Судиллия

Александр Привалов
научный редактор журнала "Эксперт"
7 февраля 2005, 00:00

Государство сделало для судебной системы все, что смогло. Теперь за дело должны взяться люди - и российский суд наконец заработает по-человечески

- Очень хорошо, - сказал Иван Васильевич по окончании чтения. - Теперь вам надо начать работать над этим материалом.
"Театральный роман"

Так как же обстоят дела в нашей судебной системе?

Глава администрации президента Медведев говорит: судебная реформа в России состоялась; суд независим - и давайте спокойно работать. Прежде всего - над повышением авторитета судебной системы. Говорил он это в прошлый понедельник на совещании председателей судов в "Президент-отеле".

Прежний куратор судебной реформы, ныне полпред президента в Южном федеральном округе Козак говорит: ситуация в судебной системе катастрофическая и угрожающая: "Люди убеждены, что эта система поражена коррупцией и правды там найти невозможно. Если люди в судебную систему не верят, то невозможно надеяться на прогресс в экономической и политической ситуациях". Более того: "Если в суде можно найти правду за деньги, то это начало развала государства", - в судебной системе нужно срочно "навести порядок". Говорил он это четырьмя днями раньше, в Ростове, на совещании с представителями президента в квалификационных коллегиях судей.

Случай, казалось бы, рядовой: не в первый раз государевы люди почти одновременно делают плохо стыкующиеся заявления. Но слишком уж важен предмет разногласия. Если прав Медведев, то у нас в стране, в общем, все хорошо: раз суд независим и работоспособен, то все остальное помаленьку наладится - надо не дергаться, а спокойно работать. Если прав Козак, то наше дело дрянь - что в экономической, что в политической, что в общественной жизни; всякие же хлопоты с монетизацией, с партстроительством или, там, с курсом рубля - лечение насморка в лепрозории.

Кто же из них прав? Как ни странно, оба. Один прав в том смысле, что судебная реформа действительно состоялась, - а другой просто прав.

Судебная реформа состоялась - и нужно на какое-то время, хотя бы лет на пять, прекратить резкие телодвижения в этой сфере. Сфера-то больно сложная, тонкая; по-хорошему в ней бы не только хирургии, а и терапии не допускать и действовать исключительно гомеопатическими методами. Даже если есть ощущение, что в многосложном ходе судебной реформы мы где-то перестарались, а где-то недотянули (а такое ощущение, бесспорно, есть), нужно сушить весла. Нужно принять уже сделанное как данность - и обживать возведенные за десять лет стены, терпеливо латать трещины. Да, сегодня эти трещины - прав Козак! - создали крайне угрожающую ситуацию. Но с ней можно справиться и не ломая стен - о том, как это сделать, мы сейчас и расскажем.

Что в судах не так - и почему

Коррупция. Все говорят (а все опытные люди знают), что она есть, но официально ее нет: за весь 2004 год, как сообщил в "Президент-отеле" председатель Верховного суда Лебедев, осужден по таким основаниям (ст. 305 УК - вынесение заведомо неправосудного приговора) ровно один судья и в отношении еще шестерых дела рассматриваются. Стало быть, так: коррупция есть, но существующая система ее не ловит.

Тирания председателей суда, диктующих своим судьям, какие принимать решения по тому или иному делу, и быстро расправляющихся с непослушными. Лебедев на том же совещании негодовал: "Говорят, что председатели судов у нас деспоты, неугодных судей терроризируют, на квалификационные коллегии давят. Но как надавишь? В квалификационных коллегиях треть - представители общественности, подави-надави - завтра вылетишь с работы". Но жизнь показывает, что надавить можно (наиболее распространенный способ мы опишем чуть ниже). В медиа просачиваются истории с пикантнейшими подробностями - например, история о председателе Мосгорсуда Егоровой и бывшем судье этого суда Кудешкиной - и публике прекрасно известно, чем они кончаются.

