Капитализм с китайским лицом

Александр Механик
обозреватель журнала «Эксперт»
17 октября 2005, 00:00

Экономическое чудо Китая основано на правильной стратегии, выдвинутой КПК. Но за это партии придется расплатиться потерей монополии на власть

Член-корреспондент РАН, ученый-синолог Василий Михеев явно любит объект своего изучения. И верит в эту страну. Он убежден, что бояться Китая не следует, что с ним надо дружить и кое в чем брать с него пример.

- Как бы вы охарактеризовали политическую систему Китая?

- Совершенно очевидно, что это не тоталитарная система. Но она и не демократическая в том смысле, как это понимается в США и Европе. Это авторитарный режим, где монополия на политическую власть принадлежит Компартии, но такой, которая целью своей ставит, во-первых, рыночную трансформацию экономики. Во-вторых, глобализацию китайского общества - расширение связей и общения с внешним миром. В-третьих, Компартия идет на укрепление власти закона, тем самым ограничивая сферу, где политические решения могла принимать только она сама. И наконец, форсирует развитие демократии снизу, поощряя самоуправление деревень, выборность местного руководства и т. д. Все перечисленное требует расширения свободы слова - КПК идет и на это. И когда про Китай пишут, что он в этом смысле занимает третье место "от конца" после Северной Кореи и Кубы, то это просто непонимание того, что происходит в стране. Да, там существует запрет на интернет, но запрещается вовсе не все: запрещаются прямые выпады против руководства страны, пропаганда идей секты "Фалуньгун" и порнография. Все. А обсуждение экономических и политических вопросов происходит и в широкой печати. Ну, может, не в центральной прессе, но освещаются разные точки зрения. То есть движение в сторону плюрализма есть, хотя монополия Компартии сохраняется. Если сравнить Китай с постсоветскими режимами, то можно сказать, что с точки зрения демократии он находится на более высоком уровне развития, чем большинство стран Центральной Азии, включая сюда, возможно, и Казахстан. А уж о Белоруссии и говорить нечего. С Россией сравнивать сложнее: российская действительность слишком разноплановое явление.

- Главный фактор изменений в стране - это все же экономика?

- Безусловно, экономика. Самый серьезный стратегический вызов Китая сегодня состоит в том, что экономически Китай, условно говоря, является для рыночных демократий "своим". Да, он - конкурент, но по экономическим параметрам -. свой. А вот с точки зрения политики он - "чужой". И этот тезис помогает понять суть отношений Китая с Западом. Смотрите, вот китайцы хотели купить Unokal за наличные. Если бы British Petroleum купила Unokal, я думаю, об этом, кроме маленького круга экспертов, никто бы не узнал. А тут такой шум. Реакция на политически чужого. Режим меняющийся, трансформирующийся. Если вернуться к вашему первому вопросу, то можно сказать еще так: это политический режим, находящийся в переходном периоде от тоталитарного коммунистического к демократическому через этап авторитарного. В будущем, я думаю, Китай придет все-таки к демократическому режиму в общепризнанном смысле слова.

- Но логика такого движения сужает ареал Компартии. То есть, начав движение в эту сторону, Компартия рубит сук, на котором сидит.

- Да, это означало бы крах для ортодоксальной компартии, но такая компартия в Китае уже в общем-то и без того прекратила свое существование. КПК сама меняется и трансформируется. Очень важно понять: ушел в прошлое тот этап, когда был верен тезис, что в Компартии Китая идет борьба сторонников реформ с их противниками. С такими мерками обычно подходят к тоталитарным и ортодоксальным режимам американцы. Но этот взгляд совершенно не соответствует тому, что сегодня представляет собой КПК. Что происходит внутри нее? Борьба за власть, но борьба какая? Пока еще она ведется по правилам партийного устава, но линия фронта пролегает не между реформаторами и ортодоксами, а между партийными группами, связанными с крупным китайским бизнесом.

- За свое место на поляне?

- Да. Потому что Китай - большая страна. Есть, скажем, шанхайские кланы, откуда вышли Цзян Цзэминь и другие бывшие руководители. У сегодняшнего руководства -. свои фавориты, и вот конкретный пример: Ху Цзиньтао продвигает программу реконструкции северо-восточных промышленных районов Китая. Это означает, что средства из бюджета пойдут туда, а шанхайская зона получит меньше. Вот за что идет борьба - за перераспределение ресурсов. Но ведется она, повторяю, по правилам Компартии: через механизм пленумов и съездов. Кстати, я вообще не уверен, что это худший механизм.

- А демократические механизмы во внутрипартийной жизни действуют?

