Насколько хватит тормозов?

На улице Правды
Москва, 04.04.2005
«Эксперт» №13 (460)

Со времен киевского майдана мечта либеральной общественности о том, как падет произвол и восстанет народ, великий, могучий, свободный, откристаллизовалась вполне. Настанет-де час, когда и в России под могучий крик "Гэть злочинну владу!" нынешний режим будет отправлен на свалку истории. Однако еще киевской зимой был момент, когда бархатная мечта дала небольшой сбой. Во время максимального напряжения, когда вдруг показалось, что события могут выйти в неуправляемый режим, даже у московских майданщиков стали проскальзывать тревожные интонации - в том духе, что не слишком ли заигрались. Затем опасность отступила, и в последующих триумфах минутный страх был забыт. Как выяснилось - лишь с тем, чтобы вернуться в значительно усиленном виде. Мелькнувший призрак гайдаматчины - это всего лишь призрак, чего бояться тени? Но революционный Бишкек - это уже никак не призрак, но сугубо реальное напоминание о том, к чему приводят игры со спичками. Напоминание о казавшихся поначалу очень светлыми весенних днях 1917 года, почему-то быстро перешедших в страшное лето, а затем в страшные десятилетия, которыми Россия заплатила за февральское продвижение демократии по бархатному образцу. Вопрос о том, до какой степени наша страна застрахована от бишкекской (или же петроградской) музыки революции - "Запирайте етажи, нынче будут грабежи", - вдруг показался весьма актуальным.

Прогрессистский взгляд на революции крайне оптимистичен, поскольку уже самый факт массового выступления против власти рассматривается как признак достаточно высокого гражданского сознания ("мы - не быдло, мы - народ"). От столь сознательного народа естественно ожидать высокой культуры поведения, безусловно исключающей и уличные схватки, и уж тем более мародерство. Если же народ, который великий, могучий, свободный, начинает сочетать эти превосходные качества с буйным насилием и грабежом, тут же выясняется, что негодными делами занимается вовсе не народ, к ним не способный по определению, а "провокаторы и свергнутые чиновники", связанные с семьей Акаева. В 1917 году это называлось "темные царские прислужники".

Ошибка прогрессистов в том, что они объединяют две разноприродные вещи, не находящиеся между собой в однозначной причинно-следственной связи. Есть общий уровень политической и бытовой культуры (причем, как показывают наблюдения над психологией толпы, этот уровень в результате случайных возмущений может вдруг падать катастрофическим образом - после чего принято сокрушенно констатировать, что вот-де пленка цивилизации оказалась слишком тонкой). И есть инстинкт повиновения. Обыкновенно считается, что власть нельзя трогать руками и отвергать приказания ее агентов, но в какой-то момент массы вдруг осознают, что можно. Утрачивать же этот инстинкт могут люди самого разного культурного уровня - тем более что и сама политическая культура общества не является чем-то гарантированным и бывает подвержена резким флуктуациям. Соответственно, с утратой инстинкта повиновения мы немедленно вторгаемся в область непред

У партнеров

    «Эксперт»
    №13 (460) 4 апреля 2005
    Состояние содружества
    Содержание:
    После развода

    Постсоветские режимы некомфортны и нетехнологичны как для Запада, так и для России. Они обречены. Теперь основной вопрос, как и когда там произойдет смена власти

    Международный бизнес
    Экономика и финансы
    Русский бизнес
    Культура
    Реклама