Ловушка третьего уровня

Татьяна Гурова
главный редактор журнала «Эксперт»
27 сентября 2004, 00:00

Риски торможения экономического роста возрастают. Рынок капитала, который обеспечивал инвестиционный подъем в 2002-2003 годах, разрушен. Нового еще нет

"Кризис возможен. Но это не чисто деловой кризис. Это кризис интеллекта и ментальности. Этот кризис - результат отсутствия в стране экономической и правовой культуры, адекватной современности", - так ответил на вопрос "Эксперта" о возможности экономического кризиса в стране генеральный директор управляющей компании Группы "Евросиб" Дмитрий Никитин. При этом он сказал, что его компания собирается и увеличивать выпуск, и делать инвестиции.

Этот ответ типичен. Большинство игроков рынка, продолжая активную экономическую деятельность и объективно замечая не более чем "некоторое снижение темпов роста", испытывают перманентное чувство тревоги по поводу будущего. Ситуация чем-то похожа на весну-лето 1998 года. И тогда, при внешнем еще сохраняющемся благополучии, все подспудно ожидали кризиса. Когда кризис уже произошел, его экономическая логика стала очевидна. Падающие цены на нефть убивали бюджет. Этот бюджет был бессилен перед пирамидой ГКО. Слишком крепкий рубль стимулировал импорт и обнулял торговый баланс, а заодно и губил местную промышленность. Требовалась девальвация рубля, а она была невозможна без дефолта. В конце концов произошло и то, и другое.

Сегодня мы уже можем понять существо той политэкономической болезни, которая подтачивает на поверхности еще здоровый организм нашего хозяйства. В ней велика политическая составляющая, связанная с открытым и скрытым процессами передела собственности и экономической власти в стране. Но в ней есть и чисто экономическая составляющая - сегодня фактически разрушен тот либеральный рынок капитала, который стал складываться в стране в 2002-2003 годах и был основным механизмом экономического подъема тех же лет (а мы напомним, что 2003 год был первым годом действительно сильного и качественного роста).

Впрочем, забегая вперед, скажем, что болезнь, поразившая наше хозяйство, - болезнь долгая. При сохраняющихся высоких ценах на нефть кризиса как такового, то есть резкого снижения темпов роста или даже их перехода в отрицательную область, ожидать не приходится. То, что будет происходить, можно определить как медленное вползание в стагнацию - невысокие темпы роста, все большая зависимость от госинвестиций и, как следствие, отсутствие новых инновационных направлений в развитии экономики.

Однако время на то, чтобы излечить эту болезнь, пока есть - его дает нам все та же нефтяная конъюнктура. Путь к излечению лежит через формирование сильного и либерального финансового рынка совместными усилиями ЦБ и частного финансового бизнеса. Но не похоже, чтобы кто-то в правительстве или ЦБ хоть как-то интересовался этой темой.

Итоги трех кварталов

Подводя итоги трех кварталов 2004 года, многие аналитики, в том числе и из госслужащих, обратили внимание на то, что при активно растущих ценах на нефть темпы роста российской экономики "не догоняют". Это симптом того, что крайне благоприятный внешний фактор гасится неким негативом внутри. Причем это не инфляция, которая сегодня не опасна для экономики, во-первых, и, во-вторых, целиком во власти госмонополий: не захотят они инфляции - ее и не будет. Это и не импорт, о котором опять начал сильно беспокоиться Герман Греф. Импорт действительно в последнее время ускорился, но это узкая проблема таможенного регулирования, а не проблема, охватывающая все хозяйство (см. "Таможенный дозор"). Фундаментальная проблема нашей сегодняшней экономики - заметное падение темпов роста инвестиций в основной капитал. За год они упали примерно вдвое, и это снижение сегодня, во-первых, сдерживает экономический рост, а во-вторых, является следствием разрушения настоящего рынка капитала, который начал складываться в России в 2002-2003 годах.

