Уединенные в ландшафте

Николай Кононов
19 сентября 2005, 00:00

Петрозаводские бизнесмены попытались сделать товаром отдых в российской глуши. При поддержке европейских партнеров они обучают карельских фермеров искусству гостеприимства. Турпродукт получается с сильным национальным колоритом

Толпы туристов слонялись по пристани в Кижах. В ларьках продавали кальмаровую стружку под пиво. Одни теплоходы отчаливали, другие тотчас подходили. Если бы мы не знали, что через несколько часов будем пить чай в доме постройки XIX века на отдаленном от цивилизации острове, сильно бы расстроились. Но мы знали, а потому терпеливо сносили гримасы цивилизации.

На остров Еглов нас везли на моторке. Мы неслись по озерам с водой цвета предгрозового неба, по берегам промелькивали часовни, выглядывающие из леса, древние камни, дома с ужами на наличниках и солярными знаками на полотенцах; деревни с людьми - особенными, северными, с уникальным говором и взглядом на мир. Красота нечеловеческая!

В Прионежье природа создала такие ландшафты, что для жителя мегаполиса простое пребывание там - уже отдых. Приобщиться к этой благодати теперь позволяет зарождающийся в Карелии "сельский туризм". Бизнес этот потрясающе прост: хозяин деревенского дома принимает гостей на постой на несколько дней (европейский вариант) и несколько недель (карельский). При этом владелец этого бревенчатого турзаведения обеспечивает постояльцев полным пансионом и развлечениями. Гостю ни о чем заботиться не нужно.

Хозяин одного из гостевых домов, в которых мы жили, рассказал нам историю про семейную пару. Муж с женой приехали из Питера и за неделю лишь один раз сходили в озеро на кижанке (тип лодки с парусом). Все остальное время, как герои фильма Смирнова "Осень", они не выходили из дома. Никакие развлечения им были не нужны - они отдыхали от города.

Был еще один клиент - миллионер, один из совладельцев компании Nestle, когда закончился отпуск, перед самым отъездом сел на причал и долго смотрел на волны. Когда хозяин позвал его и сказал, что так можно и на самолет опоздать, он развернулся и произнес: "Валерий, это гениально!" - прыгнул в машину и уехал.

Рефери - отец Азолин

Юрий Наумов, председатель Ассоциации владельцев сельских усадеб "Усадьба", развивающей деревенский туризм в Карелии, живет в доме 1880 года постройки и каждый вечер пьет с гостями чай на крыльце. Перед крыльцом - баня, лодки на берегу и дальние шхеры в тумане. Пока мы сидели и разговаривали, на столе дымила, распугивая комаров, сандаловая спираль. Комары здесь сущие звери - враги номер один сельского туризма. Если не придумаешь, как с ними бороться, ни один турист в Карелию не захочет вернуться.

Наумов - человек с героическим прошлым. Ходил на коче "Помор" по Белому морю и на Шпицберген, а на лодьях "Вера", "Надежда" и "Любовь" - в Святую Землю через Волго-Балтийский канал, Дон, Азовское море и Босфор. Путь этот участники похода назвали "из карел в евреи". В конце 90-х годов Наумов начал принимать гостей в своем старинном доме и зарабатывать на жизнь. Собственно, тогда ему в голову и пришла идея разработать программу развития сельского туризма и раскручивать в Карелии именно этот вид отдыха.

- Мы с моим другом Сергеем Куликовым подали заявку в программу приграничного сотрудничества ТАСИС, - рассказывал Наумов за чаем. - И выиграли. Называлась наша заявка Institution Building Partnership Programme: "Развитие сельского туризма на основе рационального использования природных и культурных ресурсов". Нас, группу хозяев сельских домов, отправили на пять дней в Ирландию на стажировку. Там я и понял разницу между тем, как надо принимать гостей, и тем, как сельский туризм устроен у нас.

В Ирландии будущих туроператоров из Карелии научили элементарным правилам гостеприимства, бухгалтерии и даже маркетингу. Сегодня стажировки продолжаются - уже для новых хозяев, а созданная Наумовым ассоциация "Усадьба" бесплатно консультирует новичков по вопросам туристического бизнеса, указывает на мелочи, о которых гость может и смолчит, но неудовольствие затаит (см. "Избранные советы хозяину гостевого дома").