- Безусловно. Там тоже вставал вопрос о третьем сроке для Цзян Цзэминя, и это не прошло. Ведь демократия - это прежде всего выборность, сменяемость власти, причем сменяемость прозрачная, понятная и предсказуемая. Это ясно для разных кланов, и они борются за власть, не убивая засидевшегося диктатора, а стараясь выиграть выборы. Так или иначе.

- В уставе партии есть ограничения по срокам?

- Да, два срока по пять лет. Цзян Цзэминь хотел продлить, были выборы, и ему сказали "нет". Его потом сохранили еще на какое-то время на посту председателя военной комиссии, утверждаемом парламентом. Сейчас он ушел и оттуда, но в тот момент получил восемь процентов голосов против. То есть было реальное голосование. Но самое главное то, что его идея о третьем сроке не прошла. Да, сослались на авторитет ушедшего Дэн Сяопина, но тем не менее никто не стал менять практику. Это элемент реальной демократии, когда кланы понимают, что выборность - в их интересах, она стабильность обеспечивает. А китайцы, которые в середине семидесятых были на грани гражданской войны - после Мао Цзедуна, культурной революции и "банды четырех" - больше всего боятся политической дестабилизации. Почему они так за экономический рост держатся? Они видят, что он дает повышение жизненного уровня, то есть стабильность.

- Наша элита гораздо более скудоумна, она никак не может этого понять.

- Знаете, это другая политическая традиция. Беда в том, что у нас, собственно говоря, политической элиты, то есть профессиональных политиков нет. В коммунистическую пору были, но потом игра пошла по другим правилам. Вот, например, Путин: стал президентом, а ведь он даже не был губернатором. В США, скажем, в президенты без губернаторского трамплина не пройдешь. В советское время, не побывав секретарем обкома, стать членом Политбюро просто невозможно было. То есть была определенная школа. В Китае она сохранилась.

- Но наша советская элита не сумела вырулить на рыночный путь и потеряла абсолютно все. Страну потеряла.

- Я думаю, что сработал личностный фактор. В Китае могло тоже произойти все по-другому, если бы вовремя не появился такой человек, как Дэн Сяопин. Такая сильная личность. Он не был особым мудрецом, но он учился во Франции, знал, что такое рыночная экономика, и понимал, что руководить страной методами коммун, больших скачков и т. д. нельзя. Это - крах. Встал вопрос: а как же коммунистическая перспектива? И Дэн Сяопину хватило мудрости не говорить: давайте это отбросим. Он сказал: давайте будем модернизировать страну и назовем это социализмом с китайской спецификой, а когда вырулим куда-нибудь, тогда и дадим определение этому строю. Сейчас, кстати, появилось движение новых левых, реанимирующее старые лозунги: они видят расслоение, видят богатых. Но забывают о том, что бедные и раньше были, но тогда не было таких богатых, и разрыв не был таким видимым. То есть прежние лозунги остаются. Но Дэн Сяопин приглушил идеологический подтекст экономических реформ, чего, к сожалению, не сумел сделать Горбачев, который продолжал до последнего носиться с идеей социализма: мы, говорит, начали, но мы не знали, на что вырулим. Дэн тоже этого не знал, но он знал, что рыночных отношений не избежать, потому что командная система не работает.

- Роль личности в истории?

- Увы, в критический момент в России у руля оказалась личность, которая не имела видения перспектив. У Дэна такое видение было. Кроме того, он подвергался репрессиям, с его именем связано прекращение деятельности "банды четырех", возглавляемой женой Мао, которая выступала за казарменный социализм. В общем, он воспринимался как спаситель страны. За ним пошли, попробовали и увидели, что стало получаться. Я помню, когда Горбачев пришел к власти, он все спрашивал: как же так, мы столько вбухали в сельское хозяйство - и никакого результата? Китайцы ничего не делали, а за четыре года решили проблему продовольствия! Действительно, они ничего не делали, только коммуны отменили. Дали крестьянам возможность самим производить и продавать. И все же при всем позитиве, о котором я сейчас говорю, в ближайшее время главная цель Компартии Китая - не демократическая система западного образца, а сохранение своей монополии на власть. Почему? Если отбросить личностные мотивы, то главное - боязнь хаоса, дестабилизации. Все-таки не надо забывать, что в стране 700 млн крестьян, которые не имеют ни бесплатного среднего образования, ни медицинского обслуживания. У многих официальные доходы не превышают 300 долларов в год на человека, то есть меньше доллар в день. Да, страна двигается вперед, но, если в нынешних условиях этот детонатор сработает, он может вызвать неконтролируемые протестные движения. А в Китае они локально постоянно возникают. У нации есть склонность к бунту, и руководство страны этого боится.

- Но ходят какие-то слухи, что в перспективе в Китае может сложиться двухпартийная система?