На это мало кто обратил внимание, но данный исторический факт очень важен - и это не вопрос "научного приоритета", а ключевая проблема при выборе пути развития страны. Факт заключается в том, что экономический рост, так неожиданно для большинства возобновившийся в 2002 году и ставший очевидным в 2003-м, был следствием неожиданно бурной инвестиционной деятельности российских игроков. По нашим расчетам, в этот период влияние нефтяных цен на рост было не более 30%, процентов же 60 роста определялось именно инвестиционной активностью.

С чем была связана эта активность? Структурно в ней была изрядная доля сырьевых инвестиций, но одновременно происходила и диверсификация инвестиций - все мы помним, что в те два года на рынок корпоративных облигаций, например, стали выходить самые разные компании. Но наибольший интерес для нас представляет механизм, раскрутивший эту активность. Как показывает анализ, мотором данного процесса стало резкое снижение оттока капитала. В те два года в стране дополнительно оставалось как минимум 3 млрд долларов в квартал, или примерно 20% от обычного уровня инвестиций. Эти деньги оставались в стране на фоне политической стабильности и хороших экономических перспектив. Они тащили за собой и иностранные деньги, но при этом, по мнению маститых западных финансистов, главным мотором были все-таки именно "свои". Эти дополнительные миллиарды долларов повысили уровень денежной ликвидности в стране и стимулировали снижение цены денег. За те два года цена кредита в России снизилась в полтора раза и преодолела некое важное пороговое значение. Мы говорим о важном пороге, потому что именно и только во второй половине 2002 года в нашей финансовой системе возникла классическая и математически определяемая связь - цена кредита стала коррелировать с размером инвестиций, то есть цена денег стала регулятором инвестиционной активности, как это и бывает в нормальных развитых рыночных экономиках. Именно этот качественный переход мы и называем моментом формирования либерального рынка капитала.

Сейчас все больше виден разрыв банковского рынка - по одну сторону крупные банки, которые друг друга кредитуют, по другую мелкие, с которыми крупные не очень-то хотят иметь дело.

Помимо того что цена денег стала регулятором экономической активности, мы можем отметить и то, что на фоне высокой ликвидности стала усиливаться и банковская система, в том числе за счет вкладов населения. Все мы помним, что в эти годы они стали бурно расти, на чем поднимались новые средние банки. О том, что финансовая система усложнялась и приобретала все более либеральные черты, свидетельствует, например, такой статистический факт, как разрыв связи между валютными резервами ЦБ и денежной массой в обращении. До 2002 года только эмиссия ЦБ регулировала денежную массу, после 2002 года другие регуляторы стали достаточно сильны для того, чтобы разорвать эту зависимость на статистически определяемом уровне.

Чем хорош либеральный рынок капитала? Тем, что он определяет высокое качество инвестиций и, как следствие, качество роста. Именно он стимулирует поиск новых инновационных направлений развития хозяйства. И именно он благодаря действию многих агентов позволяет экономике рисковать, с одной стороны, и держать максимальный уровень доходности, а значит, в долгосрочной перспективе и максимальный уровень роста - с другой. Кстати, тогда игроки финансового рынка отмечали крайне высокое качество российских инвестиций - потому что рынок был молодой, маленький и очень требовательный к доходности. Этот рынок, который появился после стольких лет мучительного его строительства, надо было холить и лелеять. Взращивать, помогая эмиссиями гособлигаций и прозрачной и достаточно объемной системой рефинансирования банков. Этот рынок надо было поддерживать стандартами банковской деятельности, которые государство могло выработать вместе с банковским сообществом... Да что там говорить.

Вместо этого по нему шарахнули. Сначала "делом ЮКОСа", которое разрушило элемент в виде возврата капитала. Потом Содбизнесбанком и Гута-банком, что развернуло деньги населения прочь от частной банковской системы. Потом поглощением Внешторгбанком "Гуты" на деньги ЦБ, что провело резкую границу между банками, которым помогут, и теми, которых лучше бы и не было. Все это не было составляющими четкого плана. Это была цепочка событий, находящая опору в нынешней позиции власти, подразумевающей, что без тотального усиления роли государства в экономике нам не добиться быстрого удвоения ВВП. И что вы там говорите о либеральном рынке капитала?

