Охота на зрителя

Виктория Никифорова
13 сентября 2004, 00:00

Столичные театры начинают новый сезон. Репертуарный театр превращается в антрепризу, молодые режиссеры реанимируют старые хиты, а комедия остается самым популярным театральным жанром

В театрах штопают занавес и перелицовывают платья примадонн, вывешивают приказы о назначениях на роли и пробуют голоса, затевают новые интриги и обновляют старые спектакли, желают друг другу ни пуха ни пера и бранятся с критиками. Открывается новый сезон охоты на зрителя. В дело идут испытанные приманки и новые, еще не опробованные ловушки. Театралов ловят на живца, заманивая их именами звезд, и на интерес, обещая экстремальные эксперименты.

Самым модным ноу-хау этого сезона обещает стать привлечение молодого режиссера на большую сцену академического театра. Самым популярным жанром - комедия. А самым обычным явлением - мутация репертуарного театра в антрепризу.

Смех во тьме

Главная и самая надежная приманка для театралов всех поколений - это комедия. За прошедшее десятилетие директора вывели формулу: прибыль театра прямо пропорциональна громкости смеха в зале. И не перестают доказывать эту нехитрую теорему. Забавно, но самые отпетые авангардисты, оказавшись у руля театра, проникаются той же рыночной логикой и начинают что есть сил веселить почтеннейшую публику.

Например, несколько лет назад режиссер Владимир Мирзоев, скандалист и новатор, вдрызг разругался с руководством Театра им. Станиславского. Дирекция театра хотела комедий, Мирзоев мечтал поставить трагедию. Сейчас Мирзоева пригласили на должность художественного руководителя Театра им. Станиславского. И что же мы видим в его репертуарных планах? Комедию Шекспира "Сон в летнюю ночь", комедию Эжена Скриба "Стакан воды" и комедию Александра Островского "Доходное место".

"Сон в летнюю ночь" - интеллигентнейший и скучнейший спектакль. Театроведы могут быть довольны - в отличие от всех остальных. Самая смелая новация Мирзоева - это скромная пантомима под аккомпанемент живого оркестра да чуть-чуть актерской отсебятины. Большинство ролей поручено молодым артистам. Очевидно, Мирзоев боялся их травмировать и поэтому отнесся к классику с непривычным для себя пиететом. В результате поэтичная и смешная пьеса превратилась в нудную драму из жизни сексуальных неврастеников.

Зато Виктор Шамиров, постановщик, не так давно преданный критиками остракизму за пошлость, выпустил очень смешной и совсем неглупый спектакль "Бог" на сцене "Под крышей" в Театре им. Моссовета. В основе его спектакля комедия Вуди Аллена, но Шамиров ее основательно переработал, приспособив ко вкусам и нравам современной театральной тусовки. Вышло очень живо. По сюжету халтурщик-драматург и халтурщик-актер за пятьсот лет до нашей эры сидят в Афинах и пытаются сочинить драму для традиционного театрального фестиваля. Да еще чтобы получилось лучше, чем у Эсхила. А то он вечно первые премии берет. Халтурщика-драматурга играет сам Шамиров, иногда балующийся сочинительством. Халтурщика-актера - Гоша Куценко. "Никогда, с-сука, первую премию не дадут", - морщится Шамиров, и зал смеется, сам не зная над кем - то ли над древнегреческим драмоделом, то ли над самим Шамировым, которому тоже никак не удается получить первую премию за свои пьесы. Наконец к бездарям приходит изобретатель, который только что запатентовал действующую модель "бога из машины" и предлагает им купить это изобретение: "А то Софокл уже одного бога взял, а Еврипид сразу двух". Разумеется, модель ломается, придурок, изображающий бога, погибает, кто-то трагическим голосом произносит "Бог умер", зрители от смеха проливают красное вино, которое раздают в антракте, а артисты с каменными лицами продолжают веселить зал до потери пульса.