Неловко, конечно, но приходится провозгласить банальность: серьезно улучшить положение в судах можно только за счет усилий заинтересованных кругов общества. Да, у нас (чуть ли не впервые в истории) в квалификационные коллегии входят формально независимые юристы, но этого мало. Судейская корпорация была и остается (и, конечно же, останется!) замкнутой и без повседневного общественного контроля продолжит загнивание.

Никакие меры внутри судебной системы быстрого, а может, и вообще никакого заметного эффекта не дадут. Вот, скажем, сейчас предлагается ежегодная ротация председателей суда. Поможет это? В какой-то степени - да, особенно если внутри суда сложатся контролирующие друг друга группы - этакая локальная многопартийность. Но принципиальных изменений от этой меры ждать странно. В смысле изгнания непокорных судей ежегодно сменяемая тирания, конечно, опасна менее, чем несменяемая, но все-таки достаточно опасна; а уж маниакального стремления выносить сор из корпоративной избы никакая ротация заведомо не породит. Или, скажем, обязательная и оперативная публикация всех судебных актов, которой потребовал там же, в "Президент-отеле", г-н Медведев. Обеспечить ее, конечно, нужно, но доля неправосудных решений от одного этого тоже не сдуется. Ну не понравилось кому-то вывешенное в сети решение - и что? Судья застесняется? Так стыд не дым, а апеллировать и сейчас можно. Говорите, вокруг некачественных решений возмутится общественное мнение? Допустим, возмутится - на чем скажется это возмущение?

Вот и ответ на вопрос, что в российской судебной системе не так. Не хватает механизма, который бы четко и бесстрастно учитывал, взвешивал и претворял в действие конкретные претензии конкретных людей к работе конкретного судьи. То есть сам-то механизм имеется - ККС (и Козак прав: именно в квалификационных коллегиях должен быть центр работы по очищению судов), и жалобы на судей они принимают, но это в их работе лишь маргинальная часть. Вот и ответ на вопрос, что делать: изменить технологию (не принципы - судебная-то реформа состоялась! - а только технологию) этой самой работы.

Что предлагается

Перестанем себя обманывать: поток купленных, продавленных силой и (или) безграмотных судебных решений мы сегодня останавливать не умеем. Поэтому давайте прекратим ламентации и заламывание рук - и подойдем к делу с другой стороны.

Акулы легко прорывают сеть. Но акула никуда не плывет без рыбок-лоцманов*. Если некто научается гарантированно отстреливать эту мелкоту, то акулы через его сети прорываться перестают.

*Мы отдаем себе отчет в ихтиологической неточности этой фразы, но уж больно нам метафора нравится.

Суд есть процедура. Любое неправосудное решение (акула) непременно связано с нарушениями конкретных процессуальных требований - они и суть рыбки-лоцманы. Это утверждение настолько важно, что мы позволим себе его повторить: неправосудных решений без процедурных невязок не бывает - решение, вынесенное в безупречном соответствии с установленными законом процедурами, правосудно по определению. А если все-таки сыщется на Руси двое или трое судей, способных выносить "левые" решения, не нарушая процедур видимым образом, то и Христос с ними. Пусть себе выносят - пока начальство не найдет таким фантастическим мастерам какого-нибудь более возвышенного занятия**.

**Для полноты следует добавить, что бывают еще решения, вынесенные в условиях коллизии между различными нормативными актами, но в таких случаях претензии должны быть обращены не к судье, а к законодателю. Конечно, бывают и процедурно аккуратные решения, нарушающие нормы материального права, - в мотивировочной части вместо "черное" попросту написано "белое"; их мы здесь не рассматриваем по двум причинам. Во-первых, для таких случаев и существует апелляция, при которой защитить неправосудное решение, не нарушая процедуры, чрезвычайно трудно. Во-вторых, оздоровление судебной системы, предлагаемое ниже, минимизирует и число подобных случаев.