Мы уверены, что при эволюционном развитии финансового рынка наше хозяйство легко росло бы высокими темпами и дальше. Но власть предпочла радикальную перестройку всей экономической системы вполне топорными средствами. Реакция на это выразилась в снижении темпов инвестиций, которые уже сегодня, даже при высоких ценах на нефть, оказывают негативное влияние на темпы экономического роста. Что касается тревоги, которую все мы ощущаем, то она связана с тем, что никто не уверен в том, что: а) жестко прогосударственный рынок капитала будет построен достаточно быстро, и мы не успеем войти в кризис; б) что эта система будет эффективна (здесь негативный эффект отсрочен, но и предчувствие ползучей стагнации никого не радует) и в) что нам удастся найти свое место, а значит, и свои деньги в этой системе.

Как показывает анализ текущих тенденций, эти опасения небезосновательны.

Бабье лето российской экономики

Осень берет свое, и сезонное повышение конъюнктуры принесло некоторое облегчение тем предпринимателям, которые истосковались по хорошим новостям.

Первой хорошей новостью стало то, что не сбылись катастрофичные прогнозы о судьбе рынка недвижимости. Ожидаемого кардинального падения цен так и не произошло. Хотя и заметного оживления продаж тоже пока не видно.

Еще одной хорошей новостью стало некоторое снижение нервозности на финансовых рынках. "Напряженная ситуация в связи с ЮКОСом и банками в июне и в июле вылилась в снижение экономического роста в июле и в августе, - говорит Антон Струченевский, экономист ИК 'Тройка Диалог'. - В августе уменьшилась денежная масса. Это произошло в основном из-за банковского кризиса: депозиты продолжали изымать из банков как население, так и предприятия. Сейчас уже есть основания полагать, что денежная масса опять растет - данные по двум неделям сентября это подтверждают. Процентные ставки на денежном рынке снизились и стабилизировались".

Постепенно восстанавливается фондовый рынок - в середине сентября индекс РТС преодолел психологически важный барьер в 600 пунктов. "'Дело ЮКОСа' теперь не оказывает большого влияния на инвесторов, - говорит начальник аналитического управления банка 'Зенит' Сергей Суверов. - Намерение правительства разрулить ситуацию с 'Газпромом' с учетом интересов инвестиционного сообщества будет способствовать умеренно оптимистичным настроениям на рынке в ближайшие недели. То есть фондовый рынок в ближайшее время все же будет расти".

Начала улучшаться ситуация на внутреннем рынке облигаций. Ставки на вторичном рынке пошли вниз: средневзвешенная доходность корпоративных облигаций, 9 июля достигшая своего максимума в 13,89%, в течение августа-сентября снизилась с 12,7 до 11,7%. Появилась покупатели на облигации второго и третьего эшелонов, по которым в последние два месяца торгов практически не проводилось.

На первичном рынке оживление началось с муниципальных облигаций. Первой проверила рынок на прочность Москва, разместившая в начале сентября два выпуска облигаций на общую сумму около 10 млрд рублей. Результат оказался весьма впечатляющим: спрос на аукционах в два раза превысил предложение, и вслед за Москвой на рынок вышли Иркутская область и Башкортостан. Ободренные эмитенты начали один за другим назначать даты своих эмиссий: сейчас в списке предстоящих размещений стоят Хабаровский край, Томская и Нижегородская области, Южная телекоммуникационная компания, "Газпром". Помимо традиционных корпоративных заемщиков - телекоммуникационных компаний и предприятий добывающего сектора - на рынок планируют выйти и новые: торгово-производственный холдинг "Марта", предприятие "Росхлебопродукт", машиностроительные корпорации Уралвагонзавод, Трансмашхолдинг и Энергомашкорпорация.

