на самом Севере. Например, почти все поселки, расположенные вдоль Севморпути, сегодня обезлюдели. В результате по этому морскому каналу перевозится менее миллиона тонн в год, что в шесть раз меньше, чем в советское время. Все дело в том, что раньше в поселках жили специалисты, которые обслуживали отстаивающиеся суда, а теперь эту работу выполнять стало некому. Между тем сохранить Севморпуть необходимо. Во-первых, это самый короткий путь из восточных и северных регионов России на Запад, он сокращает перевозку контейнера на неделю по сравнению с железной дорогой. Во-вторых, Севморпуть соединяет Европу и страны Азиатско-Тихоокеанского региона, и только от транзита грузов по этому каналу Россия может получать около миллиарда долларов в год".

Финансировать отток населения с Севера как такового, как это делает сейчас государство, - ошибочный путь. Нужна внятная миграционная политика, то есть следует выделить те районы нашей страны, где население явно избыточно, и те, где его не хватает, и в зависимости от этого использовать льготы и программы переселения.

Кроме того, для государства было бы эффективнее не предлагать переселенцам субсидии на покупку жилья по рыночным ценам, а самому выступать в качестве инвестора в строительстве квартир для северян. Так можно было бы, во-первых, переселять людей только в те регионы, где демографические проблемы стоят особенно остро, а во-вторых, сократить разрыв между рыночной стоимостью жилья и размером субсидий. Впрочем, на подобную схему сегодня переходит большинство коммерческих компаний. И им удается предоставлять своим сотрудникам устраивающие их квартиры по ценам значительно ниже рыночных.

Порядок переселения по федеральным программам мог бы, по мнению специалистов, выглядеть примерно так: государство объявляет тендер на строительство, с победившей компанией заключается договор инвестирования, а затем готовые квартиры распределяются между северными субъектами федерации. Роль регионов - вести учет граждан, желающих переехать, и помогать им в подборе подходящих вариантов. Причем переселенцы, готовые вложить в новое жилье часть собственных средств, должны иметь преимущества в очередности.

К реализации программы переселения можно привлекать и частный капитал. Проблема в том, что сегодня в это крайне затратное дело готовы вложиться только те компании, которые уже несут на себе большинство социальных обязательств в северных регионах. Только в этом случае им это выгодно. Остальные же компании надо заинтересовать дополнительно, например применяя налоговые льготы. И еще: как считает член Совета по изучению производительных сил при Министерстве экономического развития России и РАН Александр Пилясов, "в северных регионах необходимо создавать страховые фонды, в которые люди смогут откладывать деньги на свой последующий переезд в другие части России. Иначе всех ежегодно появляющихся пенсионеров надо будет переселять за счет государства".

По данным Минэкономразвития, сегодня с Севера желают и имеют право уехать 600 тысяч человек. В самом министерстве даже боятся произносить эту цифру вслух, тут же оправдываясь, что пока стоит задача переселить лишь пенсионеров, ветеранов и инвалидов, которых 100 тысяч. И понятно почему: за девять лет (Закон о жилищных субсидиях вступил в силу в 1995 году) государство переселило всего 80 тысяч человек.

Воркута-Орел-Санкт-Петербург-Москва