Нарушения процедур, допускаемые в судах, весьма многообразны (три примера приведены на врезках), но для наших целей мы разделим их всего на две части. Во-первых, нарушения бесспорные - такие, что, констатируя их, тяжущиеся стороны могут представить объективную доказательную базу. Во-вторых, нарушения спорные, "мутные", по поводу которых непобиваемые доказательства в нынешних условиях предъявлены быть не могут. Граница между ними подвижна. Так, многие виды нарушений, сегодня безнадежно мутных, перейдут в разряд бесспорных, когда (и если) в Интернете начнутся видеотрансляции судебных заседаний, о которых говорил на том же совещании г-н Медведев. Мы предлагаем отстреливать только ярких рыбок-лоцманов - отслеживать нарушения только бесспорные. Делаться же это должно так.

Получив жалобу на судью N, нарушившего процедуру, квалификационная коллегия заносит на его "счет" определенное число штрафных баллов - как бы "карандашиком". Судью об этом, естественно, извещают - и он имеет возможность опровергнуть жалобу. Если за определенный срок - скажем, за две недели - жалоба судьей опровергнута, "карандашик" стирается; если не опровергнута, штрафные баллы вписываются уже "чернилами". Когда на счете судьи N набирается некое заданное число баллов, ККС автоматически выносит решение о досрочном прекращении его (ее) полномочий. Ни по какой другой причине ККС полномочий судьи не прекращает. Просто? Чрезвычайно просто. Но это преобразит суды.

Что из этого воспоследует

Что произойдет, когда (тут мы не говорим "если" - мы убеждены в своей правоте) этот механизм вступит в силу? Прежде всего, немедленно исчезнет основной пресс, с помощью которого сегодня председатели судов держат в безропотном подчинении судей. Он до обидного прост: на неугодного судью аппарат суда активнейшим образом собирает весь возможный компромат - и шлет в ту же ККС. Судью вызывают туда и говорят: что же это у вас целых десять случаев нарушения установленных законом сроков рассмотрения дел? Судья говорит: помилуйте, в соседнем кабинете таких случаев триста! Судье говорят: с соседним кабинетом мы в свой черед разберемся, а сегодня мы рассматриваем вашу работу - и прекращает бедолаге полномочия. Предлагаемый нами механизм прикончит эти игры: напомним, у нас гильотина ККС срабатывает автоматически - и притом срабатывает исключительно по одной причине. Способа без очереди запихнуть под нож хорошего судью, на наш взгляд, не остается.

Но главная цель предлагаемого нововведения - выбраковка нечестных, непрофессиональных и вообще негодных судей - будет достигнута не сразу: чтобы этот процесс пошел, нужна некая критическая масса грамотных и хорошо обоснованных жалоб на нарушение судьями процедур. Впрочем, возникновение такого потока едва ли заставит себя долго ждать: ясно же, что примерно половина людей, приходящих в суд, остаются недовольными полученным результатом. Среди недовольных достаточно много - и с каждым днем становится больше - толковых юристов, которые быстро обучатся облекать свое недовольство в четкие указания на конкретные процедурные прорехи. Да и чуждые юриспруденции граждане вскоре привыкнут в таких случаях находить знатоков. И дело пойдет.

Нам, разумеется, скажут, что наши предложения приведут к перегрузке и выходу из строя слабых аппаратов квалификационных коллегий - так хакеры многомиллионными потоками обращений перегружают и выводят из строя беззащитные сайты. Мы ответим: пустяки. Дайте на эти аппараты чуть больше денег - только и всего. А хотите сэкономить, посылайте работать в аппаратах ККС студентов старших курсов юридических факультетов - для ребят это будет превосходная практика, а платить им можно поменьше.

Между прочим, ход со студентами хорош не только в бухгалтерском отношении. Еще раз: привести судебную систему в божеский вид нельзя без активного общественного контроля. Нельзя же считать, что, сформировав ККС на треть из не работающих в суде лиц, мы уже контроль обеспечили, - во всяком случае, авторы не знакомы с живым человеком, который бы всерьез так думал. Мы, собственно, и предлагаем не что иное, как механизм неусыпного общественного контроля - и будет очень уместно, чтобы в его построении приняли участие люди молодые и по одному этому не вполне чуждые романтизма.

