Кисточка вместо кувалды

Александр Ивантер
первый заместитель главного редактора журнала «Эксперт»
22 ноября 2004, 00:00

Главу Сбербанка России Андрея Казьмина беспокоят отсутствие развитого механизма рефинансирования и слишком быстрые темпы либерализации российского финансового сектора

Мы продолжаем серию интервью с наиболее влиятельными российскими банкирами и финансистами о злободневных проблемах развития финансового сектора страны (см. беседы с Александром Григорьевым и Гарегином Тосуняном в NN39 и 41). Сегодня наш собеседник - Андрей Казьмин, вот уже восемь лет возглавляющий крупнейший коммерческий банк России. Казьмин сумел превратить его из неповоротливого монстра, переводящего накопления граждан в ГКО, в один из самых эффективных и динамично развивающихся кредитных институтов. До прихода в Сбербанк Андрей Казьмин долго работал на посту замминистра финансов, что серьезно повлияло на его мировоззрение. Он не только эффективный менеджер, но и до мозга костей государственник в своем подходе к управлению финансовым сектором и его регулированию.

- Андрей Ильич, я хотел бы начать с совсем не оригинального вопроса. Как вы оцениваете летний банковский кризис, его глубинные причины и уроки? Какие системные слабости нашей банковской системы, именно системы, а не отдельных банков, он обнажил?

- Я совершенно уверен, что никакого полномасштабного банковского кризиса летом не случилось. Потому что не были затронуты ни валютный рынок, ни фондовый. Это был дефицит межбанковского доверия во втором-третьем эшелоне банковской системы.

Сегодня наиболее острые последствия этих летних неурядиц преодолены. Прирост частных вкладов восстановлен, причем не только и даже не столько в Сбербанке, сколько во всей банковской системе. В целом показатели развития банковской системы по итогам девяти месяцев нынешнего года внушают оптимизм.

Если же говорить о рынке межбанковских кредитов, то уровня весны он еще не достиг. Постепенно процесс идет, но он требует времени. А сейчас на него действует еще и фактор вступления многих банков в систему страхования вкладов. И прежде всего крупные банки перепроверяют свои службы риск-контроля и приостанавливают или по крайней мере ограничивают межбанковские кредитные отношения до решения о принятии банков-контрагентов в систему страхования депозитов.

Кстати говоря, в июле-августе Сбербанк увеличил объем межбанковского кредитования в девять раз, а объем заключенных соглашений о кредитных линиях, хотя и не все лимиты были выбраны, составил семьдесят семь миллиардов рублей, что очень существенно поддержало рынок.

Конечно, системную слабость российской банковской системы полностью отрицать нельзя. Увы, не решены проблемы обеспечения ее долговременной устойчивости. Тема, остающаяся актуальной, несмотря на меры, принятые ЦБ летом, - механизм рефинансирования коммерческих банков.

- В какую, по-вашему, сторону его следовало бы развивать?

- Механизм рефинансирования в принципе у нас существует, но сегодня он ориентирован на абсолютно ликвидные активы, прежде всего государственные ценные бумаги, располагая которыми коммерческий банк может занять и у других банков, не обращаясь напрямую к ЦБ. Понятно, что Центральный банк в первую очередь отвечает за стабильность валюты, его беспокоит динамика денежной массы, темпы инфляции. Поэтому чрезмерно увлекаться покрытием рисков коммерческих банков он не имеет права. Но, с другой стороны, оставлять банковскую систему без встроенных стабилизаторов, особенно с учетом летних проблем, когда дефицит доверия между банками второго-третьего эшелона стал затрагивать некоторые крупные банки, тоже было бы неразумно. Требуется отлаженный механизм экстренной подпитки ликвидности банков со стороны ЦБ в критических ситуациях.

Банк России может расширить возможности поддержки ликвидности банковской системы путем расширения ломбардного списка ценных бумаг, принимаемых от банков в обеспечение кредитов. Еще одно направление - рефинансирование под кредитный портфель банков. Правда, для этого требуется создать стандартный механизм секьюритизации кредитов (то есть оформления требований по ним в ценные бумаги. - "Эксперт").

При развитии системы рефинансирования, как мне кажется, должен применяться самый современный опыт развитых стран. Ближе всего нам опыт Германии и других стран Евросоюза, где приоритетом регулирования ЦБ наряду с ограничением инфляции является задача поддержания устойчивого экономического роста.

