Хозяйки второго солнца

Тигран Оганесян
4 июля 2005, 00:00

Франция выиграла термоядерную гонку: она объявлена страной - хозяйкой ИТЭР. Впрочем, проигравшая ей в финале Япония получит хорошие откупные

В прошлый вторник на очередном совещании министров шести стран - участниц суперпроекта "Международный термоядерный экспериментальный реактор" (ИТЭР) в Москве страной-хозяйкой выбрали Францию. Проигравшая в финале Япония в качестве серебряного приза получила официальный статус "страны-нехозяйки" (the non-host country) реактора (этот неуклюжий чиновничий неологизм, к сожалению, пока еще не нашел адекватного перевода на русский язык), означающий определенный набор дополнительных привилегий.

Принципиальное решение о поддержке объединенной Европой кандидатуры французского Кадараша как будущего места строительства ИТЭР было принято 26 ноября 2003 года на заседании научно-консультативного комитета ЕС в Брюсселе. Тогда вне игры оказался единственный европейский конкурент Кадараша - испанский Ванделлос: в обмен на отказ от дальнейшей борьбы ЕС предоставил Испании право быть хозяйкой административной штаб-квартиры европейского отделения проекта. Вскоре после принятия решения о едином кандидате от Европы из конкурентного списка выбыл и канадский Кларингтон.

Французский Кадараш помимо ЕС поддержали Россия и Китай, а главные соперники французов - японцы, лоббировавшие строительство реактора у себя (в районе рыбацкого поселка Роккасе Мура), в ответ привлекли на свою сторону двух других участников международного мегапроекта - США и Южную Корею.

Многие эксперты, по-видимому, находясь под впечатлением от сильного упрощения ситуации с выбором (либо Франция, либо Япония), тогда наивно предположили, что строительство реактора начнется уже в июле 2004 года. И определенные основания для такого оптимизма у них, безусловно, были: по предварительному графику, согласованному всеми странами - участницами ИТЭР, окончательное решение по главному спорному вопросу должно было быть принято не позднее конца 2003 года.

Разброс термоядерных цен

Однако оба конкурирующих блока сдаваться не желали. Ровно через год после выдвижения ЕС единой кандидатуры Кадараша, 25-26 ноября 2004 года,, снова собравшись в Брюсселе, еврочиновники от науки, уставшие от бесконечных препирательств с японскими партнерами-соперниками, сделали ход конем. Японии почти в ультимативной форме было предложено либо смириться с поражением и приступить к обсуждению условий почетной капитуляции, либо вообще выйти из числа участников проекта.

12 апреля 2005 года по итогам нового раунда переговоров между министром образования, науки и технологий Японии Нариаки Накаямой и комиссаром ЕС по науке и технологиям Янешом Поточником было достигнуто соглашение о том, что официальное решение о месте строительства ИТЭР должно окончательно оформиться в июле этого года на очередном саммите "большой восьмерки" в Великобритании. Однако после того, как столь желанный для французов и их группы поддержки результат с опережением графика был достигнут министрами "шестерки" в российской столице, июльская встреча в верхах в части, касающейся ИТЭР, становится не более чем церемониальной процедурой.

Подействовал на японцев ноябрьский термоядерный ультиматум ЕС или нет, сказать однозначно не беремся, но нельзя не отметить, что чрезмерно затянувшаяся пауза взорвалась победной "Марсельезой" аккурат за двое суток до официального истечения срока его действия.

К слову сказать, на официальном интернет-сайте американской программы FIRE, крупнейшего проекта - конкурента ИТЭР, на протяжении последних нескольких лет висит "счетчик" основных политических дат термояда, и сразу после оглашения итогов московского совещания 28 июня первую строчку в этом своеобразном хит-параде занял дедлайн по срокам заключения итогового соглашения о строительстве ИТЭР (уже 29 июня, например, счетчик показывал 185 дней).

Принятое в Москве многотрудное решение о выборе площадки было зафиксировано всего на одном листе бумаги. Что же касается итогового соглашения по ИТЭР, то его черновой вариант к настоящему времени насчитывает чуть ли не тысячу страниц текста. Даже исходя из формального объемного соотношения этих двух документов делать предположения о реальных сроках начала практического этапа сооружения термоядерного реактора сегодня преждевременно. Но дело здесь не только в количестве страниц. Слишком многие скользкие моменты по-прежнему остаются предметом ожесточенного закулисного торга как между главными сторонами счастливо разрешившегося конфликта относительно места строительства ИТЭР (ЕС и Японией), так и между прочими участниками проекта.

