Три в одном

Игорь Федюкин
4 апреля 2005, 00:00

Красноярский край - не единственный регион, в котором запущен "объединительный проект": в Перми, например, слияние двух субъектов федерации уже одобрено на референдуме. Что это - необходимость, поветрие или политическая мода?

Красноярский край сегодня - это донорский регион с развитой индустрией, большим стабильным бюджетом, трехмиллионным населением, хорошим кредитным рейтингом и инвестиционным климатом. Входящие в его состав Таймыр и Эвенкия - дотационные регионы с дефицитными бюджетами, огромными территориями, небольшим, низкими кредитными рейтингами, но с огромным нереализованным ресурсным потенциалом. "Эвенкия и Таймыр похожи на студента со стипендией в 500 рублей, владеющего гектаром земли в центре Москвы, - любит повторять губернатор Красноярского края Александр Хлопонин. - Минимальную рыночную стоимость сырьевых запасов округов эксперты оценивают в 250 миллиардов долларов, а совокупный годовой бюджет двух округов - порядка 200 миллионов долларов. Подобно студенту, самостоятельно они не способны реализовать свой колоссальный экономический потенциал: наиболее разумное поведение для такого студента - организовать совместный бизнес с успешным девелопером". В роли такого девелопера, который проведет в объединенном крае "вторую индустриализацию", губернатор Хлопонин и видит Красноярский край.

- Я считаю, что в России сейчас есть лишь один проект объединения регионов, решающий важнейшие геополитические и экономические задачи. Честно говоря, я не знаю, какую геополитическую задачу решает объединение, например, Коми-Пермяцкого АО и Пермской области - там решается исключительно проблема административной управляемости. Я не случайно говорю о геополитике: существуют гарвардские специалисты, которые пытаются нас убедить, что Сибирь перенаселена, что Сибирь надо осваивать вахтовым методом, что из Сибири надо людей вывозить. То есть фактически предлагается закрепить роль Сибири исключительно как сырьевого придатка, донора развития чужих экономик. По этому сценарию в Сибири мы должны лишь добывать ресурсы, которые перерабатываться будут где-то еще. В данном случае очевидно, что вся древесина будет перерабатываться в Китае, все нефтехимические мощности будут размещены в Китае - а мы уже у китайцев будем закупать продукты переработки нашего собственного сырья, создавать рабочие места в Китае, а не в Сибири. Энергия наших ГЭС в этом варианте пойдет в Китай, а нефть и газ - в Китай и Европу. Для России это продолжение стратегии "газовой плиты" мировой экономики, в результате чего очень скоро окажется, что развитием территории будет заниматься кто угодно, кроме нас самих - а нас с вами торжественно будут выселять в Центральное Нечерноземье.

Поэтому с геополитической точки зрения объединение Красноярского края, Таймыра и Эвенкии и сопутствующая объединению инвестиционная программа - это реализация противоположной доктрины. Это "вторая индустриализация" Сибири, которая должна превратиться в заметного игрока в глобальном разделении труда, по крайней мере в масштабах Азии, усилить в этом регионе наши геополитические позиции. По сути, мы заявляем о том, что, имея такие мощные ресурсы, мы можем сами на этом сырье зарабатывать добавленную стоимость, развивать промышленность здесь, на нашей территории. Мы стремимся к тому, чтобы вся сибирская нефтехимия и лесохимия развивалась именно в Красноярском крае, а не в Китае. Мы хотим направлять энергию наших ГЭС не в Китай, а в развитие собственных алюминиевых заводов и ЦБК. Вдобавок к этому мы хотим создать очень мощный транспортный узел - международный транзитный хаб, который обслуживал бы как трансполярные перелеты Азия-Америка, так и широтные Азия-Европа. Вторая задача объединительного проекта - экономическая. Мы предлагаем наконец-то перейти от модели выравнивания бюджетной обеспеченности к очень важной задаче создания в России регионов-локомотивов. Мы считаем, что один такой регион, как Красноярский край, объединившись с ресурсно богатыми округами и реализуя инвестиционные проекты, сможет не только обеспечивать себя, но и задействует все соседние регионы, те субъекты федерации, у которых есть своя специфика, своя специализация. Наш политико-экономический проект способен дать толчок и миграционным процессам, и движению капитала в общероссийском масштабе. Например, для достройки Богучанской ГЭС требуется огромное количество специалистов и экспертов - где мы их будем брать? Это будут люди, приезжающие из других регионов, где сегодня вузы готовят соответствующих специалистов. Если мы говорим о Ванкорском нефтяном месторождении, то понятно, что речь пойдет о миграции нефтяников из Тюмени. Одновременно, реализуя крупнейшие инфраструктурные проекты, мы создаем условия для прихода к нам капиталов.