Пиррова свобода

- Какие еще системные пороки кроме недоразвитой системы рефинансирования вы видите в российском банковском секторе?

Механизм рефинансирования в принципе у нас существует, но сегодня он ориентирован на абсолютно ликвидные активы, располагая которыми коммерческий банк может занять и у других банков, не обращаясь напрямую к ЦБ

- Как вы знаете, с 1 августа начал действовать в новой редакции "Закон о валютном регулировании и валютном контроле", существенно облегчающий доступ корпоративных клиентов и физических лиц к трансграничным банковским услугам. Что касается кредитования российских предприятий, то наши банки еще два года назад столкнулись с жесткой конкуренцией со стороны крупнейших мировых финансовых институтов. С тех пор она не ослабевает, а теперь перешла в открытую, законодательно оформленную стадию. По итогам прошлого года доля банков-нерезидентов в общем объеме кредитов, полученных российскими предприятиями и организациями, составила около тридцати процентов.

Конкуренция - это безусловно благо. Но мы выступаем за честную конкуренцию. А в ситуации трансграничного кредитования российских клиентов конкуренция между нашими банками и банками-нерезидентами получается не вполне честной.

- Почему?

- Давайте разбираться. Стоимость денег в России и за рубежом с учетом разницы в темпах инфляции неодинакова - наши деньги дороже. Но не только в инфляции дело. Наши банки, согласно законодательству, вынуждены выполнять не свойственные банкам функции - налоговый контроль, валютный контроль, мониторинг в части пресечения движения доходов, полученных незаконным путем, и многое другое. Список этот постоянно растет. Чего стоит, например, введение все новых и новых позиций в формат платежных документов! Причем, что немаловажно, контрольные функции для органов исполнительной власти наши банки выполняют бесплатно. На Западе же все это делают специальные государственные органы, а банки от таких "почетных обязанностей" освобождены. Понятно, что в результате они имеют явное незаработанное преимущество перед нашими банками в виде меньших издержек.

- Но от трансграничных кредитов выигрывает вся российская экономика...

- С одной стороны, это так. Действительно, наши предприятия, прежде всего крупнейшие экспортеры, получают возможность привлекать деньги из-за рубежа на более выгодных условиях, под более низкие проценты. С другой стороны, часто бывает, что получатель трансграничного кредита переводит свои денежные потоки в иностранный банк-кредитор. И здесь уже выгода неоднозначна: для конкретного заемщика она очевидна, а вся российская экономика может в результате проиграть.

С 1 августа был введен порядок провизий (обязательного резервирования внутри страны. - "Эксперт") части средств, привлекаемых нашими заемщиками из-за рубежа, но он был распространен только на российские банки, привлекающие кредиты западных банков. Это дополнительное вынужденное отвлечение средств нашими банками неизбежно будет учтено в повышении стоимости их кредитов, что негативно скажется на их конкурентных позициях по отношению к прямым трансграничным кредитам иностранных банков. Разве это обоснованно?

- По-моему, сделали просто глупость. Надо было вводить провизии для конечных заемщиков, а не для банков.

- Да, идея провизий на практике так трансформировалась, что возникает вопрос: зачем в законе предусматривать инструмент, которым ты не умеешь толком пользоваться?

Да и вообще новая редакция Закона о валютном регулировании представляется мне слишком либеральной. Ни одна страна не демонстрирует такой фантастической смелости на этом поприще, имея за плечами 1998 год. Ни Индия, ни Китай, ни Бразилия такими большими скачками, как мы, к царству экономической свободы не идут.

Новая редакция Закона о валютном регулировании представляется мне слишком либеральной. Ни Индия, ни Китай, ни Бразилия такими большими скачками, как мы, к царству экономической свободы не идут

- Что конкретно вы имеете в виду? Контроль за трансграничными потоками капитала?

- И капитальный контроль тоже. Весь российский финансовый сектор теперь крайне уязвим для спекулятивных атак. А какими масштабными они могут быть - это не одна страна в мире уже испытала. Пока все благополучно: нефтяные цены высокие, золотовалютные резервы бьют рекорд за рекордом - можно делать вид, что этой проблемы нет. Но на самом деле она есть. Я напрямую спрашивал индийских банкиров, почему рупия остается замкнутой валютой. Ответ был такой: мы хорошо помним 1997 год и считаем, что наша экономика еще недостаточно сильна.