Вакханалия веселья обещает продолжиться. Уже Александр Ширвиндт хлопочет над постановкой юмористического обозрения "Нам все еще смешно" и обещает порадовать нас новым спектаклем по Альдо Николаи. Комическое представление под названием "Суер-выер" репетирует Михаил Левитин в "Эрмитаже". В Малом театре дадут бессмертную "Госпожу министершу" и зажигательную комедию по мотивам Чехова "Свадьба! Свадьба! Свадьба!". И даже трагическая муза русского театра Татьяна Доронина готовит к выпуску комедию Александра Вампилова "Прощание в июне". Что уж говорить про антрепризы... В общем, идите в театр и умрите там. От смеха.

Люди со стороны

Модель репертуарного театра продолжает идти на дно величественно, как "Титаник". У нас на глазах ее явочным порядком сменяет антрепризный театр. Можно по пальцам одной руки перечислить главных режиссеров, которые исправно выпускают по несколько спектаклей в год. Петр Фоменко, Михаил Левитин, Валерий Белякович, Марк Розовский, Сергей Арцибашев, да в общем, наверное, и все. Остальные худруки утруждают себя хорошо если одной премьерой в год, полагаясь на приглашенных режиссеров. Приглашенные приводят с собой "своих" артистов, и классический ансамбль репертуарного театра трещит по швам.

Театральные труппы привыкли жить как на вулкане: каждый год на их сцену прорываются все новые "засланные казачки", отбирая у старожилов самые лакомые, самые доходные роли. В Театре им. Станиславского с трепетом ждут Елену Сафонову и Елену Морозову, которые сыграют главные роли в "Стакане воды". В Театр им. Пушкина на главную роль в новом спектакле "Дети священника" пришел гениальный Николай Чиндяйкин. Роман Самгин приведет в Театр на Малой Бронной Амалию Гольданскую, чтобы она сыграла там в "Адриенне Лекуврер". Олег Табаков пока обещает защитить интересы мхатовской труппы при распределении ролей в новых спектаклях. Возможно, он даже не позволит Нине Чусовой привести с собой ее любимого артиста, ее "талисман", Павла Деревянко. Но от этого мхатовцам не легче: на их роли то и дело покушается молодая поросль из Театра Табакова.

Художественные руководители театра воспринимают подведомственные им учреждения культуры как арену для постановки и прогона театральных хитов. Естественно, и с коммерческой, и с художественной точки зрения легче собрать команду на один проект. Режиссеры превращаются в продюсеров, театральные директора давно уже ими стали. В этом сезоне они будут соревноваться за возможность показать на своей сцене самые экзотические театральные ко-продукции.

Пальма первенства здесь пока принадлежит Большому театру. Сразу три хита обещает нам его директор Анатолий Иксанов в этом сезоне. Это "Леди Макбет Мценского уезда" в постановке Тимура Чхеидзе, "Дети Розенталя" Владимира Сорокина (либретто) и Леонида Десятникова (музыка) в постановке Эймунтаса Някрошюса и - оркестр, туш! - "Мадам Баттерфляй" Пуччини в постановке великого и снотворного Боба Уилсона.

МХАТу им. Чехова удалось залучить на постановку самого знаменитого японского режиссера Тадаши Судзуки. В конце октября он продемонстрирует результат невиданного опыта а-ля Мичурин: как привить к тексту "Короля Лира" традиции японского театра. И скрестит все это с системой Станиславского.

Активно развивает свою стратегию привлечения посторонних режиссеров на сцену Театра им. Пушкина Роман Козак. Приглашают к себе на постановки Театр им. Моссовета и Театр на Малой Бронной. Традиционный репертуарный театр медленно, но верно превращается в сценическую площадку, предназначенную для постановок заезжих режиссеров с участием приглашенных звезд. Театр-дом становится театром-гостиницей. Что делать выросшей в доме огромной, неповоротливой, годами создававшейся труппе? Стареть, выходить на ролях "кушать подано", уходить на пенсию, умирать.