- Складывается впечатление, что упоминаемые вами проекты продолжают в основном еще советскую, инфраструктурно-сырьевую стратегию развития края. Как и почему должен произойти переход к более диверсифицированной, инновационной экономике с упором на частный капитал?

- Я не считаю, что, например, достройка Богучанской ГЭС - это исключительно сырьевой проект. Одна Богучанка дает возможность развития всей зоны Нижнего Приангарья - а это золотодобыча, это лес, это переработка цветных металлов, это алюминий. Развитие достаточно дешевой гидрогенерации автоматически означает развитие лесохимии, например строительство целлюлозных комбинатов. В Китае уже построены четыре ЦБК, потребляющих сибирское сырье, а в Красноярском крае не существует ни одного - хотя мы все понимаем, что в лесном комплексе глубокая переработка всегда выгоднее экспорта кругляка. Гидрогенерация Богучан - это еще и алюминиевый завод мощностью в триста тысяч тонн в Красноярском крае и алюминиевый завод мощностью в шестьсот тысяч тонн в Иркутской области. Это уже переработка, это уже не вывоз сырья. А кроме того, речь идет о развитии золотодобычи в енисейском кусте, о строительстве мощностей по аффинажу золота, о нефтехимии.

- Но это все же не машиностроение, не электроника, не высокие технологии.

- С одной стороны - да. С другой - те проекты, о которых я говорил, позволят получать в казну того же Красноярского края значительные налоговые поступления, дополнительные миллиарды долларов. А уже на этой базе можно вести речь о развитии на территории края наукоемких производств - причем таких, которые диктуются не просто утопическим стремлением зачем-то превзойти Японию в производстве холодильников и микроволновых печей, а потребностями нашего края. Сегодня у нас уже есть соответствующие задумки. Как минимум, это такое важное для Сибири направление, как малая авиация: в этой области мы можем легко превзойти Запад, тем более что у нас самих есть огромный спрос на такую технику. Да, мы никогда не построим в России "Боинги", не сможем конкурировать в этой области.

- Все-таки не сможем?

- Я думаю, что нет, время упущено, а менталитет наших авиастроителей застрял в восьмидесятых годах. Например, когда в Красноярске проходил аэрокосмический салон, то почему-то на него приехали все западные авиастроительные компании, но не было ни одного руководителя российского авиазавода. У них все еще ментальность такая - "никуда не денутся, все равно нам денег дадут, и мы будем что-то строить на свое усмотрение". Но так не бывает. А наши заводы демонстрировали в Красноярском крае самолет "Гжелка" стоимостью один миллион семьсот тысяч долларов - такой пятиместный кукурузник. При этом та же компания "Цесна" привезла и демонстрировала свой самолет на пятнадцать мест стоимостью шестьсот тысяч долларов, намного превосходящий эту "Гжелку" по качеству, по дальности полета, по экономичности.

Так вот, "Цесна" уже сегодня готова разместить строительство самолетов малой авиации на территории Красноярского края. Почему именно малая авиация, и почему в Красноярском крае? У нас огромная территория, от Саянского хребта до Северного Ледовитого океана. Край инфраструктурно готов к развитию малой авиации - у нас уже существуют около пятидесяти аэропортов малой авиации, просто они сейчас в запустении. У нас огромная потребность в таких самолетах как раз в связи с освоением месторождений и реализацией крупных индустриальных проектов. Помимо очевидного рынка сбыта у нас есть квалифицированная рабочая сила, дешевая гидрогенерация и потенциальные подрядчики, например "Красмаш", который в свое время выпускал космическую продукцию.