- Какие последствия для банковского сектора повлечет за собой вступление России в ВТО?

- Для того чтобы отвечать на этот вопрос не теоретически, было бы вообще неплохо обсудить его в профессиональном кругу. Дело в том, что мы находимся в достаточно "интересном" положении, а именно - получаем весьма фрагментарную информацию о ходе переговоров по степени открытости финансового сектора и условиях, выдвигаемых нашими контрагентами. Я понимаю, что, наверное, банки - это не основная головная боль России при вступлении в ВТО. Но главное, чтобы она потом не стала общей головной болью.

Неплохо было бы взять пример с Китая, который, вступая в ВТО, очень четко и подробно прописал процедуру либерализации сектора финансовых услуг. У них расписано все: с какого года какие иностранные банки получают право на работу с какой клиентурой, какие обязательства берут на себя правительство и Национальный банк Китая в части регулирования.

- Правильно ли я понял, что наша переговорная команда не привлекает на постоянной основе банкиров для информирования о ходе переговоров и консультаций?

- Увы, это так. Среди чиновников есть определенный скептицизм в отношении будущего российских банков. Кто-то считает за откровенное благо, если их у нас не будет вообще. Самые перспективные, самые динамичные отрасли экономики будут все больше и больше финансироваться из-за границы. Не знаю, насколько эта конструкция устойчива. Сегодня они будут финансироваться, завтра не будут. А за это время российскую банковскую систему, как авиапром, можно будет притушить. Я ксенофобией не страдаю, но нужно реально видеть эту проблему.

Среди чиновников есть определенный скептицизм в отношении будущего российских банков. Кто-то считает за откровенное благо, если их у нас не будет вообще

Чрезмерно закрытый режим выработки переговорной позиции, конечно, не может не настораживать. Подозреваю, что могут быть приняты не самые приятные для российских банкиров решения. Наверное, хорошими новостями с нами бы поделились.

- Вероятно, на переговорах опять всплывет вопрос о снятии запрета на работу в России филиалов иностранных банков?

- Насколько можно судить, пока ЦБ и правительство придерживаются точки зрения, что филиалы нам не нужны, достаточно дочерних иностранных банков, работающих в российском нормативном поле. В принципе это здоровая позиция, многие страны так и действуют.

Цели настоящие и мнимые

- Следующий блок вопросов, которые хотелось бы обсудить: какие ключевые препятствия для развития банковской системы лежат в плоскости несовершенства законодательной и нормативной систем?

- Таких пробелов масса, назову самые болезненные для банков. Первое - это плохое залоговое законодательство, особенно в части операций с недвижимостью. У нас нет единой системы регистрации залога, поэтому тот бум в строительстве, который мы наблюдаем, идет в основном не на кредитные деньги. Отсутствие регистрации залогов блокирует реальное развитие ипотечных отношений.

- Еще одной больной точкой законодательства многие банкиры считают зафиксированное в Гражданском кодексе право вкладчиков досрочно отзывать свой вклад. Как вы относитесь к идее введения наряду с отзывными еще и безотзывных депозитов?

- Я никогда не был сторонником идеи безотзывных депозитов. Запрет на досрочный отзыв депозита действительно очень серьезно влияет на гражданские права. Речь, скорее, может идти о введении порядка обязательного предварительного уведомления банков о желании вкладчика досрочно изъять свой депозит. Срок уведомления - вопрос обсуждаемый, я думаю, что было бы разумным установить его в две недели, особенно по крупным суммам.

Если бы в 1998 году у нас действовал уведомительный порядок досрочного расторжения договора вклада, возможно, кризис не оказался бы таким острым. Потому что банк управляет ликвидностью в ежедневном режиме, и, когда он может иметь какую-то ясность на предстоящие две недели, он и на рынке ведет себя иначе.

- Несмотря на бурное развитие банковской системы России в последние четыре года, на фоне быстрого роста всей экономики оно не впечатляет. Скажем, с 2001 года отношение суммарных банковских активов к ВВП выросло всего-навсего с тридцати пяти до сорока процентов. Стоит ли стимулировать темпы развития банковской системы специальными мерами со стороны государства?