Однако оживление на рынках ценных бумаг выглядит весьма хрупким, потому что главными отечественными инвесторами в эти инструменты как сегодня, так и в обозримой перспективе являются банки. И хотя аналитики надеются на скорый выход на рынок других институциональных инвесторов, таких как страховые компании, паевые инвестиционные фонды (ПИФ), негосударственные пенсионные фонды (НПФ), этим надеждам вряд ли суждено сбыться. Страховой бизнес у нас весьма слаб, и о каких-либо инвестиционных проектах страховщики даже не заикаются. ПИФы после банковского кризиса растеряли значительную часть клиентов и сегодня не представляют сколько-нибудь влиятельной силы на рынке. Об НПФ и говорить нечего: как они признают сами, клиенты используют НПФ главным образом как средство минимизации налоговых платежей, а не как инвестиционные институты. Так что устойчивость российских рынков ценных бумаг сегодня практически полностью зависит от устойчивости отечественной банковской системы. А здесь все далеко не так благополучно, как хотелось бы.

По одной трубе втекает

"Многие ждут повторения банковского кризиса, и для этого есть предпосылки, - говорит Сергей Суверов. - Сохраняется несоответствие коротких пассивов и длинных активов. Это было и раньше, но раньше банки рефинансировали свои разрывы за счет рынка межбанковского кредитования. Сейчас же все больше виден разрыв банковского рынка - по одну сторону крупные банки, которые друг друга кредитуют, по другую мелкие, с которыми крупные не очень-то хотят иметь дело. Эта ситуация создает предпосылки для возможного кризиса и банкротства небольших банков".

Вдобавок к невозможности брать кредиты на межбанке мелкие и средние банки лишились возможности выходить на рынки заимствований. И если раньше некоторые из них могли занимать на рынке облигаций, то сегодня на приемлемых условиях размещать облигации могут только госбанки или банки с иностранным участием. "Основными ресурсами, которые могли привлекать средние банки, были, во-первых, вклады физлиц, а этот поток в средние банки серьезно сократился, и во-вторых, средства, привлекаемые на рынке ценных бумаг, который для них теперь закрыт", - комментирует заместитель председателя правления КБ "Москоммерцбанк" Асхат Сагдиев.

Поэтому локальный кризис ликвидности может возникнуть в любой момент. Например, по сценарию, раскручивавшемуся в начале сентября, когда общая нехватка денег в банковской системе усугубилась игрой банков на валютном рынке: они ожидали, что по аналогии с августом Центробанк повысит курс доллара. В результате возникшего дефицита ликвидности Банку России пришлось даже проводить дополнительные сессии по репо, чего не было со времени июльского кризиса.

Поскольку сейчас рынок живет постоянными ожиданиями повышения учетных ставок в западных странах, стремление банков сыграть на валютном рынке в любой момент может вызвать новое обострение проблемы ликвидности. Как следствие, банкам придется срочно распродавать имеющиеся облигации или предъявлять их к оферте, и, если кто-либо из эмитентов не сможет исполнить всех обязательств, мы получим крах рынка внутренних заимствований, его закрытие для новых заемщиков и последующую длительную стагнацию.

Гарантией от подобного поворота событий могли бы быть две вещи. Первое - приток на российские рынки иностранных капиталов. Однако на него рассчитывать не приходится. "Приток иностранных инвестиций в банковский сектор и фондовый рынок станет значительным лишь тогда, когда частный сектор в целом станет чистым импортером капитала, - говорит ведущий эксперт Центра развития Валерий Миронов. - Согласно прогнозу Центра развития, это произойдет не ранее 2006 года в силу последствий 'дела ЮКОСа' и слабости банковской системы, отчетливо проявившейся в середине нынешнего года".

Надежды на оживление нашего рынка ценных бумаг выглядят весьма хрупким, потому что сильных игроков на этом рынке практически не соталось.

Вторым, более эффективным способом защиты отечественных рынков ценных бумаг от возможного коллапса могло бы стать создание широкой системы рефинансирования банков. Однако пока Банк России выбрал весьма нетривиальный путь решения этой проблемы.

