О Чехове

Разное
Москва, 12.07.2004
«Эксперт» №26 (427)

Умный и злой Бунин написал о нем книгу, задыхающуюся от влюбленности в него. Чуковский, затравленный волк, исходил нежностью, пиша о нем, во всех возрастах своей нескончаемой и горькой жизни. А еще о нем написана пропасть несусветной чуши - людей неумных и бесхребетных так почему-то и тянет строчить именно о Чехове. Так повелось еще при нем, так с тех пор и идет. Есть чушь бранная: от прижизненных обвинений в безыдейности и упадочничестве - до нынешнего "выдавливал из себя раба исключительно по капле"; но больше, конечно, чуши, обозначающей похвалу: певец сумеречных настроений, голос русской интеллигенции, тоскующий лирик...

Ни о ком другом (кроме, может быть, Льва Толстого - но тот отчасти сам виноват) не наговорено столько дребедени. Если бы все читатели понимали Чехова на уровне его критиков, сегодня никто не помнил бы этого имени. К счастью, многие из нас понимают его лучше - он остался и останется. Какие, к черту, сумерки, какой интеллигенции? У Дюма в "Двадцати годах спустя" две подряд главы называются "Ум и сила" и сразу за ними две подряд главы "Сила и ум" - отличные были бы названия для четырех частей разумной книги о Чехове, разве что в другом порядке.

Как-то я взялся перечитывать и залпом прочел "Дуэль" - и у меня возникло странное чувство: мне показалось, что этот текст по-особому, бездонно сложен; что ни в одной его подробности нет последнего смысла - за каждым просвечивает еще, еще и еще один. Любому известно, что жизнь бесконечно сложна; но ведь это, в частности, и потому, что она вообще бесконечна. "Дуэль" же совсем невелика - сотня страниц, - но она сложна, как сама жизнь. Это чудо; если же вспомнить, что написал ее едва тридцатилетний человек, да еще публикуя главами по мере написания, то это - чудо вдвойне и втройне. Не будем сбиваться на бормотание о таланте, гении и прочих трудноопределимых вещах, - но какая сила! какой ум! какая немыслимая прозрачность письма!

Рывок, который он сделал в середине своей недолгой карьеры, феноменален - просто какой-то Итальянский поход. В его ранних работах немало вполне зрелых шедевров, и все-таки это еще "мальчик, который мог бы лучше", как говорил о нем педагог таганрогской гимназии, и никак не мировая величина. Но в двадцать восемь лет он пишет "Степь" - и разом выдвигается вон из любого ряда современных ему писателей. Каждой новой повестью, чуть ли не каждым рассказом он строит новую литературу - может быть, единственно возможную после Толстого и Достоевского великую литературу, - следуя с тех пор зацитированному, но все равно потрясающему совету, который сам полушутя сформулировал в письме к брату: "Сюжет должен быть нов, а фабула может отсутствовать".

Его сюжеты были не просто новы - они, почти без преувеличения, переворачивали мир. Чехов не раз писал, что не дело художника давать ответы - его дело правильно ставить вопросы; что писатель - такая же ограниченная специальность, как и любая другая. В чем же он был специалистом? Очевидно, в душевном устройстве людей. О чем он ставил вопросы?

Новости партнеров

«Эксперт»
№26 (427) 12 июля 2004
Банковский кризис
Содержание:
Досрочный август

Если Центральный банк не занимается активным рефинансированием растущей экономики, то банковский кризис становится лишь вопросом времени. Это время пришло

Разное
Международный бизнес
Наука и технологии
Общество
Реклама