Фантом частной собственности

Максим Рубченко
27 июня 2005, 00:00

Право собственности в России не признается ни государством, ни частным бизнесом, ни каждым гражданином в отдельности, ни обществом в целом. А это значит, что частной собственности в России просто нет

В статье "Пусть отвечают" мы рассказывали о победе компании "Минфин" в судебной тяжбе с Министерством финансов. Сегодня мы продолжаем тему ответственности чиновников перед бизнесом рассказом еще об одном прецедентном случае.

24 мая 2005 года Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) обязал российское правительство выплатить компании "Русатоммет" задолженность по ОГВЗ III серии в размере 100 тыс. долларов плюс компенсацию ущерба и пени. Речь идет об одной гособлигации из числа тех, по которым в конце девяностых был объявлен так называемый дефолт. По условиям выпуска данного государственного займа она должна была погашаться 14 мая 1999 года, однако государство не выполнило своих обязательств и не погасило облигацию в установленный срок.

"Мы приходим в Министерство финансов и говорим: 'Господа, вы должны заплатить', - рассказывает советник генерального директора компании 'Русатоммет' Владислав Гершкович. - Они спрашивают: 'Кому?' Мы говорим: 'Нам - вот есть договор займа'. Они отвечают: 'Подождите полгода, мы подумаем, что с вами делать'. Прошло полгода, они заявляют: 'Не потому, что мы вам что-то там должны, а просто из сочувствия мы решили предложить вам новацию - обмен ваших бумаг на облигации с более поздними сроками погашения'. - 'А если мы не хотим?' - 'А кто вас спрашивает?' - 'Но ведь новация - это юридически добровольное дело'. - 'Ну вы же сами все понимаете'. - 'Тогда мы в суд пойдем'. - 'Это ваше право'".

Уверенность минфиновских чиновников в том, что судебное разбирательство не изменит ситуацию, была небеспочвенной: решение суда гласило, что единственный путь погашения облигаций - это новация. "Мы направили протест в Высший арбитражный суд, но он лишь подтвердил это решение, - рассказывает Владислав Гершкович. - И тогда мы обратились в Страсбург, в Европейский суд по правам человека. Причем сразу по двум основаниям: во-первых, нас лишили собственности, а во-вторых, нас лишили права на справедливый суд".

В августе 2002 года ЕСПЧ обратился с запросом по делу "Русатоммета" в Высший арбитражный суд РФ (ВАС). Реакция последовала незамедлительно: дело отправили на пересмотр к тем же самым судьям. Однако на этот раз результаты судебных рассмотрений были кардинально другими: "Русатоммет" выиграл все слушания и в конце года получил исполнительный лист к Министерству финансов. "Но деньги по листу нам так и не выплатили, - говорит Владислав Гершкович. - Мы обратились в Службу судебных приставов (ССП), но это ничего не изменило. Мы пожаловались в суд уже на ССП, но судья заявил, что судебные приставы вообще не имеют права взыскивать что-либо с Министерства финансов. Тогда мы запросили суд, каким образом можно взыскать свои деньги с Минфина. И в суде нам сказали: 'Вам надо договариваться'".

Тогда "Русатоммет" обратился в суд с требованием привлечь министра финансов к уголовной ответственности по ст. 315 УК РФ "Неисполнение приговора суда, решения суда или иного судебного акта". Решение судьи повергло в шок даже видавших виды юристов: "Так как не существует ни внутренних, ни внешних документов, регламентирующих порядок исполнения Министерством финансов судебного решения, то суд не видит, в чем заключалось бездействие министра финансов по неисполнению судебного решения". Другими словами, министр финансов не написал сам себе приказ о выполнении решений суда и поэтому может их не выполнять.

Безуспешные попытки получить с Минфина деньги по исполнительному листу продолжались два года, после чего "Русатоммет" снова обратился в ЕСПЧ. В 2004 году из Страсбурга пришел ответ: Европейский суд по правам человека принял жалобу "Русатоммета" к рассмотрению, поскольку неисполнение судебного акта является препятствованием доступу к правосудию, что нарушает ст. 6 "Конвенции о защите прав и свобод человека". О результатах этого рассмотрения мы и сообщили в начале статьи.

Впрочем, "Русатоммет" не считает свою победу полной. "Если нарушение права человека на справедливый суд носит системный характер, то есть если оно связано не с неправильным пониманием закона, а с отсутствием закона как такового, что как раз характерно для отношения Министерства финансов к исполнению судебных решений, ЕСПЧ должен дать рекомендации правительству Российской Федерации по исправлению этой ситуации, - говорит Владислав Гершкович. - К сожалению, этого пока не произошло".

