Демократическая молитва

6 декабря 2004, 00:00

Редакционная статья

"Я считаю, что российская политическая элита должна наконец понять: парадигмы политического мышления на Западе и в России совершенно различны", - европеец Майкл Эмерсон произнес эти слова откровенно раздраженно. И он совершенно прав: парадигмы не только политического, но и социального, и культурного мышления России и Европы совершенно различны. Только мы вкладываем в это различие принципиально иной, нежели европейцы, смысл.

У украинского кризиса есть множество уроков для России, но два из них - важнейшие, и оба связаны с нашей национальной идентичностью. Споры вокруг украинской революции, тот неожиданный накал, почти ненависть, которую выражали многие европейские интеллектуалы по отношению к России и ее "украинских амбициям", показали, что Россия никогда не будет принята Европой такой, какая она есть. Россия всегда будет для Европы прежде всего соперником - политическим и культурным.

Европа говорит: "Нам не нужна Украина, но мы хотим, чтобы на Украине восторжествовала законность и демократия". Позвольте, но разве предложение Леонида Кучмы провести повторные выборы не является демократическим способом разрешения конфликта? "Нет, - отвечает Европа, обиженная таким непониманием основ демократии, - потому что первым выбором народа был Ющенко, а во вторых выборах он по закону участвовать не может, так что для того, чтобы народ смог сделать действительно свой выбор, необходимо переголосование во втором туре".

Но давайте взглянем на эту картинку со свойственных России позиций историчности. На Украине было две элиты. Одна из них была у власти, и она, используя возможности, дарованные ей этой властью, которая, в свою очередь, была дарована ей ранее украинским народом, выиграла президентские выборы. Вторая элита решила, что выборы эти были выиграны нечестно, и подняла народ на восстание, поставив страну на грань гражданской войны. Тогда первая решила отступить, и в рамках действующей конституции действующий президент предложил провести другие выборы. Да, у кучмовской группы было больше шансов выиграть вторые выборы, нежели у ющенковской, но ведь и та и другая - части украинского народа, и из их борьбы, из соотношения их ресурсов и уловок и, в конечном счете, из того, как оценивает весь этот баланс народ, и складываются и украинская история, и украинская демократия. Европа отрицает такой взгляд. Она согласна только на откручивание пленки назад, не давая тем самым Украине жить ее естественной историей и не давая шанса народу Украины самому оценить, достаточно ли платы в виде смены тяжелого Виктора Януковича, скажем, на элегантного Сергея Тигипко за возможность уйти от революции. В таких случаях Европа не слышит даже любимых аргументов о легитимности процедур - или их нелегитимности. Последнее решение Верховного суда, которое предполагает перевыборы во втором туре, формально не имеет законной силы, но, надо полагать, в Европе не обратят на это внимания.

Если для европейских интеллектуалов демократия современного западного образца важнее целостности Украины, чьи размеры вполне доступны их европейскому пониманию, то что уж говорить о признании за огромной Россией права стремиться к сохранению стабильности на постсоветском пространстве.

Мы долгие годы стремились к любви со стороны Европы, но, как и предупреждал более ста лет назад историк Николай Данилевский, - это наивные и бессмысленные попытки. Чтобы стать любимой Европой, Россия должна отказаться не только от своей многовековой привычки и способности быть субъектом истории, но и даже от своего склада исторического мышления, которое на Западе воспринимается как иррациональное.

И здесь мы выходим на второй урок, преподнесенный нам Украиной. За последние годы у людей, населяющих постсоветское пространство, сформировался четкий запрос на национальную идентичность. Проигрыш кучмовского истеблишмента определяется в значительной степени тем, что, по советской традиции, он боялся "украинского вопроса", равно как и в России боятся "русского вопроса". Но без этого, как оказывается, нации не живут. Они раскалываются на единицы и поглощаются цивилизациями, имеющими очевидную национальную основу. Поглощаются под одобрительные возгласы этих цивилизаций, тихо бормоча демократическую молитву.