Наш железный русский фрунт

Максим Соколов
23 мая 2005, 00:00

Массовое мероприятие, которым В. Г. Якеменко 15 мая осчастливил москвичей и гостей столицы, а именно 60-тысячное шествие свезенных из провинции юных белорубашечников, было достаточно впечатляющим, хотя устроителям такого рода массовых акций вряд ли имеет смысл объявлять себя антифашистами. Если большинство персон, которых "Наши" объявили фашистами и с которыми они намерены вести непримиримую борьбу, в действительности к фашизму не имеют никакого отношения, то мероприятие В. Г. Якеменко соответствует всем канонам итальянского fascismo. С заменой черных рубашек на белые (должна же быть какая-то национальная специфика) культ молодости, силы, организованности и преданности вождю, свойственный фашистской эстетике, был воспроизведен идеально.

Но эту двусмысленность еще можно было бы извинить, списав ее на крайнюю неопределенность слова "фашизм" в современном политическом языке, если бы у мероприятия при этом наличествовала хоть какая-то осмысленная прагматика. Но вот как раз с этим все было сложнее. То есть более или менее понятно, что в какой-то момент где-то наверху явилась идея ответить на революционные заклинания и обещания устроить майдан в Москве убедительной демонстрацией силы. В каком-то из романов Юлиана Семенова на вопрос т. Сталина о том, что делать в трудных предвоенных обстоятельствах, т. Ворошилов немедля предлагает провести приграничные маневры: "Попугать никогда не вредно". Конечно, и маневры маневрам рознь. Иногда они исполняют свое пугающее предназначение, а иногда получается нечто в духе "Военных афоризмов" К. Ф. Пруткова: "На берегах Ижоры и Тосны // Наши гвардейцы победоносны".

Но маневры - как те, что заставляют неприятеля и в самом деле призадуматься, так и те, что на берегах Ижоры и Тосны, - имеют то общее свойство, что они представляют собой демонстрацию военной силы. Гвардейцы, которые победоносны, показывают, как они будут повергать врага под нози. На Ленинском проспекте имело место нечто иное, более напоминающее стихотворение В. А. Жуковского "На взятие Варшавы": "Подымай знамена, бунт! // Не пробить вам нашу стену, // Наш железный русский фрунт!" Но как бы ни относиться к фрунтовой науке - считать, что она только мешает настоящей боевой выучке или же находится с ней в полной гармонии, - предполагалось, что строевой балет на плацу не является единственным средством навязывания неприятелю своей воли и наряду с фрунтом есть также иные средства для этого. Недаром железный русский фрунт был возвеличен Жуковским ex post facto, после взятия Варшавы, - а не до этого события, когда все еще было гадательно. В нашем же случае неприятеля загодя устрашали строевой подготовкой "Наших".

На то, конечно, можно возразить, что дело не в самом балете, а в демонстрации организационного ресурса: нам-де ничего не стоит выставить шестьдесят (а надо будет - так и шестьсот) тысяч молодых солдат политической пехоты. Это вам не Хакамадин "Стоп-кран". Бесспорно, при беспрецедентных мерах подготовки (Ленинский - чего сроду не бывало - был перекрыт почти на сутки), при всемерном содействии партийных, советских и хозяйственных организаций можно еще и не такую красоту организовать. Однако есть различие между красотой, устраиваемой при наличии полного повиновения, и отпором крамоле, который надо будет являть в условиях, когда повиновение-то как раз и отказало. Триумф воли, подготовленный в сугубо тепличных условиях, никак не гарантирует, что в сугубо реальных условиях крамолу удастся сдержать, а, пожалуй что, еще и порождает среди правителей шапкозакидательские настроения - безусловно, для них вредные.

Скорее всего, верховные потребители зрелища были заворожены обещанием переломить тенденцию. Многотысячные уличные акции считались сугубо зарезервированными за протестующими и ниспровергающими, акций с полсотней тысяч участников в России не было с 1991 года (причем тогда они тоже были протестующими) - а вот мы выведем на улицы десятки тысяч лоялистов, и все поймут, на чьей стороне народ. Оферта, что и говорить, соблазнительная, тем более что примеры таких лоялистских акций бывали - сбор граждан у Моссовета в поддержку Б. Н. Ельцина в ночь на 4 октября 1993 года, буржуазное шествие по Елисейским полям 13 мая 1968 года в поддержку де Голля и в знак протеста против левацких буйств. Разница, однако, заключается в том, что там речь шла о действительно добровольных лоялистских акциях, не суливших их участникам каких-либо благ (ночью на 4 октября с немалой долей вероятности скорее наоборот) и, естественно, лишенных униформы и балетной выучки. Речь шла о том, что, когда, по мнению гражданина, отечество в опасности, нельзя сидеть дома, а надо, повинуясь зову собственной совести, выходить на улицу. Там сила была как раз в слабости - если уж законопослушные и штатские считают необходимым выйти из дома, значит, затронуто нечто весьма существенное, и просто так власть не сдадут. Отсутствие внешней зрелищности и сугубая бескорыстность участия всегда производят на заинтересованных лиц другое впечатление, нежели красочный марш наемной политической пехоты: "Сегодня за это, завтра за то - пиво, жратву ландскнехту готовь".

Можно было бы пренебречь впечатлением и рассуждать тактико-технически - в том смысле, что обученные ландскнехты обладают явным преимуществом перед рыхлым ополчением из штатских. Правда, еще более явным преимуществом обладают верные присяге обученные солдаты. Когда войска надежны - зачем Якеменко? Когда войска ненадежны - спасет ли Якеменко? Доводы симметричной тактики ("Вашему майдану - наш майдан") нехороши, во-первых, тем, что никакого майдана не нужно, ни нашего, ни ихнего, а заботиться нужно о полиции и об общей лояльности. Во-вторых, тактика несимметрична, потому что революционный майдан берет в осаду и наступает, а Якеменкин майдан должен держать оборону - совсем другой вид пехотных действий, которому никто никого не обучал. Да и вряд ли обучит. Политическая пехота (они же - штурмовики) по природе своей - оружие наступательное, к обороне малопригодное. На кого наступать действующей власти - непонятно, как обороняться оружием бури и натиска - понятно еще менее.