Что для этого нужно сделать

Да не так уж и много. В Федеральный закон "О статусе судей" нужно внести маленькое, не изменяющее его концепции (судебная реформа-то состоялась!) изменение: в статье 12.1, в том месте, где говорится о досрочном прекращении полномочий судьи, должна появиться отсылка на другой закон.

Этого закона пока нет, но он насущно необходим. Ведь очевидная же лакуна: сам судебный процесс жестко формализован кодексами, а выработка суждений о том, насколько судья кодексам следует, не формализована вовсе. Из описания лакуны следует концепция нужного закона. Он должен состоять из трех разделов; структура одного из них должна соответствовать структуре Арбитражного процессуального кодекса, другого - структуре Гражданского процессуального, третьего - Уголовно-процессуального. Здесь не место обсуждать детали, но общая идея проста: новый закон должен установить "цену" в баллах бесспорному нарушению судьей любой процедуры, установленной кодексами, а возможно, и некоторым бесспорным комбинациям нарушений. Например, нарушение любой процессуальной нормы, содержащей ограничение по срокам, автоматически карается столькими-то штрафными баллами. Отказ истцу в требовании заменить предмет иска (кодекс императивно обязывает принять такое требование) - столькими-то баллами. А дальше - как было сказано: жалобы текут в ККС; там их оцифровывают и вписывают в нужные строчки; когда строчка заполняется, гильотина - вжжик!.. "И все, мистер Додсон?" - "И все, мистер Фогг!"

То есть в идеале можно было бы, пока пишется новый закон, сделать и еще несколько напрашивающихся вещей. Например, можно аккуратненько дополнить АПК, обязав суд фиксировать подписями сторон завершение каждой стадии процесса (ср. пример 2), благо в уголовном процессе подобное установление давно в ходу. Но и без этого будет неплохо.

Напоследок

Точнее говоря, будет очень даже хорошо - см. выше.

Здесь авторы считают уместным заверить читателя, что они не идиоты и прекрасно понимают, что панацей не бывает вообще и что предлагаемый механизм панацеей тоже не является. Он не панацея даже для судебной системы, поскольку отсутствие объективной и вытекающей только из закона оценки работы судьи - без сравнения главное, но все-таки не единственное препятствие для адекватного отправления правосудия в России. Тем паче он не панацея в более общем смысле, поскольку неадекватность судебной системы есть главное, но тоже никак не единственное препятствие возрождению страны*.

*Мы бы взялись доказать, что адекватная судебная система не только необходима, но и достаточна для возрождения России, - при неограниченности отпущенного на него времени. Поскольку же такое условие явно не реалистично, помимо оздоровления суда необходимы и некоторые другие работы.

Со всем тем, мы убеждены как в благотворности предлагаемого механизма (особенно замечательной, если учесть сравнительную ничтожность трудовых и прочих затрат на его внедрение), так и в том, что против него просто-напросто нечего возразить. Во всяком случае, пока ни один из специалистов, с которыми мы обсуждали эту идею, не смог выдвинуть ни одного белого контраргумента.

Хотя один-то есть: с ума посходили. Десятилетиями - да что там, веками! - люди бьются с пороками российского суда - и тут приходят два коня в пальто и рассказывают, как мигом все обустроить... Что ж, как этот довод ни внелогичен, сила его велика. Но и на него, как нам кажется, можно ответить - причем двояко.

Можно ответить без затей: да, пришли и рассказываем. Простые решения сложных проблем находятся нечасто, но все-таки иногда находятся - недаром же все европейские языки держат для таких случаев как минимум две идиомы: колумбово яйцо и гордиев узел. Есть что возразить по существу - милости просим, нечего возразить - согласись.