Схема, придуманная банкирами, проста и по-своему даже красива. Главным механизмом рефинансирования банков Центробанком сегодня являются операции репо - то есть кредитование под залог госбумаг. Крупнейшими держателями этих бумаг исторически являются госбанки, поэтому именно они сегодня имеют исключительный доступ к средствам Банка России (частные банки, которые работали с госбумагами в гораздо меньших объемах, уже распродали их в разгар кризиса для поддержания своей ликвидности). Получив по репо деньги в ЦБ под 6-7% годовых, Сбербанк и ВТБ переправляют их на межбанковский рынок и сдают крупнейшим банкам уже под 10-11%, зарабатывая "за просто так" неплохую прибыль. Стоит ли говорить, что проблема повышения ликвидности банковской системы при этом не решается, зато растет разрыв в рентабельности и активах государственных и частных банков. Впрочем, как уже было сказано, такова нынче главная линия экономической политики.

Вперед, "смотрящие"!

Главным пунктом этой политики является установление государственного контроля над стратегическими отраслями отечественной экономики. В результате слияния "Газпрома" с "Роснефтью" и ожидаемого присоединения к этому альянсу активов ЮКОСа государство получает контроль над нефтегазовой отраслью. Планируемое объединение всех гидроэлектростанций в одну государственную генерирующую компанию позволит чиновникам контролировать энергетику. Вышедший на прошлой неделе президентский указ о создании в оборонной промышленности концерна "Авионика", в котором 51% акций будет принадлежать государству, - из той же серии. Так же как и номинация помощника президента Виктора Иванова в совет директоров "Аэрофлота". Можно предположить, что теперь консолидация отрасли, в которой работают более 300 авиакомпаний, пойдет значительно быстрее и больше всего от нее выиграет именно "Аэрофлот". О форсированном наращивании влияния Сбербанка и ВТБ на банковском рынке мы уже рассказали.

Пожалуй, единственная стратегическая отрасль, которая до сих пор остается неохваченной, - цветная металлургия. Но, похоже, это лишь вопрос времени. Во всяком случае, недавнее заявление Министерства по налогам и сборам о неправомерном занижении металлургами налоговых платежей "за счет трансфертного ценообразования и толлинга" вполне вписывается в логику событий. При этом главной целью мытарей, на наш взгляд, являются не алюминиевые компании, ведь после создания "Росгидроэнерго" они так и так окажутся в полной власти чиновников: их можно будет обанкротить в любой момент, просто повысив тарифы на электроэнергию. Скорее удар будет направлен на "Норильский никель" - просто трудно поверить, что силовики устоят перед искушением подмять под себя крупнейшего игрока на рынках платиноидов, золота, никеля, меди.

Безусловно, у госкомпаний будет почти неограниченная возможность привлечения инвестиций. Во-первых, их государственный статус в глазах инвесторов сверкает отблесками российского золотовалютного запаса, бюджетного профицита, стабфонда и прочих прелестей. Во-вторых, как уже упоминалось, все они являются ключевыми игроками в своих сегментах огромного российского рынка и к тому же имеют немалый экспортный потенциал. В-третьих, они имеют возможность использовать самый мощный административный ресурс. И процесс привлечения инвестиций через госкомпании уже запущен на самом высоком уровне - все больше зарубежных инвестиций приходит в Россию по результатам разного рода межправительственных соглашений. Так, в результате состоявшегося на прошлой неделе визита в Россию президента Республики Корея Но Му Хена были подписаны инвестиционные соглашения на сумму более 4 млрд долларов, а пакет инвестиционных предложений, обсуждавшийся в ходе визита премьера госсовета КНР Вэнь Цзябао, предусматривал инвестирование Китаем в российские энергопроекты 12 млрд долларов до 2020 года. Легко догадаться, что большая часть этих денег пойдет через госбанки и достанется в том или ином виде именно госкомпаниям.

