Отберите у детей спички!

Александр Привалов
17 января 2005, 00:00

Тема пересмотра итогов приватизации должна быть закрыта раз и навсегда - иначе можно вновь нанести тяжкий вред национальной экономической системе

За последние полтора года, или, попросту говоря, со времени начала "дела ЮКОСа", в общественном пространстве необычайно разрослась сугубо маргинальная до той поры тема - о пересмотре итогов приватизации. Нашлось много и с каждым днем выискивается все больше людей, напористо требующих, чтобы та или иная существенная часть сделок времен массовой приватизации срочно была либо отменена, либо дополнена новыми выплатами. Одни требуют пересмотра ради социальной справедливости, другие - для модернизации государства, пятые - для повышения эффективности экономики, восьмые - во имя каких-то еще высоких целей. Но все требуют одинаково горячо, и их совокупными усилиями постепенно укореняется в умах убежденность, что пересмотр итогов приватизации уже неизбежен и обсуждению подлежат разве что детали.

Дело идет тем успешнее, что оппоненты, имеющие (пока!) количественный и качественный перевес, ведут себя странно. Обратите внимание: мало кто прямо и недвусмысленно говорит, что никакого пересмотра быть не должно. Нет, люди изъявляют свою позицию с чрезвычайной деликатностью: мол, постоянные речи о массовой деприватизации страшно нервируют инвесторов и вконец испакостили деловой климат; хорошо бы власти сказать наконец свое крепкое неотменное слово. Понимать это можно единственным способом: если уж вы, Владимир Владимирович, решили пересматривать, тогда что ж - тогда конечно; но если все-таки не решили, то уймите своих - как бы их назвать, чтобы вас не обидеть... Эх, господа! таким манером не в судьбоносный спор вступают, а вымаливают жизнь при капитуляции. А спор навязан судьбоносный.

И я вовсе не утверждаю, что навязан он на пустом месте. Уже несколько лет умные люди помаленьку обсуждают проблему неполной - если угодно, ущербной - легитимности собственности в России, проблему и впрямь существующую. Обсуждают ее исторические, лингвистические и чуть ли не гносеологические корни. Обсуждают и пути выхода из нее и, глядишь, до чего-нибудь толкового и дообсуждались бы. Но кто на них оглядывается? Снова оказался прав горьковский Тетерев: дурак может всю жизнь думать о том, почему стекло прозрачно, а мерзавец просто делает из стекла бутылку...

И еще полсамоубийства

Пойти на сколько-нибудь массовый (об отдельных случаях и разговор отдельный) пересмотр итогов приватизации, значило бы сделать даже не ошибку, а просто вопиющую глупость. Это значило бы вновь нарываться на уже постигавшую нас беду, символом которой почему-то сделана "грабительская приватизация", хотя она в этой беде виновата ровно столько же, сколько Шурик - в разрушении часовни XIV века.

К началу приватизации худшее, что могло случиться с советской экономикой, уже случилось: она распалась. Перестала быть системой. Рассыпалась десятками тысяч "социалистических предприятий". Они были составными частями хворого, немощного, но живого тела - и стали ни с кем и ничем не связанными, а значит, практически мертвыми клочьями. Это был не "разрыв хозяйственных связей", как тогда любили восклицать (сама метафора наводит на мысль о поломке, которую при желании нетрудно исправить), - это был крах. Средний уровень жизни в стране откатился назад лет на двадцать пять. Валовой продукт сократился вдвое. Совокупная капитализация промышленных активов упала на два порядка.

Об этом нужно рассказывать подробно, так как этого не понимали тогда и не понимают сейчас; но здесь ограничимся несколькими фразами (См. цикл статей Сергея Чернышева ("Страна, не стоящая почти ничего", №44 2004; "Фермопилы.ru", №47 2004; "Управление собственностью: русский стандарт", №48 2004), обсуждающих, в частности, и эту тему.). Смерть "госплановской" экономики обеспечил уже горбачевско-рыжковский Закон о предприятии, фактически отдавший на откуп директорам все параметры (номенклатура и объемы выпуска, цены, зарплаты...), прежде диктовавшиеся системой. При полном отсутствии каких бы то ни было других (т. н. рыночных) механизмов взаимной притирки субъектов экономики это не могло не привести к быстрому распаду национального хозяйства - новации вроде выборности директоров были, по существу, уже глумлением над трупом.

В эйфории перестройки никто и не понял, что экономика распалась, - боюсь, по невежеству. Надо было быть сущим вахлаком, чтобы не сообразить: всякие госпланы, госснабы и проч. суть не только символы обветшавшего режима, но и жизненно важная часть наличной экономики; тот бесспорный факт, что они функционируют плохо, отнюдь не означает, что их можно безнаказанно умножить на ноль. Что ж, именно такими невеждами советские руководители, а равно и рукоплескавшая их "решительным шагам" публика, тогда и были.

За тогдашнее невежество страна дорого поплатилась - тем грустнее сейчас наблюдать новый его приступ. Прорабов пересмотра особенно злят цены приватизации: дешево, мол, расхватали госимущество. Они, стало быть, так и не поняли, что завод может стоить серьезных денег (сопоставимых, например, с его восстановительной стоимостью), только будучи встроенным в действующую экономическую систему; это условие никак не достаточное, но совершенно необходимое. Во время массовой приватизации такой системы не было - и продавались наборы предметов внутри заводских оград. А такой набор - не столько даже без "хозяйственных связей", сколько без множества механизмов, обеспечивающих необходимые контакты с окружающей средой, - может стоить и меньше, чем ничего (если, скажем, оценка затрат на снос стен и вывоз мусора меньше оценки стоимости металлолома).

