Упасть, чтобы подняться

Андрей Виньков
4 апреля 2005, 00:00

Российские ЦБК не смогут конкурировать на равных с мировыми лидерами рынка до тех пор, пока не сделают рентабельной свою лесозаготовку. Только после этого они смогут покорять более инновационные сегменты

Частный капитал в российском целлюлозно-бумажном бизнесе работает почти пятнадцать лет. Можно подумать, что он уже поднаторел для схватки за мировое лидерство в целлюлозно-бумажной индустрии. Ведь у нас есть очевидные конкурентные преимущества в виде дешевого леса, дешевой энергии и рабочей силы. Несмотря на это мы по-прежнему экспортируем в основном сырье и полуфабрикаты (например, ту же целлюлозу), а российская продукция на мировом рынке как продавалась, так и продается с огромным дисконтом. Более того, выяснилось, что и на этой низкопередельной продукции в списках фаворитов нас нет. На что же уходят усилия наших ЦБК и почему до сих пор никто из их собственников не заявляет крупные инвестиционные проекты, в том числе по развитию глубоких переделов древесины?

На обочине мирового конкурентного процесса

Можно предположить, что развитие российских ЦБК тормозили бесконечные корпоративные конфликты. В ноябре прошлого года произошло знаковое событие: замирились долго враждовавшие крупнейшая лесопромышленная группа России "Илим Палп" и группа "Базовый элемент". Казалось, что вот-вот российские лесопромышленники заявят о чем-то грандиозном, например о масштабной модернизации своих заводов, или о строительстве новых мощностей по варке целлюлозы, или о возведении фабрики по производству гигиенических прокладок. Эти надежды не оправдались.

Конечно же, в соответствии с разработанной чиновниками Концепцией развития целлюлозно-бумажной промышленности до 2015 года планируется ежегодный рост объемов производства, в том числе товарной целлюлозы, на 3-5%, бумаги - на 5-6, картона - на 7-8%. Чиновничий оптимизм основан на некотором количестве имеющихся инвестиционных проектов. Например, Сегежский ЦБК затеял реконструкцию и обновление оборудования по всей технологической цепочке. "Монди Бизнес Пейпа Сыктывкарский ЛПК" подписал контракт с финской компанией Andritz Power на поставку в текущем году оборудования для реконструкции содорегенерационного котла. Комбинат "Светогорск" планирует завершить к лету реконструкцию бумагоделательной машины, существенно увеличив ее производительность. А "Илим Палп" приступает к реконструкции Братского ЛПК.

Несмотря на все эти замечательные усилия, сами бизнесмены признают, что проведенных мероприятий недостаточно. Необходим инвестиционный прорыв, однако он настолько затратен, что не позволит окупить сделанные вложения в разумные сроки. И именно поэтому с задачей хотя бы закрепить за собой с трудом завоеванную долю мирового целлюлозно-бумажного рынка россияне могут не справиться. Доля целлюлозы российского происхождения на рынках Европы и так составляет сегодня 1-2%, а доля российского тарного картона - 4-5%. В этих условиях российская лесобумажная индустрия не может задавать тон на рынке и вынуждена следовать за лидерами отрасли, продавая свою продукцию со значительными скидками. Наши компании производят целлюлозу в основном на оборудовании, которое использовалось европейскими конкурентами почти полвека назад. В итоге расход ресурсов, пока только в натуральном выражении, на российских предприятиях выше, чем на иностранных.

Между тем в мире происходит перераспределение мировых целлюлозных производственных центров и только в ближайшие несколько лет будет введено новых экономичных мощностей более чем на 6,8 млн тонн товарной целлюлозы взамен закрываемых. В одной Северной Америке, в частности, за последние годы закрылись мощности по варке порядка 4 млн тонн целлюлозы. Похожие проблемы и у скандинавских производителей. Что же происходит? Ответ простой: мировые лидеры озабочены переводом производственных мощностей в страны с дешевой себестоимостью производства. Так, финская компания Metsa-Botnia построит в Уругвае комбинат, способный производить 1 млн тонн беленой эвкалиптовой целлюлозы. А скандинавская лесопромышленная корпорация Stora Enso планирует перенести производство целлюлозы из Европы в страны Южной Америки и Азии. До сих пор Россия, несмотря на дешевый лес, оставалась на обочине этого процесса. Причина проста: оказалось, что уругвайские, бразильские, индонезийские целлюлозные предприятия давно уже в состоянии конкурировать с нами по себестоимости целлюлозы (см. график 1, график 2). Так что они в состоянии потеснить нас на многих уже завоеванных рынках.