- Нет, это открыто не дискутируется, решений никаких на этот счет не принято. Обсуждение вариантов изменения политической системы идет, но монополия Компартии пока сомнению не подвергается. Помимо КПК у них есть еще восемь партий - марионеточных, они пытаются их сейчас активизировать. Но в условиях монополии КПК это смешно. Наиболее продвинутые политологи пытаются искать другие варианты. Ну, например, идея переформатировать компартию в социал-демократическую - у нас это тоже обсуждалось в горбачевские времена. Параллельно КПК демонстрирует интерес к изучению шведской и других европейских моделей социализма. Есть и более интересный вариант двухпартийной системы - с партией Гоминьдан, это совсем новая идея, возникшая на фоне их контактов с Тайванем. Она хороша еще и тем, что втягивание Гоминьдана в эту схему сработало бы против президента Тайваня Чен Шуйбяня, который хочет независимости от Китая. Но эту идею, насколько я понимаю, руководство пока даже и не обсуждало. Если вариант с социал-демократией они обсуждали и сказали "нет" (нельзя менять название), то идея с партией Гоминьдан только едва появилась.

- Как и наши коммунисты, они так упорно держатся за свое название?

- Конечно. Это традиция. Ведь карьера всех этих людей связана с комсомольско-партийным продвижением. Они не считают, что это название их дискредитирует. Совершенствовать партийную структуру, стратегию - это да, а менять название - зачем? Для Запада? Этот глупо. Они убеждены, что раз КПК проводит рыночные реформы, политику открытости, то, значит, она прогрессивна. И надо признать, что Компартия не отворачивается от проблем, она старается их понять, проанализировать и решить. У них даже бытует такой тезис: мы готовы принять любую критику из-за рубежа. Да, здесь есть доля лукавства: права человека, Тайвань. Но от проблем они не отворачиваются и название не сменят. Что касается Гоминьдана как второй партии наряду с КПК, то в этой идее что-то есть. Дело в том, что сегодняшние бизнес-кланы пока в политике хотят немного: их процветание связано с фигурами внутри КПК. Но по мере развития бизнеса, расширения количества рыночных субъектов им станет тесно.

- Растущий крупный бизнес захочет продвигать свои интересы...

- Да, причем не только через Компартию, но и через альтернативу. У них есть движение "Фалуньгун", но они его боятся, потому что оно носит явно антипартийный характер. Гоминьдан - это другое, это традиция. Вспомните: их было двое - Мао Цзэдун и Чан Кайши. Кроме того, китайцы, хотя и не говорят об этом вслух, очень много копируют с США, отсюда и сама идея двухпартийной системы. Они переняли, скажем, и такую стратегию: дороги, автомобили, квартиры. Сейчас они реформируют социальную систему, также очень глубоко изучив американский опыт.

- И чтобы закончить с КПК, последнее: быть членом партии - это престижно?

- Очень интересный вопрос. С одной стороны - да: если вы хотите занимать государственные посты, вы должны быть членом КПК. Однако у молодежи прослеживается новая тенденция: не хотят они идти в эту партию. Впрочем, и ни в какую другую тоже. Их интересует бизнес, они видят возможности удовлетворения своих личных потребностей, своего развития вне сферы, где успех зависит от членства в партии. Это связано с рынком и с открытостью. Многие молодые дипломаты со знанием русского языка уходят из МИДа: их не устраивают низкие зарплаты.

- Это серьезная угроза для Компартии. Есть риск ее окрестьянивания?

- Но в КПК не очень-то принимают необразованных. Вступить в нее не так просто, хотя смотря для кого. Ну, например, в университетах проводятся кампании по привлечению в ее ряды студентов. Это очень показательно: пытаются подтянуть именно интеллектуалов. Руководство КПК понимает, что та, старая партия уже умерла, в перспективе, хотя и неблизкой, - двухпартийная система. То есть придется делиться властью. И они ищут способы выживания. И для России, между прочим, все эти вопросы отнюдь не праздные. Да, Компартии придется делиться властью, но главное, чтобы это не сопровождалось социальным взрывом - у нас общая граница. Пока Китай развивается спокойно, мы можем сотрудничать и решать многие спорные вопросы. А если там случится серьезный кризис, это затронет и наши интересы. И глобальные рынки тоже. Китай определяет погоду уже на многих рынках: текстильном, энергетическом, металлургическом. До конца прошлого года он выступал в основном как реципиент капиталов, а сегодня можно говорить уже об экспансии китайских денег за рубеж.

- Чем вы объясняете такие впечатляющие экономические успехи Китая: верной стратегией, особенностями национального характера или чем-то иным?