Бархатные руки

Искренне порадоваться чиновничьим успехам в привлечении иностранных инвестиций мешает лишь одно - серьезное подозрение, что львиная доля этих денег бесследно исчезнет в недрах государственных компаний-монстров. Смущает, в частности, пример "Роснефти", которая, не блистая особыми достижениями в добыче нефти, умудрилась накопить такие гигантские суммы задолженности, что даже аналитики знаменитой Standard & Poor`s растерялись: то ли повышать рейтинг "Газпрому" после слияния с этой компанией, то ли, наоборот, снижать из-за свалившихся долгов.

Еще более красноречива деятельность погононосцев в деле укрепления оборонной промышленности. Напомним, что волна терактов, накрывшая Россию три недели назад, заставила правительственных чиновников в корне пересмотреть вопросы финансирования ведомств силового блока. Спешно созданная антитеррористическая комиссия под руководством премьер-министра Михаила Фрадкова предложила уже в октябре этого года внести поправки в проект федерального бюджета, резко увеличив ассигнования на национальную безопасность. Известно, что дополнительные средства будут выделены ФСБ, СВР, МВД и Минобороны на оперативно-розыскную деятельность и материально-техническое обеспечение личного состава. Правда, точная сумма средств, которую добавят силовикам, еще не определена, но уже сейчас ясно, что речь пойдет по меньшей мере о десятках миллиардов рублей. Никто не спорит, что надо укреплять оборону, но укрепляется ли она? За последние пять лет только гособоронзаказ увеличился почти втрое, с 1,7 до 4,8 млрд долларов. Следуя простой экономической логике, в результате этого мы должны бы иметь мощный подъем отечественного машиностроения. Но этого не происходит, потому что деньги элементарно расхищаются. По словам директора Центра анализа стратегий и технологий Руслана Пухова, в армии действует уникальная система разворовывания госсредств. Ключевое звено этой системы - ремонтные заводы Минобороны, осваивающие львиную долю выделяемых в рамках гособоронзаказа денег. Техника этими заводами ремонтируется только по документам. На самом деле, по словам г-на Пухова, она либо бесследно исчезает, либо быстро списывается. При этом военная приемка, в обязанности которой входит контроль за качеством проведенных работ, сама уже давно стала частью коррупционной системы. Лишнее тому подтверждение буквально на днях нашла Главная военная прокуратура, выявившая "крайне неблагополучное состояние дел с обеспечением рационального использования службой вооружения ВВС выделяемых из госбюджета средств". В документе, подписанном заместителем главного военного прокурора Александром Ивановым, прямо указывается, что с 2001 года ущерб, нанесенный государству чиновниками главкомата ВВС, составил более 1 млрд рублей.

К этому стоит добавить, что за последние пятнадцать лет ни одна из госкомпаний, кроме "Газпрома" времен Рема Вяхирева, не реализовала ни одного крупного инвестиционного проекта. Волокита чиновников вокруг восточного нефтепровода показывает нам, что там нет и людей, которые готовы принять на себя риски, всегда связанные с решениями об инвестициях. Так что межправительственных соглашений будет много, но когда они начнут реализовываться и каким будет их качество - большой вопрос.

Прощай, олигарх!

Формирование мощного государственного сектора в российской экономике ставит в достаточно сложное положение ведущие частные компании: с одной стороны, у них появляются новые, наделенные административным ресурсом конкуренты, с другой - возрастает риск принудительного присоединения к чиновничьей вотчине. Чтобы не допустить этого, "так называемые олигархи" должны будут максимально согласовывать свои планы с государством. Все это весьма негативно будет сказываться и уже сказывается на их инвестиционных возможностях.

Наиболее очевидный последний пример из этой серии - слишком высокие, в силу "олигархического" риска, ставки заимствования для МДМ-банка (подробнее см. статью "Конец благолепия" в прошлом номере "Эксперта"). До этого была серия отказов в предоставлении синдицированного кредита компаниям с "олигархическим" прошлым.