Защита государства от частной собственности

В том, что внешнее воздействие на судебную власть жизненно необходимо, Владислав Гершкович абсолютно убежден. "Судебные органы сегодня превратились в клановую организацию, которая защищает не интересы государства, даже не интересы правительства, а только интересы, которые выгодны именно самим судам, - говорит он. - И ничего удивительного в этом нет. Судья принимает решение на основании закона и внутреннего убеждения - так записано в законе о судебной системе. Средний возраст наших судей 40-45 лет, это значит, что им было по 20-25 лет в восьмидесятых, еще при СССР. На каком основании могли формироваться внутренние убеждения этих судей в конце восьмидесятых-начале девяностых годов, когда шел тотальный передел собственности? Кто формирует внутреннее убеждение этих судей сейчас? Начальство, бизнес-партнеры и политическая конъюнктура".

Какая сегодня сложилась политическая конъюнктура в отношении споров о собственности между государством и бизнесом, объяснять не нужно - достаточно вспомнить "дело ЮКОСа". "Маркс и Смит сказали простую вещь: право частной собственности возникает только тогда, когда общество с этим согласно, - отмечает Владислав Гершкович. - В свое время мы сами, с благословения всего народа, отдали собственность в частные руки, а теперь смотрим и говорим - нет, мы так не согласны. И у Ходорковского отбирают ЮКОС, а все общество говорит: "Правильно делают". Могут отнять у других? Могут. Потому что общество должно быть согласно с тем, что вы законно владеете тем или иным имуществом. А если общество в этом сомневается, то у него есть множество способов эту собственность у вас отобрать. В Америке, например, это делают с помощью финансовых механизмов. Там не приходит судья и не объявляет, что вы неправильно себя ведете и поэтому ваша собственность подлежит изъятию. Там вас просто выключат из экономической системы: банки перестанут давать вам кредиты, партнеры перестанут с вами общаться, и в конце концов вы закроетесь сами. Эта система у американцев работает очень качественно, потому что ей уже много десятилетий".

У нас в России столь элегантные механизмы пока не отработаны, поэтому вопрос решается просто и грубо - через использование административного ресурса. Выглядит это все, конечно, диковато, но по сути все вполне закономерно: если общество не может выработать процедуры регулирования отношений собственности, то неизбежно возникают процедуры насилия как способ защиты того же общества от саморазрушения.

В том, что безраздельное господство частной собственности опасно для государства, легко убедиться на опыте крупнейших капиталистических стран. "В США, самой богатой стране, государство уже с частной собственностью не справляется, поскольку не может сгенерировать достаточно ресурсов для решения общественных проблем: пенсионного обеспечения, борьбы с преступностью, - говорит Владислав Гершкович. - Потому что частная собственность оттягивает на себя богатства страны, но не компенсирует обществу эти потери своими налоговыми платежами. Пока все хорошо, государство и частный капитал едины. Но как только государство говорит: 'Слушайте, у меня денег нет на пенсии, больницы, образование', частный капитал отвечает: 'Это - ваши проблемы, мы вам налоги заплатили какие положено, а дальше уже крутитесь сами'".

Твое, мое - все наше

Но западные капиталисты изучали Маркса и понимают, что они владеют собственностью только до тех пор, пока общество с этим согласно. Чтобы общество продолжало признавать их право собственности, они говорят: "Мы решаем многие ваши проблемы - даем вам заработок, платим налоги, занимаемся благотворительностью". Российские частные капиталисты до "дела ЮКОСа" о подобной разъяснительной работе с обществом не заботились и сегодня пожинают плоды в виде призывов к деприватизации и национализации.

Ответные рассуждения о необходимости защиты частной собственности ни к чему не приводят, поскольку российский крупный бизнес признает право чужой собственности не больше, чем судьи Басманного суда или руководство Генпрокуратуры. "Каждый предприниматель, имеющий опыт общения с крупнейшими российскими частными структурами, может вам четко рассказать технологию отъема собственности, - говорит Владислав Гершкович. - Одна промышленно-финансовая группа тебя кидает, обязательно делая при этом видимость честной игры. Они сразу нахрапом пытаются тебя обмануть, но если ты выстраиваешь юридически грамотную защиту, то через пару месяцев с ними можно договариваться на нормальных бизнес-условиях. Другая крупнейшая финансово-промышленная группа сразу тебя грабит. У них для этого есть три подразделения. Первое - это люди в галстучках-костюмчиках. Их всегда можно узнать на всяких бизнес-тусовках по разговорам: 'У вас надо все забрать, потому что вы работать не умеете'. От них веет ощущением абсолютной власти и абсолютной своей правоты - 'мы можем делать все, что хотим'. Они с тобой разговаривают о бизнесе, великосветских новостях, а потом делают тебе откровенно грабительское предложение: мы покупаем ваш актив за десять долларов. Ты говоришь - как же так, это же стоит миллион! Они отвечают - наше дело предложить, если вы не согласны, вместо нас придут люди, менее склонные к анализу. И если ты все-таки отказываешься от их предложения, в дело вступает другая команда, которая действует через силовые структуры и прикормленные суды. А если и это не помогает, начинает действовать третья команда - откровенные беспредельщики. Там фабрикуются дела, 'заказываются' люди, в общем - все по полной программе".

