О зеркалах концентрации

Александр Привалов
1 ноября 2004, 00:00

На прошлой неделе Федеральная антимонопольная служба резко увеличила публичную активность, дав целый залп сообщений о созревшем в недрах ФАС законопроекте, содержащем качественно новый инструментарий для борьбы с наглостью монополистов.

Коллег поддержал министр экономразвития Г. О. Греф. Он заявил, что принятие современного антимонопольного законодательства "является ключевой задачей правительства в настоящее время", так как именно монополизация рынков более всего мешает "достичь надлежащей конкурентоспособности российского государства". Простим министру характерную обмолвку (он имел в виду, конечно, российскую экономику) и отметим, что он прав и не прав одновременно.

Он прав, поскольку инициативы ФАС действительно относятся к главной болевой точке эпохи. Он не прав, поскольку имя этой болевой точки никак не монополизация, а коррупция; и даже не коррупция вообще, а конкретная ее порода, воцарившаяся у нас в стране, где законодательная база позволяет прямо конвертировать чиновную власть - т. н. административный ресурс - во власть экономическую. Происходящая все последние годы концентрация административного ресурса в наших условиях автоматически сопровождается концентрацией собственности (или того, что у нас называется этим словом) и, следовательно, все большей монопольностью рынков. Нужно быть предельно наивным, чтобы полагать, будто бесконечные отсрочки в реформировании естественных монополий, а равно и постепенное затухание в разговоре о каждой из этих реформ мотивов, связанных с каким бы то ни было разделением, объясняются некими содержательными причинами - всякий раз своими. Да, в случае с железными дорогами вытеснение самой идеи о разъединении и конкуренции проводится со ссылками на одни обстоятельства, в случае с газовой отраслью на другие, с электроэнергетикой на третьи (ср. пояснения М. Е. Фрадкова к конфирмованному на прошлой же неделе решению делать не четыре, а одну "оптово-гидрогенерирующую" компанию). Но параллельность процессов убеждает в общности мотивов, и мотивы эти очевидны. Для административной рулежки (и, уж извините, для распила финансовых потоков) любое разделение не только бессмысленно, но прямо вредно. Поэтому милые разговоры о благотворности конкуренции годами остаются разговорами, тогда как, например, разрастание "Газпрома" только задумано - и уже делается.

Можно спорить, где тут голова, а где хвост: концентрация административного ресурса позволяет, а значит, подталкивает подгребать больше активов; но отчасти верно и обратное утверждение - и оказывается небезынтересным вопрос о роли структуры советской экономики (сразу во многих отношениях чрезмерно концентрированной) в становлении нынешних реалий. Но для обсуждаемой темы достаточно констатировать, что процесс концентрации един, только чуть по-разному отражается в зеркалах экономики - и политики.

Интересно отметить, что это единство гораздо полнее сказалось на уровне регионов: в большинстве из них заведение под губернаторскую команду всего бизнеса, до которого она может дотянуться, уже совершено. На федеральном же уровне все идет медленнее и не так гладко. На прошлой же неделе ФАС заявила, что "собирается изучить, насколько предпринятая 'Газпромом' скупка акций РАО ЕЭС и 'Мосэнерго' соотносится с действующим антимонопольным законодательством". Не в том дело, что "Газпрому" тут есть чего бояться - ясно, нечего. Дело в том, что на федеральном уровне административный ресурс не так един, как в продвинутых губерниях.

Дойди концентрация и федерального адмресурса до логического завершения, в зеркале экономики отразилась бы реинкарнация Госплана-Госснаба. Из того, что таковой не видно, следует, что картина, наблюдаемая в зеркале политики, уже не может трактоваться как становление однопартийной системы - существует нечто, способное противостоять магистральной тенденции. В классической демократии таким противостоянием, выработкой решений, не подлежащих прямой реализации, но влияющих на реализуемую политику, занимаются оппозиционные партии; у нас, по-видимому, - нечто, не являющееся ни партией, ни даже оппозицией, поскольку входит во властные структуры и само по мере сил консолидирует адмресурс. Такое положение не может быть устойчивым. Либо это самое "нечто" будет поглощено лидирующими очагами концентрации - либо окрепнет и станет более осязаемым.

О первом варианте думать неинтересно: он безрадостен. В наше время полная монополия и впрямь равнозначна полному и скорому загниванию. Если же дело пойдет по второму пути, то очень скоро зеркалу федеральной политики волей-неволей придется как-то отразить появление другого полюса сил, и мы - как и было заказано, своим особым путем - придем к более или менее адекватной политической системе. Кстати говоря, в той же системе рассуждений легко представить себе появление других полюсов и в регионах: на разности потенциалов между стремлениями к концентрации федеральной - и местной.

Возвращаясь к инициативам ФАС, отмечу, что они (даже если отвлечься от вопроса об их собственной взяткоемкости) весьма неравноценны. Самая громкая из них - резкое увеличение штрафов за злоупотребление монопольным положением - будет, на мой взгляд, наименее действенной. Что с того, что штраф составит не горстку долларов, а два или даже четыре процента годового оборота? Никакой монополист не затруднится и шесть процентов заранее засунуть в цены. А вот идея дисквалифицировать (выкинуть из власти на пять лет) любого, даже самого высокого чиновника, уличенного в нарушении антимонопольных законов, может оказаться полезной. Если даже эта возможность кажется пока сугубо теоретической, все равно хорошо - особенно в свете обсуждавшегося "нечто".

Непонятно лишь, почему намерения ФАС так скромны, почему она и речи не заводит о насильственном расчленении монополиста. Вон, американцы разнесли AT&T вдребезги - как всем хорошо! Вообразите: уличается компания в злостном монополизме - и суд постановляет ее расчленить. Одну часть, по собственному выбору, берут акционеры, прочие части продаются на открытых торгах (давайте продадим хоть что-нибудь на открытых торгах!), а выручку, что особенно смешно, получают те же акционеры. И - конкуренция.