Еще одной сферой повышенного риска стал в последнее время строительный рынок - Минприроды просто перестало выдавать экологические заключения, без которых невозможно начать строительство. В результате этого столичный строительный комплекс уже частично парализован, а среди риэлтеров ползут слухи о том, что вслед за чиновниками Минприроды на строителей могут обратить недоброжелательное внимание налоговые органы. Застройщики и так уже испытывают серьезные проблемы с финансированием из-за банковского кризиса и недостатка ликвидности в банковской системе, а подобные слухи могут совсем напугать кредиторов и полностью перекрыть поступление денег для многих строительных компаний.

Еще одной сферой повышенного риска стал в последнее время строительный рынок - Минприроды просто перестало выдавать экологические заключения, без которых невозможно начать строительство.

Впрочем, многие компании из этой категории, которую мы условно называем "олигархи", уже заработали известность на Западе, имеют хорошую кредитную историю, в том числе и на зарубежных финансовых рынках, так что могут получать финансирование на приемлемых условиях. Пример "Норильского никеля", разместившего эмиссию облигаций объемом 500 млн долларов с доходностью 7,125%, это подтверждает. Однако, как уже было сказано, до тех пор, пока новая система взаимоотношений государства и бизнеса не утрясется, инвестиции этих компаний, безусловно, будут ниже, чем могли бы быть.

Ограничители для средних

Третью ступень новой российской экономики формируют ведущие компании, относящиеся к категории среднего бизнеса. Как правило, это фирмы, работающие на высококонкурентных рынках - в пищевке, производстве ширпотреба, сфере услуг. Они росли особенно бурно в последние два года и внесли немалый вклад в инвестиционный бум 2002-2003 годов. И наоборот: финансовая система в те годы все более благоволела к компаниям этого ряда. Крушение либерального рынка капитала как минимум слегка придавит их своими обломками. С 2002 года важным источником финансовых средств для этих фирм были эмиссии облигаций (для самых продвинутых) или векселей (для более слабых или менее известных компаний). Все большую роль в их финансировании играли и банковские кредиты. Но сегодня основной внешний источник денег, на который они могут рассчитывать, - это банковские кредиты. Причем кредиты дорогие. "Последствия банковского кризиса отразились и на нас, - рассказывает Дмитрий Тиманов, генеральный директор компании 'Сокол' (бытовая электроника). - Так, на протяжении трех месяцев мы не могли получить кредит в одном из крупнейших банков России, несмотря на то что все документы были оформлены и утверждены руководством банка своевременно. Сегодня некоторые банки, как крупные, так и небольшие, явно не испытывают проблем с ликвидностью и активно кредитуют бизнес. Другой вопрос, что увеличены кредитные ставки. Возможно, это связано с тем, что таким образом банки страхуют свои риски, либо с увеличением для банков стоимости привлечения денежных средств". Все правильно, особенно про увеличение стоимости привлечения средств. Ведь компании оказываются в самом конце той уродливой цепочки, которую представляет собой сегодня система рефинансирования российской экономики: Центробанк-госбанки (Сбербанк и ВТБ)-коммерческие банки-предприятия - получатели кредитов.

Так что перспективы активных инвестиций у предприятий этой категории довольно сомнительные. Не говоря уже о том, что у многих из них тоже появились политические риски своего уровня: в последние месяцы к ним активно "ходят" налоговые и прочие инспекторы, да и перемены, которые неизбежны на уровне региональной власти, пока не просчитанные, безусловно, оказывают негативное давление на их инвестиционные планы.

Конечно, люди сопротивляются негативному давлению среды. Но, как свидетельствуют результаты нашего блиц-опроса, во-первых, образовался баланс между компаниями-оптимистами, которые намерены продолжать активную деятельность, имея стратегические планы развития на годы вперед и не желая упустить шанс, который предоставляет хорошая внешняя конъюнктура, и теми компаниями, которые быстро сворачивают инвестиционную активность. Во-вторых, даже оптимисты указывают на снижение темпов роста в их рыночных сегментах.