Нас подкосила лесозаготовка

Впрочем, у отечественных производителей целлюлозы и бумаги остаются шансы потягаться с южноамериканцами. Основное преимущество России - дешевый лес хорошего качества. Комплексная переработка могла бы существенно удешевить производство самой целлюлозы, а за счет ее качества мы смогли бы получить ценовую премию, что дало бы нам хороший задел рентабельности в конкурентной борьбе с чилийцами.

"В России всегда было перепроизводство балансовой древесины, технологических дров и так далее, - считает вице-президент Союза промышленников и лесоэкспортеров Андрей Фролов. - Сейчас, да и в советское время, значительная часть древесины экспортировалась и это не считалось зазорным. Для лесозаготовителей был потребитель в секторе производства пиломатериалов, а вот под балансовую часть бревна покупателя в тех же объемах не было. Ну не производили тогда столько целлюлозы в СССР. Именно на этой основе заложились в советские времена продуктивные взаимоотношения с финнами. Последний гениальный проект Советского Союза - строительство целлюлозно-бумажного комбината на территории Финляндии, в котором имел долю СССР".

На ряд преимуществ россиян указывает также вице-президент московского представительства The Boston Consulting Group (BCG) Франц Йозеф Маркс. В частности, по его мнению, наличие огромных сырьевых ресурсов в России, близость к ключевым рынкам - как Западной Европы, так и Китая (доля последнего в мировом потреблении бумаги и целлюлозы вырастет, по оценкам BCG, с 5% в 2000 году до 18% в 2008-м), либеральное природоохранное законодательство, сравнительно низкая плата за срубленное дерево и конкурентоспособные производственные расходы, уступающие только Чили, а также дешевая рабочая сила, даже при существующем устарелом оборудовании, смогли бы сыграть свою положительную роль в привлечении потенциального инвестора.

В то же время, по словам г-на Маркса, развитию новых проектов в России будут мешать в первую очередь низкая производительность лесозаготовки, широкое распространение невыборочной заготовки и отсутствие нормального финансирования сортовой лесодобычи. Другого пути, кроме механизации для снижения себестоимости и повышения эффективности лесозаготовки, нет.

По мнению заместителя генерального директора по лесообеспечению завода "Монди Бизнес Пейпа Сыктывкарский ЛПК" Калеви Кююренена, "любое крупное предприятие требует устойчивого лесообеспечения и не может поднять производство без развития лесозаготовки. Ведь требуется несколько лет, чтобы построить лесные дороги, научиться эффективно заготавливать лес и экспортировать его в круглом виде. Нельзя построить ЦБК, не наладив лесообеспечение - это бессмысленно".

Но о действительно качественной лесозаготовке в России говорить не приходится. Доцент географического факультета МГУ Владимир Горлов считает, что "самая главная проблема лесников - это дурная репутация. Особенно она плоха у лесозаготовителей. Здесь должна быть выстроена цивилизованная система. Ее пока нет".

Тысяча долларов за гектар

По оценке гендиректора компании "Монди Бизнес Пейпа Сыктывкарский ЛПК" Рината Старкова, чтобы рубить 100 тыс. кубометров леса в год, нужны инвестиции в размере 1 млн долларов. Это цена "входного билета". Но, чтобы этот сегмент лесозаготовки был рентабелен, необходимо строительство лесопильного производства, считают в группе "Илим Палп" (см. таблицу 1). Более того, своя лесопилка может удешевить и расходы на сырье в структуре затрат при производстве целлюлозы. По оценкам Рината Старкова, лесопильное производство мощностью 250 тыс. кубометров обойдется примерно в 40 млн долларов. "Меньшей мощностью делать нерентабельно, большей - проблематично", - считает он. Многие игроки в отрасли уже могут позволить себе пойти на такие траты. В частности, "Илим Палп" значительную часть заявленной инвестпрограммы собирается потратить на лесозаготовку и деревообработку, соответственно 238 млн и 179 млн долларов.

