Смерть эгоиста

3 октября 2005, 00:00

В европейском кинематографе стало одним хулиганом меньше. Франсуа Озон - своеобразный Мишка Квакин французского кино, принципиальный разбойник, радостно попирающий общественную нравственность рассказами о макабрических похождениях странных асоциальных кукол-персонажей, похоже, окончательно повзрослел и стал взирать на окружающий его мир неожиданно глубокомысленным взглядом. Развеселые гомосексуальные пляски, провокативная и циничная аморалка остались в прошлом. В новом фильме "Время прощания", выходящем в российский прокат, речь идет о постепенном просветлении главного героя и примирении его с общечеловеческими ценностями, совершаемом в непосредственной близости от гробового порога.

Герой этот вполне привычен для Озона: глянцевый фотограф Роман (Мелвил Пупо) - разумеется, гей; с фотокамерой он набрасывается на девушек-моделей и вообще окружающий мир, стараясь целиком запихнуть его в свой жадный объектив. Впрочем, лакировать действительность ему осталось недолго: рак, по словам седовласого врача, вежливо опускающего глаза, глубоко пророс в его теле. Лечиться можно, но в общем-то бессмысленно. Жить фотографу осталось несколько месяцев.

Оказавшись в столь непростой ситуации, фотограф не больше толстовского Ивана Ильича понимает, что теперь делать. На всякий случай он расчищает окружающее его пространство: закатывает истерики родным и близким, прогоняет любимого бойфренда, окончательно погружаясь в тотальное, эгоистическое одиночество. И без того ледяной душевный мир, свойственный озоновским персонажам, он пытается заморозить до абсолютного нуля. Жить в таком арктическом состоянии еще страшней, чем умирать: сквозь свой внутренний лед Роман пытается прокопать новые, неизвестные ему доселе ходы наружу, к людям.

Тут-то и выясняется, что смерть тут вовсе ни при чем. Это лишь метафора, понадобившаяся режиссеру для постановки очередного эксперимента над человеческой сущностью. Не случайно Озон, никогда не стеснявшийся шокирующего визуального ряда, болезнь своего героя демонстрирует весьма символически: на протяжении фильма тот слегка похудел и один раз немножко покашлял. "Время прощания" - фильм не о смерти, а, как это ни парадоксально, о гомосексуализме, о заведомо неплодотворной любви как способе эгоистического освоения действительности. Именно эгоизм прежде столь радовал Озона своей бескомпромиссной целостностью; именно эгоизм он теперь пытается преодолеть - с помощью своего персонажа, помещенного в условное пограничное состояние. Роман, весь фильм с хармсовской страстью заявляющий о своей ненависти к детям, примирение с собственной смертью - и, соответственно, с жизнью - находит, одаривая неких бесплодных супругов собственным ребенком.

Герой Озона возвращается к человечеству, безмятежно умирая на пляже, в предсмертной галлюцинации поглядев в глаза мальчику - то ли самому себе в юном возрасте, то ли своему ребенку. Бывший главный идеолог гей-культуры остепенился и целенаправленно принялся разбивать капсулу торжествующего эгоизма, в которую он сам на протяжении последних десяти лет засовывал кинематограф.