Особенно много вопросов касается финансовой составляющей проекта. Наиболее популярная суммарная цифра на сегодняшний момент - 10 млрд долларов. Так, в официальной версии топ-менеджмента ИТЭР, само строительство оценивается в 5 млрд долларов и еще 5 млрд составят операционные расходы на поддержание будущего реактора в рабочем состоянии в течение двадцати лет его тест-эксплуатации. Чиновники, правда, оговариваются, что речь идет о "текущих долларах", тем самым оставляя себе определенное пространство для последующих валютных маневров.

В большинстве же мировых СМИ чаще фигурирует сумма в 10 млрд евро (12-12,5 млрд долларов), из которых чуть более 4,5 млрд приходится на этап строительства. Есть, впрочем, и масса других вариантов, скажем, в пресс-релизе ЦОС Росатома, разосланном журналистам накануне московского совещания, говорится, что "общая стоимость проекта оценивается в 13 млрд долларов, из них 4,7 млрд долларов будет затрачено на капитальное строительство демонстрационной установки".

Конечно, такой разброс по деньгам не есть следствие финансово-экономической некомпетентности топ-менеджеров термоядерного проекта. Просто-напросто денежные оценки такого рода мегапроектов со множеством неизвестных по определению не могут быть изначально точными (относительно близкой аналогией ИТЭР, как по финансам, так и по широте участия различных стран, можно считать разве что проект Международной космической станции, "разбор полетов" которой уже приобретает скандальный характер).

Но в том, что реактор все-таки строить будут, сегодня уже не сомневается практически никто. По оценкам ряда независимых аналитиков, на реализацию широкомасштабных программ по управляемому термоядерному синтезу (УТС) за последние полвека ушло порядка 30 млрд долларов, причем около половины этой суммы приходится на Соединенные Штаты, и едва ли любознательное человечество захочет, чтобы в XXI веке все эти деньги просто растворились, тем более что технологические успехи последних десятилетий очевидны.

Как отметил в интервью "Эксперту" один из "духовных отцов" проекта ИТЭР академик РАН Евгений Велихов, уже на стадии непосредственного проектирования ИТЭР (то есть по большей части в 90-е годы и в начале нынешнего столетия) шесть его участников потратили в общей сложности порядка 2 млрд долларов: "Конечно, стопроцентной гарантии того, что далее нам удастся четко уложиться в план (как по финансам, так и по срокам) у меня нет, но до сих пор в рамках проекта это делать в целом как-то удавалось".

Дополнительные переживания за судьбу термоядерного проекта, безусловно, должны были вызвать и предельно лаконичные комментарии чиновников от науки на московской пресс-конференции 28 июня относительно специфических нюансов распределения ролей и материальной ответственности каждой из шести стран - участниц проекта. В частности, явно не в восторге от предоставляемого проигравшей Японии "привилегированного пакета" услуг и компенсаций аутсайдеры программы ИТЭР Китай и Южная Корея, которые, по меткому выражению академика Велихова, "купили за деньги билет в будущее" и теперь чувствуют себя обделенными.

В связи с этим стоит отметить, что в японских СМИ сегодня активно муссируются слухи о том, что именно позиция Китая, жестко лоббировавшего Кадараш, стала одним из главных аргументов, склонивших чашу весов не в пользу Роккасе Мура. Менее ясны мотивы США, которые поначалу поддерживали японцев, но в итоге все-таки предпочли французский вариант, по-видимому, посчитав, что и дальше тянуть время в важнейшем научно-технологическом начинании XXI века недопустимо. Наиболее очевидным стимулом для ускорения процесса выбора площадки ИТЭР (повлиявшим в том числе и на изменение американской позиции) можно считать текущую ценовую конъюнктуру мирового рынка нефти: новые исторические рекорды цен способны сегодня вывести из состояния медитации даже самого отъявленного приверженца философии ничегонеделания.