Что в итоге

Очевидно, что такая трехэтажная экономика не может быстро расти, поскольку каждый ее уровень сталкивается со сложными проблемами. И в этом смысле нас, похоже, ожидает некая ползучая стагнация, которая не перейдет в экономический спад только благодаря высоким ценам на нефть, ожиданиям крупных госинвестиций и инвестиционной активности западных компаний, которые, безусловно, оказываются в очень выгодном положении по сравнению с нашими. Однако хотелось бы сделать несколько замечаний вне чистой политики, которая находится за рамками нашей компетенции.

Успех в формировании российского рынка капитала будет ключевым фактором нашего экономического успеха вообще. В 2001 году хозяйство объективно подошло к моменту, когда для его развития нужны инвестиции и ничего больше. Более того, наши игроки были уже готовы к качественным инвестициям, именно поэтому и инвестиционная волна 2002-2003 годов была такой мощной и оказала столь сильное влияние на экономический рост.

Плакать сегодня по поводу крушения того либерального рынка капитала не имеет смысла. Он уже разрушен, и надо строить новый. Однако власть, очевидно, ориентируется сегодня на некую централизованную или дирижистскую модель рынка капитала, где ключевые решения принимаются ограниченным кругом госбанков. Подобно тому, как это происходило, например, в Японии в послевоенный период или как это было позже в других азиатских странах. Но, во-первых, там это происходило в условиях первичной модернизации хозяйства. Россия же этот период уже прошла во времена СССР. Так что непонятно, зачем повторяться. Во-вторых, то, что работает в условиях первичной модернизации, не сработает сейчас. Ведь модернизация предполагает очевидность основных экономических тенденций, а сегодня такой очевидности нет, причем не только в России, но и в мире. И чтобы нам опять не отстать, необходима диверсифицированная экономика, для финансирования которой требуется и диверсифицированный рынок капитала. В-третьих, у той же Японии была жесткая концепция развития страны, чего сегодня у нас нет. В-четвертых, мы неоднократно слышали от очень опытных западных финансистов: не дай вам бог пойти по пути Японии. Почему? Потому что, во-первых, в конце этого пути ждет перегретость рынка и затем - длительная депрессия. И во-вторых, потому что сейчас другое время. Глобальная экономика отторгнет экономику дирижизма, пусть даже и просвещенного.

Каков рецепт исправления ситуации? Строить новый либеральный, но благодаря использованию госресурса более сильный рынок капитала. Наличие госпроектов при таком подходе - только плюс, так как они позволят заложить фундамент финансового рынка через эмиссию госбумаг. Но это невозможно при конструкции, когда два-три госбанка абсолютно доминируют на рынке. Значит, нужна тонкая перестройка банковского рынка вместе с еще живым банковским сообществом. К чему, кстати, это сообщество готово. Перестройка тоже займет некоторое время, в течение которого возникнет некая инвестиционная пауза, но в итоге может получиться устойчивая конструкция, которая обеспечит нам длительный экономический подъем.

Пока же на глазах рождается современный рецепт выживания бизнеса в эпоху запоздалого дирижизма: российские предприниматели активно ищут себе западных партнеров, у которых и доступ к дешевым финансовым ресурсам имеется, и с менеджментом дела обстоят неплохо, и политические риски минимальны - вряд ли чиновники попытаются отобрать собственность, совладельцем которой является серьезная западная фирма. Продажа "Новатэком" блокирующего пакета своих акций фирме Total, а "Иркутом" 10% акций концерну EADS - из этого ряда. Можно, конечно, начать говорить о распродаже родины, но на самом деле это лишь слегка странная, рожденная самим временем глобализма страховка, которая позволяет надеяться, что предстоящая ползучая стагнация в конце концов не закончится крахом.

В подготовке статьи принимали участие Максим Борисов, Яна Галухина, Юрий Коротецкий, Андрей Наумкин, Илья Ступин, Екатерина Шохина, Алексей Хазбиев