- Во-первых, рост на пять процентных пунктов за четыре года - это немало. С точки зрения темпов мы развиваемся абсолютно нормально. Достаточно напомнить, что темпы роста банковской системы России превышают тридцать процентов в год с 2000 года, что в разы быстрее роста ВВП. Я категорически против разного рода радикальных мер по "искусственному ускорению" развития банковского сектора. С другой стороны, нам явно недостает государственного стимулирования развития банковской системы.

Скажем, у нас никак не дифференцированы требования к открытию филиалов банков в зависимости от региона и типа местности. Поэтому кому из банкиров сегодня придет в голову открывать филиал где-то в глубинке, а точнее, просто за пределами дюжины городов-миллионников?

- А здесь, наверное, масса возможностей может быть, если мы действительно хотим стимулировать региональную экспансию банков и развитие банковской инфраструктуры.

- Конечно. Например, если банк открывает два филиала в сельской местности, он получает право открыть один филиал в большом городе. Тогда и конкуренция выглядела бы по-другому. Ведь сегодня плодами конкуренции между банками могут пользоваться только жители крупнейших городов.

Или другое направление стимулирования. Относительная привлекательность банковского бизнеса сегодня в России невелика. Лучшие банки, включая Сбербанк, показывают рентабельность капитала в двадцать пять процентов. Это мало по сравнению с нефтяной промышленностью, строительным бизнесом, поэтому никакие внешние капиталы в банковский сектор сейчас не идут. Банки могут наращивать свой капитал, только капитализируя прибыль. Я считаю, что, если банк делает это, должны быть определенные налоговые послабления. На практике же мы сталкиваемся с другим - у нас объем налоговых платежей и отчислений в разного рода централизованные фонды год от года растет. И сегодня уже сопоставим с размером чистой прибыли.

Я никогда не был сторонником идеи безотзывных депозитов. Речь, скорее, может идти о введении порядка обязательного предварительного уведомления банков о желании вкладчика досрочно изъять свой депозит

- То есть банковская реформа нужна в виде тонкой настройки системы?

- Да, конечно. Пока же у нас происходит постановка ложных целей. Вместо реальных задач роста капитализации сектора и расширения региональной сети годами обсуждается вопрос, не много ли для России тысячи трехсот банков. Возникают псевдоцели: давайте оставим сто банков. Почему сто? Каким образом отделять, кто в сто войдет, а кто нет?

Живой банк и мертвый рынок

- Теперь я хотел бы поговорить о бизнесе Сбербанка. Известно, что до кризиса 1998 года Сбербанк был крупнейшим, доминирующим держателем портфеля государственных ценных бумаг. Какова ситуация сейчас?

- До кризиса больше половины активов банка было вложено в госбумаги. И соответственно, больше половины прибыли мы получали за счет госбумаг. После кризиса ситуация изменилась радикально, теперь основную роль в активах занимает кредитование - пятьдесят семь процентов примерно, и близкая доля в доходах. Госбумаги остались существенной частью наших активов, но теперь на них приходится двадцать семь-двадцать восемь процентов. А значит, и доходы от госбумаг сократились. Таким образом, мы кардинально изменили структуру баланса, прежде всего за счет расширения кредитования и экономики, и населения, и малого бизнеса.

Государство ведет сегодня очень консервативную политику на рынке госдолга. Фактически происходит его стабилизация на определенном уровне. Рынок остается очень узким, очень маленьким.

Относительная привлекательность банковского бизнеса сегодня в России невелика. Лучшие банки, включая Сбербанк, показывают рентабельность капитала в 25%. Это мало по сравнению с нефтяной промышленностью, строительным бизнесом, поэтому никакие внешние капиталы в банковский сектор сейчас не идут

- Насколько это оправданно? Ведь полноценный финансовый рынок немыслим без основания в виде мощного сегмента госбумаг?