О криминальных случаях здесь речь не идет, для них есть УК. Но приватизационная стоимость большинства промышленных объектов действительно была как минимум на порядок ниже "нормальной" их оценки - и это никак не повод для экспроприации. Массовый же пересмотр приватизационных сделок означал бы сокрушительный удар по новой экономической системе, уже в значительной степени сложившейся. И опять-таки, не в том беда, что хозяйственные связи порушатся (хотя при масштабной национализации они очень даже порушатся - ведь уничтожатся важнейшие узлы национальной экономической системы, штаб-квартиры крупнейших корпораций), а в том, что будут дискредитированы самые основы (условно говоря) рыночных механизмов, обеспечивающих работу системы, ибо все эти механизмы прямо базируются на отношениях собственности. К этим механизмам и их главному регулятору, государству, и так удручающе мало доверия, а станет еще меньше - без доверия же они, считай, не работают. Беда, конечно, случилась бы поменьше, чем в конце восьмидесятых, но и половинную накликать на свою голову - второй раз за несколько лет - да что мы, совсем, что ли, идиоты?

Наперсточники

Попросту отобрать приватизированные предприятия требует все-таки меньшая часть пересмотрщиков - слишком уж понятно, куда пойдет отобранное. Моднее меры косвенные: не отбирать, а доить. "Мы пересмотрим всю грабительскую приватизацию, которая была проведена в начале и в середине 90-х годов, - говорит политик Рогозин, - но обоснованными экономическими мерами и на основе судебных решений". За обещание судов отдельное спасибо (говорю без иронии, поскольку сторонников внесудебного отъема тоже очень достаточно). Под обоснованными же экономически мерами понимается компенсационный налог. Вот его суть в изложении экономиста Делягина: "Недоплаченная бюджету стоимость приватизированных предприятий должна быть оценена, оформлена как долг и выплачена в рассрочку. ...Принцип прост: нанес ущерб своей стране - компенсируй. Не хочешь - не обижайся".

Не знаю, как выглядела бы реализация этой идеи, например, в Германии, но легко воображу ее реализацию в России. Видели мы, кажется, уже всякую взяткоемкость, но такой еще не видели. Адепты компенсационного налога утешают нас: оценку будут производить международно признанные фирмы. Ну-ну. Интересно будет посмотреть на сделанные западниками оценки того же ЮКОСа, где к моменту приватизации львиная доля поставок нефти контролировалась бандитами, или "Норникеля", где к тому же моменту львиная доля никеля задешево сдавалась карманным посредникам-экспортерам, возводилась кредитная пирамида и неостановимо росла дебиторка. Ясно же, что величина оценки будет зависеть исключительно от подбора российских партнеров западного оценщика - ну и, конечно, от того, кем и как эти партнеры стимулируются. Будто этого мало, сразу возникает еще одно поле для взяток и/или силового давления: если имущество переходило из рук в руки, сумму налога придется как-то делить между всеми звеньями цепочки. "Трудно, но можно", - говорит про все это Делягин. Точнее было бы так: стыдно, но очень выгодно.

Эта затея принесет гигантский вред и помимо дикой волны коррупции. Крупнейшие корпорации получат поверх нынешнего налогового бремени еще один (огромный - иначе и огород городить незачем) налог. В лучшем случае им придется забыть на десять-пятнадцать лет о каком-либо развитии, в худшем - за недоимки по этому налогу у них выедят лучшие активы. Право, тогда уж лучше разом все экспроприировать - честнее будет.

(Понять Делягина и Рогозина можно: очень выигрышный ход - с гневными интонациями оппозиционера предлагать ровно то, что власть только что сделала с ЮКОСом. Но настаивать на тиражировании такого опыта - это уж явно чересчур.)

Отдельный разговор

Осенью Дума должна была обсуждать фундаментальный доклад Счетной палаты об итогах приватизации. Потом это обсуждение перенесли на весну. Внятных объяснений этого переноса дано не было, но его причины понятны. Нынешнее положение полной неопределенности в этом важнейшем вопросе, когда прорабы пересмотра, не встречая серьезного отпора, доминируют в публичном пространстве, а высшие должностные лица, как бы не замечая этого, время от времени монотонно повторяют, что пересмотра не будет, представляет уникально благоприятную атмосферу для текущего отъема собственности. Эти "сумерки" чрезвычайно опасны - их надо как можно скорее прекратить и закрыть тему пересмотра.

Прекрасным поводом для этого может стать широкое обсуждение степашинского доклада. Да, в нем выдвинуты разгромные обвинения по поводу залоговых аукционов и очень серьезные - по поводу многих последующих продаж. Но в нем на видном месте стоят чрезвычайно важные выводы. Что никакие, пусть и обоснованные претензии к действовавшей нормативной базе "не являются основанием для отмены либо пересмотра результатов приватизации (выделено авторами доклада)" - и что "ответственность за имевшие место негативные последствия приватизации полностью лежит на публичной власти", хотя легитимность приватизации в целом "не означает 'заочной амнистии' лицам, совершившим нарушения в этой сфере". Эти выводы надо принять раз и навсегда.

Что же до отдельных случаев (залоговые аукционы и подобные им сделки), то с ними безусловно надо разбираться - и мне по-прежнему нравится высказанное почти год назад предложение Александра Шохина: прописать в законе процедуру согласования с государством всех сделок по продаже (бенефициантом приватизации) крупных пакетов таких компаний. С учетом выстраиваемой сейчас налоговой политики по отношению к крупным собственникам этого будет совершенно достаточно.

Это не решит вопросов легитимизации собственности, но это позволит их решать.