Сам Наумов принимает гостей на Еглове до осени. Печь начинает топить, "когда северик задует". Его хозяйство имеет преимущество перед многими другими. Он предоставляет туристам уникальную услугу - жизнь в деревенском доме XIX века, где воссоздана эпоха, реконструированы предметы, приметы и обычаи. Дом на Еглове - первая в истории русского туризма гостиница с комнатами, где в потолочную балку забито кованое кольцо для зыбки, а на длинных полках выставлена деревянная посуда. Напротив печи стоят кросна с резным веретеном - в плохую погоду можно научиться ткать.

Бизнес на туристах прост: хозяин деревенского дома принимает гостей, обеспечивает им полный пансион и развлекает

Вечером мы ужинали за длинным столом, в окошко были видны темные контуры лодок у причала и деревянная часовня.

А вот у Владимира Пучкина, соседа Наумова, дом новый и условия не отличаются от городских: есть электрогенератор, туалет городского образца, футбольные ворота во дворе. Когда наша моторка подходила к деревянному причалу Пучкина, его гости как раз тренировались перед решающим матчем сезона 2005 года.

Каждый год егловцы принимают участие в чемпионате Кижей по футболу. Его проводит священник Николай Азолин, окормляющий Кижскую волость. Батюшка - уроженец Парижа, русский эмигрант в третьем колене. Несколько лет назад приехал в Петрозаводск в составе делегации православных журналистов, влюбился в петрозаводчанку и остался. Теперь отец Николай каждое лето судит матчи на единственном в районе большом поле: острова "рубятся" шесть на шесть.

Впрочем, Кижи поражают в самое сердце не только потомков эмигрантов, но и коренных европейцев. У Владимира Пучкина мы застали англичанку Элизу с мужем Франческо.

Для приличия повосхищавшись Kremlin, exotic train to Petrozavodsk и Kizhi, Франческо признался: "На самом деле мы едем за russian experience". Я налил еще и спросил, в чем заключается "русский опыт". Франческо со сдержанной ненавистью посмотрел на стакан, произвел над собой видимое усилие, выпил и наконец ответил: "Все дело в людях, в разговорах. Мы сидим каждый вечер за столом и просто трепемся. Ну, рассказываем истории, пьем вот это. После таких посиделок никакой каякинг и рыбалка не нужны. Это - как бы лучше сказать... экзистенциально".

Иностранцы, приехавшие реализовывать свое "право на experience", - практически треть всей клиентуры "Усадьбы".

Впрочем, случай Наумова, владеющего старинным домом, не совсем типичный. Большинство членов ассоциации - это хозяева, дома которых не считаются памятниками архитектуры. Один из таких домов (по слухам, самый гостеприимный в регионе) стоит на берегу Онежского озера в деревне Тамбицы.

Особенности русского сельского туризма

На причале в Великой Губе в шортах и шлепанцах нас встретил сам хозяин тамбицкой усадьбы Валера Торопчин. Торопчин - личность не менее героическая, чем Наумов. Альпинист, кандидат в мастера спорта, в прошлом он руководил первыми подъемами по километровым стенам, призер чемпионатов СССР. Место под свой дом он искал два года - отсутствие людей и наличие грунтовой дороги оказались решающими факторами.

По дороге в Тамбицы он показывал нам деревянные часовни, к которым местный батюшка приставил его смотрителем. Магнитола хрипела техночастушки срамного свойства с припевом "Хорошо, хорошо! Ну давай, сынок, ишо!". Когда до очередной часовни оставалось метров пятьдесят, Валера приглушал звук и истово крестился, а еще через пятьдесят метров снова включал магнитолу.

По мере приближения к Тамбицам какое-то внутреннее русское чутье все настойчивее подсказывало мне, что без масштабного пьянства не обойдется. И точно - как только мы разместились на втором этаже дома в комнате с кабаньей шкурой, нашему вниманию был предъявлен бар со стойкой и разнообразными бутылками. На столе чернели горы копченого сига. Торопчин налил за приезд.