Свежая кровь

Но самая верная приманка для театрала - это, конечно, дебют какого-нибудь молодого новатора на большой сцене с вековыми традициями. Сразу мнится скандал и попирание основ. Задолго до премьеры в кулуарах ползут слухи о том, что на репетициях творится черт знает что, что премьеру собираются отменить, что худрук был на прогоне и страшно недоволен. Совсем недавно мне звонил театральный фотограф и клялся, что Табаков приказал отменить спектакль "Изображая жертву", потому что "там много мата". А за пару месяцев до этого знакомый критик под страшным секретом передавал, что Серебренников придумал в "Мещанах" сексуальную сцену и теперь "Мещан" непременно отменят.

И что характерно: ничего такого не происходит. В "Изображая жертву" матерятся умеренно и по делу. Никакого секса в "Мещанах" нет. Спектакли получаются умеренные и аккуратные, во всех отношениях приятные.

Табакову вообще лучше всех удается работа с молодыми "культовыми" режиссерами и авторами. Попав на сцену Художественного театра, они остепеняются и обретают необходимую солидность.

В этом сезоне МХАТ им. Чехова, только что - для пущей узнаваемости брэнда - ставший, как сто лет назад, МХТ (Московским художественным театром), продолжит успешную практику реанимации своих старых хитов. В дополнение к "Мещанам" и "Белой гвардии" в новом сезоне будет поставлена "Школа злословия", римейк знаменитого спектакля 50-х. Ее сделает лучший режиссер поколения тридцатилетних Дмитрий Черняков. Среди других римейков - "Синяя птица" в постановке того же Чернякова, "Тартюф", который срежиссирует Нина Чусова, а также "Господа Головлевы" в версии Кирилла Серебренникова.

Коллеги Табакова тоже озабочены поиском молодых талантов. Владимир Мирзоев делает ставку на Сергея Алдонина: тот поставит в Театре им. Станиславского "Стакан воды". Константин Райкин позвал в "Сатирикон" немолодого, но продолжающего ходить в начинающих Владимира Агеева на постановку лермонтовского "Маскарада". А в Театре на Малой Бронной так полюбили ученика Марка Захарова Романа Самгина, что доверили ему уже второй спектакль - "Адриенну Лекуврер".

Получается, никто не заинтересован в том, чтобы давать молодым режиссерам ставить новые драмы. Эскаписты поневоле, они, похоже, до скончания жизни обречены делать римейки старых спектаклей, реставрировать классические постановки и наводить лоск на изъеденные молью костюмные пьесы. Их недюжинные таланты уходят на то, чтобы превращать современную сцену в место, где можно на три часа с успехом спрятаться от реальной жизни.

Исключения редки, но замечательны. Кирилл Серебренников только что выпустил очень смешной и актуальный спектакль "Изображая жертву". А ученик Анатолия Васильева Александр Огарев заканчивает репетиции пьесы хорватского драматурга Мате Матешича "Дети священника". Это тоже комедия. Но, во-первых, современная, во-вторых, с плохим концом. Ее герой, священник в маленькой балканской деревеньке, решил бороться с демографическим кризисом и для этого продырявил все презервативы в местной аптеке. Нравы горячие, любовь крутят под каждым кустом. В результате любви рождаются дети. Но тут начинается война, и священник с ужасом понимает, что "его" дети вот-вот станут сиротами.