"Напрасно ждать крупных инвестиций для лесной промышленности без четкой уверенности в лесообеспечении, - говорит Калеви Кююренен, заместитель генерального директора по лесообеспечению Сыктывкарского ЛПК. - Ни одна компания не инвестирует в Россию без таких гарантий обеспечения лесофондом лет как минимум лет на пятьдесят и больше. Сегодня в России лес без хозяина. Если бы лес попал в частную собственность, условия для дальнейших вложений стали бы лучше, и самих инвестиций стало бы больше".

Действительно, считается, что собственник лесных угодий будет развивать сеть лесных дорог и ухаживать за своим участками гораздо лучше прежних владельцев. На самом деле эффект от появления частной собственности на лес может быть еще большим.

Один гектар леса в Северной Америке стоит сейчас от 400 до 2,5 тыс. долларов. Естественно, российские компании, обладающие правом собственности на огромные участки леса, также могли бы использовать этот инструмент как залог для собственных капиталоемких проектов. К примеру, крупнейшая в мире целлюлозно-бумажная компания International Paper владеет 3,7 млн гектаров леса. Его стоимость инвестаналитиками Deutsche Bank оценивается в 8,3 млрд долларов. А наша крупнейшая лесопромышленная компания "Илим Палп" контролирует 5 млн гектар леса, таким образом потенциальная ее капитализация - 11,2 млрд долларов. Сейчас "Илим Палп" стоит в десять раз меньше. Так что лес как капитализированный актив мог бы стать базой для строительства новых производств.

Тишью - не наша ниша

Из-за высоких производственных затрат и старого оборудования российские ЦБК вынуждены использовать еще и дешевое сырье. Все это отражается и на ценовой политике отечественных игроков. В результате российские предприятия теряют из-за разницы цен серьезные суммы. Почти двукратный разрыв между индикативным ценами, рассчитываемыми известными экспертами рынка FOEX или Paperloop, и экспортными ценами российских производителей служит хорошим козырем в корпоративных конфликтах. Например, крупнейших экспортеров целлюлозы, Архангельский ЦБК и "Илим Палп Энтерпрайз", не раз обвиняли в занижении экспортных цен структуры, близкие к "Базовому элементу".

Старое оборудование не дает возможности российским целлюлозобумажникам двигаться в "элитные" сегменты переработки целлюлозы. Например, финские компании производят лиственную целлюлозу из березы, которая считается на рынке самой качественной. Финны закупают в России около 15 млн кубометров березы ежегодно и вырабатывают из нее около 5 млн тонн высококачественной целлюлозы, то есть больше, чем все российские комбинаты вместе взятые. Фактически мы отдаем рынок своим прямым конкурентам, утешает только то, что так случилось исторически, еще во времена СССР.

Выходом из непростой ситуации могли бы стать инвестиции в производство конечной продукции из древесины с максимальной добавленной стоимостью - туалетной бумаги, салфеток, прокладок и т. п. "В мире такая тенденция есть: для увеличения доходов лесопромышленные компании инвестируют в производство упаковки и средств личной гигиены - tissue, говорит Константин Глушенков, руководитель отдела маркетинга группы предприятий "Готэк", крупнейшего в стране производителей упаковки. - Эти сектора растут более быстрыми темпами вместе с потребностями производителей потребительских товаров и развивающимися потребностями общества". Хотя в России рост в этих сегментах достигает 10% в год, ожидать, что в ближайшем будущем у нас появятся инвестиционные проекты такого типа, вряд ли стоит - конкурировать здесь придется с хорошо окопавшимся у нас прямым импортом крупнейших мировых лидеров вроде Kimberly Klark и Procter & Gamble. Например, Андрей Фролов считает, что бороться с импортом в секторе tissue практически невозможно: "Это тот сегмент, где международное разделение труда уже фактически состоялось".

Из реально доступных нам сегментов остается только рынок упаковки. Директор по стратегическому развитию компании Андрей Лошкарев считает, что в России кроме рынка упаковки перспективно еще направление журнальных изданий. "Для качественного вида продукции (журналов, этикеток) необходима печать на высококачественной мелованной бумаге, - говорит он. - В России такого уровня бумага практически не производится. Однако спрос на рынке есть. Заинтересованность рынка в мелованной бумаге отечественного производства подтверждают планы завода 'Кондопога' по установке и запуску на предприятии оборудования для выработки мелованной бумаги".

В подготовке текста участвовала Анна Турулина