Поэтому Красноярску не имеет смысла конкурировать на рынке тех же микроволновых печей. Зачем? У нас есть очень высокотехнологичные проекты в области микроэлектроники, например связанные с кремнием, наработки по линии Минатома. Другими словами, у Красноярского края есть и конкурентные преимущества, и недостатки. Самый большой из недостатков - это удаленность: четыре тысячи километров до азиатских рынков сбыта, четыре тысячи - до европейских. Следовательно, мы должны производить либо сырье, где доля транспорта невысока, либо, наоборот, высокотехнологичную продукцию. И то и другое является и возможным, и необходимым: причем сырье необходимо для того, чтобы получать тот ресурс, за счет которого можно потом инвестировать в высокие технологии.

- Инфраструктурные проекты, о которых вы говорите, это прекрасно. Но как они связаны с объединением трех субъектов? Неужели именно нынешний статус Эвенкии и Таймыра мешает инвесторам?

- Первое. При объединении мы реализуем доктрину "доноры поглощают реципиентов и развивают их экономику". Очевидно, что Красноярский край с его сильным бюджетом, хорошими кредитными рейтингами, мощной инфраструктурой и большой инвестиционной программой - качественно другой инвестор и лоббист, чем Таймыр и Эвенкия с населением меньше восьмидесяти тысяч и общим бюджетом меньше двухсот миллионов долларов. Второе. Недра края, Таймыра и Эвенкии нуждаются только в комплексном освоении по единому сценарию, потому что большинство месторождений - пограничные. Их нормальное освоение объективно невозможно, если существуют три региона со своими административными и фискальными интересами.

Вот пример. На Таймыре расположены около пятнадцати-двадцати мелких месторождений нефти по двадцать-тридцать миллионов тонн, разработка которых сегодня экономически неэффективна хотя бы потому, что очень дорого стоит одна труба до Диксона. Как только мы разрабатываем проект в Ванкоре и тянем трубу до Диксона, в нее автоматически подключаются еще двадцать небольших месторождений. Тут же экономика Таймыра становится рентабельной - за счет инфраструктуры единого региона.

- Просчитывали ли вы, где могут возникнуть сложности при реализации объединения?

- Сложность только одна - убедить людей прийти на референдум. К сожалению, философия у большинства населения пассивная: "Нас не спрашивали, когда регион разделяли на три субъекта, так зачем же теперь балаган этот с референдумом? Решайте сами!" И очень трудно человеку объяснить, что если уж мы решили следовать демократическим принципам, то давайте следовать им до конца. Поэтому я не призываю людей голосовать на референдуме "за" - я прошу лишь выйти на референдум. В Красноярске, к сожалению, исторически сложилось, что средняя явка на выборах - сорок процентов, к тому же люди устали от выборов.

На северах ситуация несколько иная - в силу объективных причин там сегодня уровень бюджетной обеспеченности на одного человека выше, чем на юге, и люди боятся, что в результате объединения финансирование сократится. Здесь надо вести разъяснительную работу.

- Получается, что в случае одобрения "объединительного" проекта на референдуме никаких рисков в последующем вы не видите?

- Гладко не бывает никогда. Например, сейчас идут изменения в статусе "Роснефти", которая заявила о намерении реализовывать инвестиционный проект по Ванкорскому месторождению, но теперь объединяется с "Газпромом". Возникающий риск мы захеджировали через подписание аналогичного соглашения о сотрудничестве с "Газпромом". "Газпром" начинает масштабную геологоразведку в крае. Есть вопросы по Богучанке: никто уже не обсуждает, нужно или не нужно ее достраивать, но идет конкурентная дискуссия между "Базовым элементом" и РАО "ЕЭС России", как и кто будет этот проект финансировать. Еще одно потенциально узкое место: есть два крупнейших проекта, но где необходимые для их реализации кадры? Освоить на Ванкоре инвестиции в объеме семидесяти шести миллиардов рублей - это не дачный домик построить, нужны специалисты соответствующего уровня. Надо уже сегодня думать о том, чтобы вузы перестраивались и готовили необходимых специалистов, чтобы создавались условия для жизни этих людей. Соответственно, мы ведем работу с нашими вузами, Минобразованием, чтобы был механизм согласования действий ректоров и профессуры с нуждами региона и его крупнейших работодателей.

- Вы не боитесь, что экономический рост объединенного региона окажется чуть ниже, федеральные субвенции закончатся - и регион-донор Красноярск окажется один на один с дотационными Таймыром и Эвенкией?