Помните, Глеб Жеглов говорил: "То, что вы не сидите в тюрьме, - это на ваша заслуга, это наша недоработка". Так вот, лозунгом крупного российского бизнеса могли бы стать слова "То, что вы владеете какими-то активами, - это не ваша заслуга, это наша недоработка".

"Спрашивается - можно ли говорить о частной собственности, когда существуют мощнейшие структуры, которые просто не признают твоего права на собственность и отберут ее при первой же возможности? - рассуждает Владислав Гершкович. - А признаем ли мы право собственности друг друга на личностном, бытовом уровне? Нет. Если есть возможность - тырим. Даже если нет такой возможности - все равно попытаемся друг у друга что-нибудь украсть. А потом кричим, что государство должно защищать частную собственность. Получается, что сегодня государство нужно, чтобы оберегать меня от соседа. Но государство, которое будет оберегать соседа от меня - не нужно никому".

Таким образом, право собственности в России не признается ни государством, ни частным бизнесом, ни каждым гражданином в отдельности, ни обществом в целом. А значит, по Марксу, права частной собственности в России просто нет - это миф, фантом. В этих условиях удивляться, что суды не защищают частную собственность от государства, а само государство без оглядки на законы лишает собственности своих граждан, просто странно - а как может быть иначе?

Проблема лишь в том, что такая ситуация исключает саму возможность формирования сколь-нибудь долгосрочной стратегии как на уровне отдельного гражданина, так и на уровне предприятий, и на уровне государства в целом. Ведь как только у нас меняется власть, у нас меняются законы, меняются собственники, меняются все правоотношения в стране. И поэтому каждые парламентские и президентские выборы для нас - точка бифуркации с малопредсказуемыми последствиями.

Учитесь уважению

Решение этой проблемы одно - нужно научиться уважать собственность другого человека. И тогда вы сможете просить, чтобы он уважал вашу.

Существуют три способа добиться этой цели. Первый - самоорганизация и саморегулирование общества. "Если вы как гражданин сознаете, что деньги, заплаченные вами в бюджет, делают вас совладельцем всей государственной собственности - 'Газпрома', РАО 'ЕЭС России', железных дорог, трубопроводов, - вы начинаете ценить и уважать частную собственность, как свою, так и своего соседа. Но мы же - народ анархистов, мы не любим государство, - сокрушается Владислав Гершкович. - Иногда мы с ним вынужденно пересекаемся, но чаще всего нас просто распирает от ненависти к государству: эти гады-чиновники жируют за наш счет, вымогают взятки, ничего не делают. Мы говорим, что чиновники не умеют распоряжаться деньгами, и поэтому мы им денег просто давать не будем - и не платим налоги. При этом мы не ставим перед государством, перед исполнительной властью никаких задач, и вся мощная государственная машина начинает жить по собственным законам, а государственные посты занимают ушлые случайные люди".

Второй путь - научиться воздействовать на государственную машину с тем, чтобы заставить ее защищать частную собственность в стране. Этим путем идет "Русатоммет". "Наш интерес не в том, чтобы просто получить деньги, - объясняет Гершкович. - Нам интересно заставить этого прогнившего прокурора или судью работать. А если мы понимаем, что не можем заставить их работать, значит, нам интересно снять их с должности и поставить на их места других людей. И нам интересен механизм - как это можно сделать. То, что мы делаем, - это в полном смысле слова научное исследование с целью понять, как устроена государственная система, как она работает, какие силы приводят ее в движение".

И наконец, третий путь научить уважать собственность - заставить нас работать и отвечать за себя. Мы привыкли считать, что это практически невозможно. "Однако за границей уже придумали решение, - отмечает Владислав Гершкович. - Надо дать нам денег, чтобы мы могли купить себе товары, а потом заставить нас эти кредиты отрабатывать. И они это уже делают, а мы бороться с этим не можем, потому что не имеем идеологии, которую можно этому противопоставить. В конце концов это приведет к тому, что придут китайцы, американцы, японцы и заберут у нас это государство. И мы сами им с радостью его отдадим, потому что не знаем, для чего это государство нужно и как с ним обращаться".