"Я не рисую никаких апокалипсисов"

19 сентября 2005, 00:00

2005, N34 (480)

Главный вывод, который можно сделать из слов господина Христенко, - будущее российской промышленности всецело зависит от интересов государства, а не естественного в таких случаях союза общество-государство-бизнес как в финансово-экономическом плане, так и в политическом.

Как можно объяснить слова министра об инфраструктуре, понятии, прежде всего зависящем от экономического и социального развития государства, если для него "...инфраструктурная отрасль по определению монопольна"? Государственный капитализм? Тогда так и скажите нам: да, в России государственный капитализм и забудьте о своих частнособственнических интересах, прибыльном росте, создании стоимости и повышении капитализации. Может ли одно лишь государство быть "...в состоянии эти сетевые структуры создавать и поддерживать в рабочем состоянии"? Конечно, нет. Этого не может себе позволить ни одно развитое государство мира. Все сегодня определяется конкурентоспособностью, мобильностью и эффективностью. Наглядный пример положительного "инфраструктурного" преобразования - Канадские национальные железные дороги. В 1995 году государство приняло решение о приватизации монополии, IPO и дальнейшем развитии стратегически важного актива для всего североамериканского региона. По итогам первого квартала 2005 года Canadian National продолжает оставаться лидером по операционному отношению затраты/доход (69,2%) среди основных железнодорожных компаний Северной Америки. Ее рыночная капитализация - 18,953 млрд долларов, стоимость акции с 1996 года выросла в 7,8 раза. Разве настолько эффективно работает сегодня российское ОАО РЖД (отношение затраты/доход - 91%, рентабельность продаж - 4%)? Разве это тот случай, когда можно бравировать "реформой монополии" только лишь потому, что так "государству выгодней"?

Министр говорит о геологоразведке? Хорошо! Пусть государство инвестирует в потенциальные и доказанные запасы природных богатств России, создает их стоимость, рассчитывает потоки будущих прибылей, повышает инвестиционный интерес к регионам, в которых они расположены. Но пока дальше разговоров эта тема в России не продвинулась. А ведь инвестируя сегодня в невозобновляемые запасы того же углеводородного сырья, государство сможет обеспечить эффективную работу добывающей индустрии не на одно десятилетие. По этому принципу пошли многие государственные зарубежные нефтегазовые компании - сегодня они лидеры в мире по инвестициям в разведку и добычу. Способно ли российское государство идти на такие затраты, ведь у нас, ввиду климатических условий, континентально расположенные месторождения требуют значительной самоотдачи и вложения усилий? У господина Христенко нет ответа.

Зато он с гордостью говорит о введенных в эксплуатацию 20 млн тонн трубопроводных мощностей и с легкостью рассуждает об их 5-15-процентных запасах. Ну как же так? Что, и планируемые 50 млн "восточносибирских" тонн будут уходить мимо российского рынка? В России уже сложилась лишенная всякой логики ситуация: среднегодовой рост добычи начиная с 2000 года составил 8,53%, переработки - 0,37%. Кто же виноват в сегодняшнем росте цен на бензин на внутреннем рынке? Цена корзины ОПЕК? Биржевые спекулянты? Мировые ТНК? Да нет. Развивая лишь одну "трубу", можно очень просто задушить любой внутренний экономический рост. Переработка нефти и газа по современным технологиям должна стать основной темой в речи министра по промышленности и энергетики.

Что же нам может предложить господин Христенко в развитии российской энергетики, кроме "кластерной политики" и "450 субъектов законодательной инициативы"? По сути, ничего.

Создать национальную компанию по производству медицинской техники и специализированного оборудования и способную конкурировать на мировых рынках с американскими и европейскими производителями.

Создать национальную компанию в машиностроительной индустрии, способную предлагать своим клиентам диверсифицированную продукцию - от качественных автомобилей до индустриального проектирования и строительства.

Разве мало действительно значимой работы для многих министерств и правительства РФ? Разве только о трубопроводе должны быть помыслы министра промышленности и энергетики? Разве нужно для экономики и промышленности государства что-то лучшее, чем слова, воплощенные в дело?

К сожалению, господин Христенко своими словами только подтвердил, что сегодня в России нет четкой, грамотной, адекватной и конкурентоспособной стратегии развития промышленности и энергетики государства.

Подосенов Дмитрий Николаевич

Теперь есть о чем думать и спорить

Виктор Христенко принадлежит к той категории министров, которые стараются особенно не светиться: говорят редко и если заявляют свои взгляды, то делают это в самых обтекаемых выражениях и в самом общем виде. Стоило же ему внятно и более или менее последовательно изложить свои взгляды - вместо обычного безразличного бухтения завязывается содержательная и вполне актуальная дискуссия о промышленной политике России и путях развития нашей страны.

Содержательная при этом не значит не критическая. Промышленная политика вещь сколь необходимая, столь и не однозначная. И не случайно среди откликов есть и развернутые возражения Христенко по существу (принципам промышленной политики), и короткие реплики на тему о "правильных словах" и "корыстных интересах бюрократии".

Впрочем, ругать Христенко за сказанное им в любом случае было бы совсем не верно. Ибо важен сам факт развернутого и основательного высказывания человека, который, собственно, и проводит промышленную политику страны. Причем, судя по интервью, позиция у Христенко действительно есть - это не набор ситуативных соображений и не переложение общих мест из посланий президента, а именно цельная позиция человека, занимающегося практической деятельностью.

Теперь мы можем соглашаться или не соглашаться с министром, теперь мы можем оценивать его взгляды, теперь мы знаем, чего он хочет и как видит промышленную политику. Более того, теперь мы можем не только аргументированно спорить с ним, но и воспринимать логику его аргументов, оценивать сигналы, которые государство намерено подавать бизнесу.

Когда наш читатель господин Подосенов пишет: "Главный вывод, который можно сделать из слов господина Христенко, что будущее российской промышленности всецело зависит от интересов государства, а не естественного в таких случаях союза общество-государство-бизнес", он во многом прав. Но правы и те, кто видит в словах Христенко о действиях государства в инфраструктурных отраслях не только идеологию госкапитализма, но и реальные контуры промышленной политики, в перспективе способной обеспечить развитие российской экономики.

Нужна ли нам многокластерная экономика в ТЭКе? Эффективна ли будет сетевая монополия государства в инфраструктурной отрасли? Не слишком ли промышленная политика по Христенко завязана на развитии экономики, обслуживающей экспорт ресурсов? Все эти вопросы далеко не праздные и в практической плоскости не решаются однозначно.

Тут действительно нужна дискуссия, причем хоть сколько-нибудь осмысленной она будет лишь в том случае, если мы будем знать цели и приоритеты тех, кто ее проводит. И не на уровне общих заявлений президента или премьера по телевизору. А на уровне конкретных делателей.

Андрей Громов