После застолья в баре назревала баня по-черному - традиционное карельское мероприятие. Но трапеза затянулась - хозяин, узнав, что я тоже имею некоторое отношение к альпинизму, долго справлялся об общих знакомых и травил байки. Через полчаса к нам присоединился Толян - просквоженный всеми северными ветрами человек, прошедший на СРТМе (средний рыболовный траулер морозильный) Атлантику, Белое и Баренцево моря. Для Торопчина Толян - работник-универсал: веники вяжет, сети ставит, рыбу коптит, мотору Yamaha устраивает ежедневный тест-драйв, гостей увеселяет...

Через час пузатая бутылка эксклюзивной очищенной водки была пуста. Валера повел нас смотреть на баню и флот, на котором катает гостей, - кижанку под парусом и две моторки. В бане все было классически: шляпы, подстилки, веники, разговоры, тусклое, запотевшее окно и холодное пиво. На стене предбанника неприлично алело плюшевое знамя с Лениным и предложением пролетариям соединиться - на украинском языке.

- Из Днепропетровска привез, с завода. Оно переходящее, передовикам труда, - объяснил Валера. - Ну, давайте за сельский туризм!

Выпили за сельский туризм, потом за озеро, за все хорошее, за женщин, за горы. Загоравшие на кижанке недалеко от берега повар Света и дочь Валеры Катя глядели на нас с легкой укоризной. Впрочем, довольно скоро бутылка кончилась и началась "нормальная парилка". Веники, связанные Толяном, прочищали мозги как-то совсем по дзен-буддистски - хлестнули, ударил пар и мгновенно просветлело. Запах - как в березовой роще весной.

В голове стучало: "Хорошо, хорошо! Ну давай, сынок, ишо!". И "ишо" воспоследовало. Перед плюшевым Лениным возникла еще одна пузатая "Главспиртпром" или что-то в этом роде. После нее Торопчин, ворочая глазами как рак, емко сформулировал суть сельского туризма. Вернее, той его разновидности, к которой относится предлагаемый им отдых: "Водка есть. Сижок есть. Озеро есть. И х... надо?"

Тут вошли откупавшиеся женщины и поставили на стол еще сижка.

Живя в северной деревне, человек каким-то органом, ответственным за генетическую принадлежность к той или иной культуре, начинает чувствовать невероятную близость к этому ландшафту, людям, архитектуре

Не выдержав нахлынувших прелестей экзистенции, я вышел на мостки и прыгнул в холодную воду. Бедро, неожиданно встретившись на дне с крупным булыжником, обрело гематому. И слава богу - именно это обстоятельство помогло прекратить возлияния, которые грозили перейти в дебош с неясными последствиями. Впрочем, хозяин с фотографом Забриным еще какое-то время продолжали обсуждать актуальные проблемы сельского туризма.

Ночью кабанья шкура шевелила клыками.

Утром мы были все еще сомнительны.

Валера предложил съездить поставить сеть на лосося. Путешествие с похмелья поначалу было тяжелым и постыдным, но потом вдруг выяснилось, что вокруг тихо, даже волна не плещет. И от этой тишины внезапно стало понятно, зачем именно сюда, а не в коттедж на застроенный берег Финского залива, ездят люди и почему им в общем-то плевать на долгую и пыльную дорогу, отсутствие нормального туалета (есть только компостный во дворе), телевизора, радио и пропадающую мобильную связь.

Возможно, их еще привлекает и то, что несоответствие своих удобств европейскому уровню Валера очень трогательно пытается компенсировать фантазией. Например, от дома к озеру ведет тротуар, упирающийся в указатель "Набережная Таро". Почему Таро? Жена Валеры увлекается эзотерикой, и хозяин сделал жене приятно. Но так как сам он в чернокнижии ничего не понимает, то для собственного удовольствия и придания странному слову "таро" хоть какого-то смысла он дополнил указатель предметами из своего героического прошлого: альпинистское приспособление для спуска по веревке, ледобур для ледовых маршрутов и погнутые винты от моторки.