Провалы молодых

На академических сценах молодым режиссерам удается далеко не все. Последние их спектакли - тому подтверждение. Нина Чусова, как штангистка, заказавшая слишком большой вес, рухнула под громадой "Грозы". Единственное, что ей удалось в этом спектакле, - великолепная организация пространства, чудного многоэтажного дома Кабанихи, где воркуют голуби, горят живым огнем печечки, бегают по лестницам богомолки, заливаясь звонким русалочьим хохотком. В остальном же Чусова поставила классическую драму по принципу "обратного общего места": если обычно Катерина романтичная особа, то Чулпан Хаматова сыграет ее оторвой, если Кабаниху принято изображать строгой старухой, то Елена Яковлева сыграет ее веселой девчонкой с косичками. И так во всем. Да и реплику "Почему люди не летают, как птицы?" Катерина злобно выплюнет, когда споткнется на лесенке. В результате даже сверхпрофессиональные Яковлева и Хаматова безнадежно запутываются в этом зеркально перевернутом мире и теряют кураж.

Владимир Агеев, с помощью которого собирается обновлять стиль "Сатирикона" Константин Райкин, только что выпустил отменно скучного "Учителя ритмики" в Театре на Малой Бронной. Единственное, что западает в память, - красивые позы актеров, красивый экран, на который проецируются красивые пейзажи, и красиво поставленный свет. В чем смысл "Учителя ритмики", с первого раза догадаться невозможно. Идти же на него второй раз смерти подобно.

Самый обидный провал театральной молодежи - "Калигула" в Театре им. Вахтангова. Пьесу Альбера Камю выбрал для постановки молодой режиссер Павел Сафонов и подошел к ней во всеоружии режиссерских штампов. "Калигулу" на нашей сцене преследует одна напасть - эту пьесу все принимают за философскую трагедию. Ну, естественно, Камю экзистенциалист, не мог же он писать смешные пьесы. Между тем "Калигула" - классическая черная комедия. И играть ее стоит, как какого-нибудь Скриба или Лабиша, - быстро, легко, весело. Тогда станет действительно страшно.

Такого триллера мы и ждали от Сафонова и исполнителя главной роли Владимира Епифанцева. В конце концов Епифанцев, король хоррора, уже много лет заливает столичные подмостки и клубные сцены кровью из свекольного сока. Он превратил "Сон в летнюю ночь" в некрофильски-лесбийское шоу, а "Ромео и Джульетту" - в ужастик из жизни вампиров. Кому и играть императора-убийцу, как не ему? Но Епифанцев, едва выйдя на сцену, принялся плохо подражать Малькольму Макдауэллу в фильме "Калигула". А его ровеснику Сафонову не хватило ни воли, ни умения, чтобы его унять.

А самое свежее доказательство того, что молодость - это не панацея от провала, было явлено публике только что, на премьере пьесы братьев Пресняковых "Воскресение. Супер" в Театре под руководством Табакова. Вместо того чтобы выдернуть из толстовского романа внятную мелодраматическую историю Нехлюдова и Катюши, братья сочинили какой-то философско-политический винегрет. Здесь нашлось место даже филантропу доктору Гаазу и долгим рассуждениям о судьбе гомосексуалистов в царской России - но только не отношениям главных героев. Чтобы как-то скрепить месиво из цитат и реплик собственного сочинения, Пресняковы заставили всех персонажей, как мантру, повторять слово "супер".

Справиться с этой странной, мягко говоря, пьесой не сумел даже такой работящий профессионал, как Юрий Бутусов. Он честно попытался втиснуть всех персонажей - имя же им легион - на малую сцену. Время от времени он запускал героев по кругу. Те уныло ходили, размахивая знаменами, шестами и какими-то петушками на палочке. Все это напоминало то ли прогулку заключенных, то ли крестный ход, то ли первомайский парад. Было это, вероятно, символом кругового движения российской истории, но в зрительном зале ничего, кроме зевков, не вызывало.

В общем, новейшие спектакли молодых театральных деятелей особого оптимизма не внушают. В этом сезоне нам остается надеяться разве что на патриархов эпатажа - Някрошюса и Уилсона. Может, хоть они замахнутся на святое, подорвут основы, высмеют традиции. И в Большом театре разразится наконец большой театральный скандал - из разряда тех, что всегда сопутствуют шедеврам.