- С одной стороны, лучше всего привлекать деньги на рынке тогда, когда они не нужны. Поэтому у правительства сейчас есть уникальная возможность брать деньги ниже уровня инфляции, но пользуется оно этим правом крайне осторожно. Свои резоны могут быть, я сейчас не настолько вовлечен в бюджетный процесс, чтобы давать какие-то оценки этому. Но для самого рынка это плохо, потому что при тех небольших объемах эмиссии, тех значительных свободных резервах ликвидности, которыми располагает тот же Сбербанк, даже покупка относительно небольшого пакета выливается в то, что мы берем тридцать-пятьдесят процентов выпуска, хотя мы никогда не ставили перед собой цель получить монопольный контроль на этом рынке.

- И ставки вы таким образом невольно продавливаете еще ниже...

- Стараемся этого не делать - экономически невыгодно. Но здесь выбор простой - не между кредитом и ценными бумагами, а между ценными бумагами и остатками на депозитах в ЦБ. Если там платят один процент, то четыре процента по ОФЗ это уже лучше. Но это дилемма для крупных игроков, которые в принципе на этом рынке и работают. Мелкие туда просто не идут, потому что он им неинтересен.

Государство сегодня ведет очень консервативную политику на рынке госдолга. Фактически происходит его стабилизация на определенном уровне. Рынок остается очень узким, очень маленьким

- В заключение хотел бы услышать от вас оценку результатов внутренней реформы Сбербанка, связанной с укрупнением территориальных подразделений. Мои впечатления от командировок в регионы с развитой банковской системой вполне позитивные: местные банки Сбербанка - сильные игроки, причем не только в силу эффекта масштаба...

- Я рад, что у вас такое впечатление возникло. Это была действительно колоссальная реформа, хотя мы не считали нужным широко освещать ее в прессе. Задача была повысить эффективность как расходов, так и доходов банка, мобилизовать все менеджерские звенья на достижение конечного результата. И с этой задачей мы справились. Важным результатом я считаю также стандартизацию кадровой политики, которую до реформы, при более чем семидесяти региональных отделениях, осуществить было очень непросто. Кроме того, наши укрупненные подразделения получили существенное увеличение кредитных лимитов, что помогло им выдать масштабные инвестиционные кредиты местным предприятиям-заемщикам. В то же время процесс оптимизации нашей территориальной сети, оптимизации затрат еще не закончен.

Очень важно, что формирование территориальных банков происходило у нас по крупным экономическим зонам, что дало позитивный эффект в части усиления региональных экономических связей и экономической интеграции регионов в целом. Условно говоря, цементный завод был в одной области, кирпичный в другой, а строительство - в третьей. Это раньше были совершенно изолированные объекты, а сейчас руководитель тербанка может учитывать их взаимосвязи в своей кредитной политике.

- Большое вам спасибо за беседу.

Фото Алексея Гуляева

СПРАВКА

Сбербанк является крупнейшим банком России - на него приходится около трети суммарных банковских нетто-активов страны (1,8 из 5,7 трлн руб. на 1 июля 2004 года). Лидирует Сбербанк и по размеру собственного капитала (164 млрд руб.), чистой прибыли (33,7 млрд руб. за 9 месяцев текущего года) и капитализации (приближается к 10 млрд долл. США). По показателю капитала первого уровня (2,8 млрд долл. по итогам 2003 года) Сбербанк уверенно возглавляет составляемый журналом The Banker рейтинг крупнейших банков Центральной и Восточной Европы и занимает 152-е место среди крупнейших банков мира.

Сбербанк - самый кредитующий банк: его кредитный портфель превысил 1,1 трлн руб., на него приходится свыше 32% рынка кредитов юридическим лицам и почти 50% рынка кредитов физическим лицам. Потребительские кредиты и индивидуальные ссуды - наиболее быстро растущая часть кредитного портфеля Сбербанка, сегодня это уже 19% портфеля. Быстро растут и кредиты малому бизнесу. Они составляют сегодня около 10% суммарной ссудной задолженности корпоративных заемщиков банка.

Сбербанк продолжает уверенно лидировать и на рынке частных депозитов. По состоянию на 1 октября 2004 года в банке было открыто вкладов на 1,1 трлн руб. Банк концентрирует сегодня 62% вкладов россиян (68% рублевых и 46% валютных).

Более 60% капитала Сбербанка находится у Банка России, остальные акции распределены среди широкого круга институциональных и частных инвесторов. Около 18% акций Сбербанка сконцентрировано в портфелях нерезидентов.

В системе Сбербанка России по всей стране работает 230 тыс. человек.