- А у нас есть выбор? Вступившая в силу реформа полномочий органов государственной власти и межбюджетных отношений мне уже предписала с января этого года как буксиром тянуть эти две территории, я за них уже в финансовом плане отвечаю. Если референдум не состоится, во что я не верю, я и так их буду тянуть, никуда от этого не денусь. Восемнадцать тысяч жителей Эвенкии и сорок шесть тысяч Таймыра растворяются в трех с половиной миллионах жителей Красноярского края, и по разработанной Минфином модели выравнивания бюджетной обеспеченности я не имею права на трансферты. А здесь предлагается некая инвестиционная конструкция, в рамках которой эти территории могут не просто окупать расходы на свое содержание, но и стать полюсом развития для всего края.

- А вы уверены, что федеральный центр будет соблюдать обязательства, взятые им на себя в рамках достигнутых договоренностей?

- Это не договоренность - это проект. Я никогда бы не стал затевать объединение, если бы все строилось по принципу договоренности. Речь идет о проекте, параметры которого фиксируются на государственном уровне. Уже принято соответствующее решение Государственной думой, соответствующие цифры внесены в закон о бюджете 2005 года. После этого выйдет указ президента, который будет предписывать правительству сроки и объемы реализации его обязательств в рамках проекта. Более того, после этого выходит федеральный конституционный закон, в котором будут прописаны определенные гарантии на переходный период и принципы дальнейшего функционирования территории.

- Скажите, а тяжело было вовлекать в этот проект Таймыр и Эвенкию? Там все-таки есть региональная элита, которая в случае объединения теряет свой статус.

- Я вам честно могу сказать, что в Эвенкии и на Таймыре не такие глупые люди, которые держались бы исключительно за свои кресла и за свой статус - людей беспокоят реальные проблемы округов. Статус губернатора Таймыра или губернатора Эвенкии - это не подарок. Если уж там работать по-настоящему, это значит ходить всю жизнь с протянутой рукой на федеральный уровень и просить там подаяния, чтобы сорок шесть тысяч человек жили более или менее нормально. При этом необходимо осознать, что на федеральном уровне абсолютно никто не понимает, что такое северный завоз в Эвенкию, когда караваны кораблей стоят у входа в речку Тунгуску, а уровень воды очень высокий, и пройти невозможно - и надо поймать момент, чтобы заскочить в реку. Поэтому людей беспокоят жизненные вещи - не произойдет ли так, что вдруг с завтрашнего дня после этого объединения мы людей начнем торжественно грузить в самолеты и вывозить с северов, что сразу автоматически будут закрываться школы? Не произойдет ли так, что заработная плата на северах, которая сейчас выше, чем на юге, будет нивелирована до среднего уровня по Красноярскому краю? И когда мы с коллегами-губернаторами вместе садились и обсуждали эту тему, мы обсуждали не дележ кресел, мы обсуждали, как сохранить нынешней уровень бюджетной обеспеченности на северах - вот о чем шла речь.

- В своих нынешних очертаниях Красноярский край и так огромен, а объединение с Эвенкией и Таймыром делает региональный центр еще более удаленным для многих жителей...

- А вы в Конституцию давно заглядывали? Эвенкия и Таймыр не входят в Красноярский край сегодня?

- Входят, безусловно.

- Так о каком объединении мы говорим? Мы говорим об урегулировании правовой коллизии, о ликвидации "матрешечного" статуса. Сегодня жители Эвенкии и Таймыра голосуют за губернатора Красноярского края - но губернатор не реализует свои полномочия на территории Таймыра и Эвенкии. Жители Таймыра и Эвенкии избирают и избираются сами в Законодательное собрание Красноярского края, но ни один закон Красноярского края не распространяется на территорию Таймыра и Эвенкии. Так зачем нужен этот цирк? Ну а что ближе, Москва или Красноярск, - это вопрос спорный. С точки же зрения местного самоуправления объединение ничего не меняет. В частности, будет Эвенкийский район с особым статусом - речь идет о национальных традициях и об особенностях, связанных с проживанием на его территории коренных и малочисленных народов Севера. Но при этом посмотрите: у нас глава района имеет едва ли не больше полномочий и функций, чем губернатор!

- А что делается для сохранения национально-культурной автономии малых народов Севера?

- Сейчас обсуждается ряд предложений - речь идет о программах поддержки коренных и малочисленных народов, об участии этих народов в управлении через так называемый двухпалатный парламент, например через Палату национальностей. Все эти механизмы как раз и будут прописаны в федеральном конституционном законе.