Час от часу не легче

Максим Соколов
3 октября 2005, 00:00

Сообщение о том, что ряд членов общественного комитета "Матери Беслана" доверился лжехристу Грабовому, обещавшему воскресить погибших детей, причем среди соблазненных оказалась и руководительница комитета Сусанна Дудиева, вызвало у участников работы комитета и у сочувствующих стандартную и известную еще по советским временам реакцию. Во всем обвинили врага. Причем не врага рода человеческого (самозванец, называющий себя Христом, находится именно на этой линии), а врага в материалистическом смысле. "Спланированный властями и спецслужбами план ликвидации нашей организации путем психологического воздействия и давления на руководство комитета" (из заявления комитета).

Версия о спецслужбистской природе соблазна смущает беспрецедентным характером приписываемой властям провокации. Неприятные властям общественные организации существуют везде, где есть хоть минимальный уровень свободы. Лжехристы и лжепророки тоже существовали всегда, даже и в этом минимальном уровне не нуждаясь. Тем не менее до сих пор история не знала случаев, когда власть пыталась бы уничтожить оппозиционное движение, соблазняя его специально внедренными лжехристами. Либо В. В. Путин и Н. П. Патрушев в циническом (и чудовищно безбожном) коварстве превзошли всех макиавеллистов прошлого вместе взятых, либо возможно допустить, что соблазны порой являются и без участия земных спецслужб. За адские не скажем.

Неспособность объяснить соблазн иначе как рукой ФСБ, скорее всего, связана с тем, что отношение сочувствующих движению к несчастным матерям изначально отличалось двойственностью. С одной стороны, отвергая всякую возможность не то что критики, но даже и минимально беспристрастного взгляда на комитет, сторонники "Матерей" исходили из того, что люди, пережившие такое горе, находятся в запредельно мучительном душевном состоянии - отсюда и запрет на всякие суждения, кроме безусловно одобрительных. С другой стороны, ни из чего не следует, что запредельное отчаяние всегда будет порождать лишь рациональное поведение в духе идеалов гражданского общества. Отчаяние на то и отчаяние, что не всегда способствует рациональному поведению. Противоречие решалось таким образом, что, каковы бы ни были внутренние мотивы "Матерей", результаты их активности несомненно благотворны и полностью соответствуют идеалам гражданского общества - привлечение внимания к обстоятельствам трагедии, побуждение к новому расследованию, принуждение президента РФ если не к ответу, то хотя бы к какому-то объяснению etc. При этом не учитывалось лишь то, что такие результаты, возможно, укрепляют гражданское общество и освободительное движение, но никак не облегчают состояние запредельного отчаяния. Даже если допустить, что в результате дальнейшей активности комитета сбудутся самые смелые пожелания оппозиции: все осетинское УВД будет сурово наказано, ФСБ вообще расформирована, Дзасохов, Зязиков, Нургалиев и Патрушев сядут на скамью подсудимых, Путин в наручниках поедет в Гаагу, а Чечня перейдет под международное управление, общество (т. е., разумеется, определенная его часть) будет полностью удовлетворено, но "Матери" останутся в том же состоянии, потому что даже и таким кардинальным преображением всей российской политики погибших детей не воскресишь. Отчаяние же порождено именно невозможностью смириться с ужасом смерти. Душевная боль лечится только духовными, а не политическими средствами. Последние могут быть благотворны или совсем неблаготворны для страны в целом, но хоть благотворные, хоть иные - лежат совсем в другой плоскости.

За глубоким одобрением деятельности "Матерей" - потому что она полезна в гражданско-освободительном смысле - стояла вполне прагматическая позиция. На вопрос, что важнее, несомненные успехи гражданского общества или бессмертная душа Сусанны Дудиевой, гибнущая в отчаянии, давался ответ: конечно же, успехи, тем более что они попутно и несчастную душу излечат. Когда выяснилось, что успехи сами по себе, а отчаяние от этого никуда не исчезает и отчаявшаяся душа делается добычей лжехристов, в качестве умного и чуткого духовного объяснения не удалось придумать ничего лучше, чем "спланированная провокация спецслужб". Вероятно, бюргеровская Ленора (она же - "Людмила" Жуковского), в своем отчаянии о погибшем женихе обманутая и погубленная адскими силами, тоже была жертвой провокации спецслужб. Да, финал "Людмилы" - "Смертных ропот безрассуден" - для секулярного сознания жесток и бесчеловечен, понятия "Бога гневить" для него не существует, но не сказать, чтобы поощрение отчаяния, приведшее к истории с лжехристом, было, напротив, гуманным и человечным.

Непонимание того, что правильные политические оргвыводы по Беслану и вопрос, как дальше жить несчастным женщинам, - эти разные предметы и оргвыводы (в принципе, конечно же, нужные) - не являются ни достаточным, ни даже необходимым условием для продолжения жизни (для того нужно что-то иное), нашло сильное выражение в истории с автором "Владимира Владимировича. Ру" М. Кононенко, которого постиг остракизм за слова "Вместо того чтобы год заниматься поиском виновных в гибели своих детей (причем уже стало неважным, кого назвать, - чем выше, тем лучше), лучше бы родили новых детей. Потому что умершие не воскреснут. И даже если Путина посадить в тюрьму - они не воскреснут. И никому от этого лучше не будет". В бурной кампании осуждения никто не заметил, что автор "Владимира Владимировича" (признаем: не в самой тактичной форме) воспроизвел (скорее всего невольно) поучение старца Зосимы на Книгу Иова: "Да как мог бы он, казалось, возлюбить этих новых, когда тех прежних нет, когда тех лишился? Вспоминая тех, разве можно быть счастливым? Но можно, можно: старое горе великою тайной жизни человеческой переходит постепенно в тихую умиленную радость".

Понятно, что и Достоевский - мрачный гений, а не всепобивающий аргумент (тем более что он и сам боялся за главу "Русский инок" - не будет ли неубедительной?), и из Кононенка сомнительный старец, но то, что сила жить дальше обретается (если вообще обретается) в Книге Иова и других книгах Ветхого и Нового Заветов, но никак не в парламентском расследовании, - эта очевидная мысль никому не пришла в голову. А там явился лжехристос Грабовой.