Что кому достанется

Какие же привилегии в итоге получила Япония? Пока нечетко структурированный их список содержится в специальном приложении к совместной декларации совещания министров шести стран - участниц термоядерного проекта в Москве, довольно вычурно названном "Роли страны-хозяйки и страны-нехозяйки проекта ИТЭР".

Перечислим наиболее вероятные позиции, по которым японцы могут рассчитывать на удачный для себя исход дальнейших переговоров. Прежде всего представитель Японии - кандидат номер один на должность административного руководителя всего проекта (конкретные персоналии пока неизвестны, но как один из вариантов можно предположить выдвижение нынешнего и. о. главного администратора ИТЭР Ясуо Шимамуры). Далее, японцы скорее всего получат 20-процентную квоту в управленческом персонале проекта (при том что французы, согласно приложению к декларации, должны получить40%, а остальные четыре участника, включая Россию, - по 10%). Те же 20% могут достаться Японии и в будущих контрактам на строительство реактора (предварительная схема распределения оставшихся 80% полностью совпадает с раскладом по персоналу).

В рамках неформальных договоренностей предполагается также, что ЕС возьмет на себя часть финансовых расходов Японии (называется даже точная цифра - 339 млн евро) по сооружению на ее территории либо тест-установки для отработки физических свойств новых конструкционных материалов термоядерного реактора, либо новейшего суперкомпьютерного центра. На основании информации, которой в беседе с корреспондентом "Эксперта" поделился академик Велихов, можно предположить, что в Японии будут реализованы оба этих дополнительных проекта, но европейцы обещают "поучаствовать деньгами" лишь в одном из них. По словам г-на Велихова, "в Японии может быть построено сразу несколько новых объектов для ИТЭР. Прежде всего это демонстрационная станция, на которой мы заложим совершенно новые материалы, с перспективой их разработки в течение десяти-пятнадцати лет (речь в первую очередь идет о нанотехнологиях, и особенно большая потребность в радиационно стойких материалах). Там же планируется собрать новый, самый мощный в мире суперкомпьютер (японцы уже объявили, что он будет выполнять несколько квадриллионов операций в секунду), а для этого суперкомпьютера, в свою очередь, необходимо будет создавать новое программное обеспечение, сложнейшие промышленные коды. Наконец, сейчас обсуждается вопрос о строительстве в Японии дополнительного небольшого токамака (мини-ИТЭР). Зачем? Дело в том, что все уже имеющиеся токамаки построены на старых физических принципах, а за последние десять-пятнадцать лет наука сильно поменялась, и всю эту новую теорию нужно экспериментально проверять".

Затраты на строительство этого японского "мини-ИТЭРа" оцениваются далеко не маленькой суммой - от 1 до 2 млрд долларов. Однако наиболее ценным подарком стране-нехозяйке выглядит уже следующая "итерация" долгоиграющего термоядерного проекта: сооружение прототипа коммерческого реактора. Если первая стадия (строительство и эксплуатация ИТЭР в Кадараше) завершится успешно, Япония будет обладать преимущественным правом на то, чтобы стать страной-хозяйкой коммерческого прототипа реактора (ЕС уже обещал отдать свой голос японцам). Таким образом, по совокупности перечисленных позиций Япония вполне может считать себя если и не полноценной победительницей, то, по крайней мере, стороной, добившейся весьма серьезного задела для национальной экономики в обозримой перспективе.

Что же касается нынешнего главного триумфатора - Франции, то ее богатый урожай с удовольствием подсчитывается местными политиками и учеными уже сегодня. Новые рабочие места, мощный приток мозгов, миллиардные заказы национальным предприятиям, наконец, существенный рост международного рейтинга страны как в политическом, так и в экономическом плане, - всех этих больших и маленьких радостей французам вполне хватит как минимум на пару-тройку ближайших десятилетий.

Прочим же участникам проекта ИТЭР остается прежде всего рассчитывать на туманную пока коммерческую отдачу и пытаться ухватить с барского стола все что можно в рамках отведенной им десятипроцентной квоты. Разумеется, кое-что достанется и России, которая помимо понятного удовольствия от участия в глобальном мегапроекте вполне может претендовать на часть заказов по сверхпроводниковым технологиям, компонентам магнитных ловушек и программному обеспечению.