Ближе к вечеру второго дня мы, переполненные гостеприимством, напоминали зомби. Лосося ни одного не поймали, но выпили за саму попытку. Дальнейшее тонуло в тумане, который, как водится, рассеялся лишь к утру.

Когда мы собрались уезжать, на Тамбицы обрушился ливень. У крыльца ждала знакомая "Нива" с хриплой магнитолой. "Ну что, может еще на дорожку?" - спросил Валера и многозначительно наклонил бутылку. Нам стало нехорошо. Просоленный Атлантикой Толян нервно сглотнул.

"Хорошо, хорошо! Ну давай, сынок, ишо!" - хрипела магнитола.

Тамбицкая нирвана

Несмотря на эти явные особенности национального сельского туризма, далеко не все гости едут сюда пить водку. Буквально перед нашим приездом Тамбицы покинули гости из Киришей - топ-менеджеры тамошнего нефтеперерабатывающего завода. Отдыхали с женами и детьми. Катались на кижанке под парусом, купались, хотя вода была не выше плюс 18 по Цельсию. Дети первый раз в жизни попробовали ловить рыбу, и их еле оттащили от удочек. И таких туристов, которые едут за тишиной и уединением, ежегодно в Тамбицы приезжает человек сто пятьдесят.

Спрос на тихий сельский туризм есть, и он растет, хотя продвижением продукта ассоциация "Усадьба" не занимается. Дело в том, что в Карелии еще очень мало гостевых домов - если люди откликнутся на рекламу, их просто некуда будет селить. Сейчас в "Усадьбу" входит около 70 хозяев, из них принять гостей на европейском уровне могут только 30. По подсчетам Юрия Наумова, начинать повсеместное продвижение турпродуктов под общей маркой "сельский туризм" и создавать под них собственную туристическую компанию станет рентабельно лишь тогда, когда общее число гостевых домов достигнет четырех сотен.

На первый взгляд цель не кажется недосягаемой, однако на пути к ней много преград: селян трудно склонить войти в новый бизнес, связанный с вложением денег и необходимостью получить хоть какое-то спецобразование; государство не содействует созданию рабочих мест в депрессивных районах, что приостановило бы миграцию из деревни в город. Правительство Карелии, правда, официально заявляет, что хочет сохранить сельское население республики, но одними словами людей не остановить, и в запустение приходят перспективные в туристическом отношении хутора.

В сложившихся условиях сельский туризм может существовать только на уровне индивидуального предпринимательства, довольно примитивно использующего ландшафт и уединение. Как сказал владелец гостевого дома в деревне Космозеро Петр Богданов: "Наш товар - покой, и никакой воли не надо: отдыхай, забывайся. Все для тебя сделают".

Петрозаводск-о. Кижи-о. Еглов-Космозеро-Тамбицы

Избранные советы хозяину гостевого дома

  • Надо показать вашу жизнь в деревне. Гости, скорее всего, вернутся и, может быть, станут теми, кто впоследствии будет отстаивать ваши права.
  • Надо гордиться своим домом, старым амбаром, курами и кроликами, супругой(ом), детьми и собакой, и кошкой.
  • Нельзя жаловаться на правительство, погоду и на все то, что вам неподвластно. Обращайте внимание на позитивные моменты.
  • Нельзя стыдиться чего-либо на вашей усадьбе или ферме. ЭТО ВАШ ДОМ!
  • Гости - это не цифры нашего дохода. Это - люди, наделенные чувствами и эмоциями.
  • Гости - это те, кто приезжает с неудовлетворенными желаниями, и наша задача - удовлетворить их.
  • Дверь в жилой комнате должна запираться.
  • Прежде чем приступить к текущей уборке, хозяйка должна постучаться громко, но не используя металлических предметов.
  • Платяной шкаф надлежит ежедневно открывать и проветривать, следить, чтобы в нем было достаточно плечиков для одежды, и они были одинакового цвета.
  • Не пренебрегайте окружением! Подумайте, как ваш дом будет смотреться после ремонта на фоне соседних зданий. Традиционный дом должен оставаться традиционным на фоне традиционной деревни.
  • Источник: "Руководство для владельцев сельских домов". - Петрозаводск, 2004.