Можно ответить и содержательно, смиренно указав, что предлагаемый в этой статье механизм есть всего лишь контаминация трех или четырех банальностей. Мы исходили из нескольких давно известных и абсолютно бесспорных положений. Против того, что замкнутой корпорации необходим общественный контроль, кто-нибудь возьмется возражать? А против того, что дисперсный частный интерес способен отслеживать касающиеся его сюжеты бдительнее, чем любая отстроенная организация, будь то общественная или казенная? Или против того, что единственная надежная заручка от коррупции - это жестко формализованная процедура, нарушения которой нескрываемы? Если эти простые соображения неоспоримы, то неоспорим и предложенный механизм, поскольку он и есть простейшее их соединение. (Оговоримся: простейшее - на наш взгляд; если сыщется механизм, реализующий те же банальности еще проще, а значит, еще полнее, мы сразу станем его верными сторонниками.) Сегодня, к счастью, у нас налицо все условия, чтобы это соединение - то есть эти бесспорные принципы - наконец реализовать в российской судебной системе. Осталось только найти субъект законодательной инициативы, готовый включиться в такую работу, - дело хоть и трудное, но вполне статочное.

Конечно, рецепты, подобные изложенному, очень пригодились бы и в прочих областях российской жизни, но увы: судебная-то реформа состоялась, а другие (административная, политическая и проч.) - нет. Давайте начнем с суда.

Пример 1: Совсем не мелочь

Нарушаемая норма АПК: статья 152. Срок рассмотрения дела и принятия решения.

Истец, мажоритарный акционер, отодвинутый от управления, оспаривает решения общего собрания. Иск принят в феврале. Предварительное рассмотрение назначено на август. Совершив такое процессуальное нарушение, судья развязывает себе руки: теперь он может отодвигать рассмотрение сколь угодно долго, не совершая новых грехов перед кодексом. Что за это время станет с имуществом бывшего мажоритарного акционера? То, чего захочет бывший миноритарный акционер.

Мораль: не считайте несоблюдение сроков малозначительным нарушением. И перестаньте нам рассказывать, что суды перегружены, - это не наше (общества) дело. Наймите больше судей, найдите большие помещения.

Пример 2: Лоцман, вопиющий об акуле

Нарушаемые нормы АПК: глава 19. Судебное разбирательство.

Судья после проверки полномочий представителей сторон и начала рассмотрения их ходатайств (о привлечении третьих лиц, истребовании доказательств и проч.) удаляется "на совещание" и, посовещавшись сама с собой, оглашает изумленным сторонам решение по делу. Громадье совершенных при этом процессуальных нарушений (пропущено сразу несколько обязательных стадий процесса) может быть спрятано просто: стороны получат абсолютно приличный протокол, где все стадии будут налицо, - только получат его на пятый день, когда истечет установленный законом срок подачи замечаний к протоколу. Дата на протоколе, разумеется, будет правильной, а аудиозапись процесса ККС сегодня может принять к рассмотрению, а может и не принять. Вот когда будет видеозапись...

Пример 3: Еще более заметный лоцман

Нарушаемые нормы АПК: статья 170. Содержание решения; статья 271. Постановление арбитражного суда апелляционной инстанции.

Процедура, обязывающая судью мотивированно оценивать все представленные доказательства, не соблюдается практически никогда. Сторонам не помогает даже заимствованная у наших заокеанских друзей манера - доказательства нумеровать. Судья все равно выбирает самое, на его взгляд, слабое звено - и оттаптывается, обосновывая свое решение, только на нем. Как ни повально это нарушение, его следует оценивать серьезной суммой штрафных баллов, ибо именно оно лишает стороны возможности содержательно обжаловать судебный акт, маскируя (во всяком случае, иногда маскируя) нарушения норм материального права.

Этот пример очень важен: он показывает, что гарантировать правомерность судебных актов без наведения процессуального порядка невозможно в принципе.