- Я не сторонник объяснять что бы то ни было национальными особенностями. Нет ничего особо выдающегося в китайском характере. Американские военные мне говорили, что тайваньские летчики не выжимают всего из F 16, не нужна им эта машина. Это все равно что ездить на "Мерседесе" со скоростью 40 километров в час по прямой. Почему? Физически не выдерживают. Возьмем интеллектуальный труд. Сами китайцы мне говорили, что на 90 процентов их статьи и выступления на конференциях - это заимствования. Да, какие-то крестьянские работы они, возможно, делают более скрупулезно, чем европейцы, культура может влиять и на отношение к труду. Но этот фактор не главный. Основное все же - верная стратегия, хотя тоже небезупречная. Взять хотя бы огромные инвестиции, которые вызывают перегрев экономики. И государственные, и частные.

- Государство не боится инвестировать? Не боится, что своруют?

- Здесь они рассуждают как южнокорейцы: ну, своруют. Мы выделяем деньги на борьбу с коррупцией - действуйте. Да, коррупция в Китае очень распространена, но с ней борются: ловят, сажают и даже стреляют. Причем не делают исключения и для высшего руководства - секретарей горкомов. Они признают коррупцию очень серьезной проблемой страны, но убеждены, что она не должна влиять на экономическую стратегию. Это наша крупная ошибка в России: все решения рассчитаны на жуликов. А если так, то ничего хорошего не будет. Взять хотя бы эту идиотскую идею с налоговой амнистией. Вы меня извините, но люди, которые честно платили налоги, остаются в дураках. Тогда надо предусмотреть для них компенсацию - за счет тех, кто сейчас заплатит. Нельзя, чтобы честный человек оказывался идиотом. В Китае это понимают. Но стратегия, повторяю, небезупречна: избыточные капиталовложения, например, порождают повышенные цены на жилье. Вообще последние два-три года эта страна начинает жить по современным рыночным требованиям. С тех пор как разрешили покупать автомобили, этот рынок растет на 80 процентов в год, жилищный рынок тоже растет в процентах с двузначными числами.

- Что значит "разрешили покупать"?

- Раньше это было запрещено, а года три назад разрешили. В в прошлом году в Китае выставку проводила фирма Bently, выставили 40 автомобилей, самый дешевый - 350 тысяч долларов. В последний день объявили: могут купить все желающие. Девятнадцать автомобилей купили за наличные тут же.

- А компетентные органы не заинтересовались покупателями?

- Органы интересуются прежде всего партийцами. Например, действует запрет: члены партии не могут играть в казино. Пожалуйста, если ты беспартийный - трать деньги, как хочешь. Но если у тебя в кармане партбилет и ты занимаешь какой-то пост - выбирай. Если хочешь - играй, но мы тебя исключаем из партии и снимаем с государственного поста.

- Да, китайская элита определенно поумнее нашей.

- Поумнее, потому что она обеспокоена самовыживанием. Не дай бог, социальные конфликты, экономический кризис или внешнеполитический конфликт с кем-нибудь.

- Они боятся проблем на международной арене?

- Сейчас уже меньше, потому что их политика в последнее десятилетие была направлена на оптимизацию своих отношений с основными субъектами международных отношений. Кроме того, китайцы очень тесно завязались экономически с США, Японией, Евросоюзом, хотя в последнем случае успехи меньше, чем в первых двух. Никто не пойдет на политическую дестабилизацию, потому что в США есть Boeing, есть Coca-Cola: четыреста из пятисот крупнейших международных корпораций имеют свой бизнес в Китае.

- Вот вам уроки культурной революции и Тяньаньмэнь.

- Да, у них выработалась система табу. Хотя Тяньаньмэнь - это немного другая история. Приказ о силовых действиях отдал Дэн Сяопин, а до того он же говорил, что нельзя развивать экономическую реформу без политической. Но тут вдруг испугался. Чего? Хаоса и дестабилизации. Страх семидесятых годов сработал таким вот образом. Сейчас, кстати, элита снова начинает вытаскивать этот лозунг Дэна на повестку дня.

- Какова по численности китайская диаспора за рубежом? И можно ли сегодня выехать из страны легально?

- Нет никаких проблем, и с каждым годом эта процедура упрощается. В этом году были сделаны такие послабления в отношении китайского туризма за границу, что в Европе даже забили тревогу. Подсчитано, что через пять-семь лет ежегодно из Китая будет выезжать за рубеж 100 миллионов туристов. Есть прогресс и в отношении миграции внутри страны. Еще три года назад были очень жесткие ограничения: буквально были лагеря, куда бросали тех, кто незаконно приехал в город. В этом лагере мигранты должны были заработать себе на обратный билет. Сегодня такого уже нет, хотя проблема с регистрацией в городах существует. Что касается китайской диаспоры, то в целом она насчитывает более 30 миллионов человек, чьи совокупные активы оцениваются примерно в 3 триллиона долларов. Особенно много китайцев в США, в Европе (в Голландии), в Юго-Восточной Азии (в Таиланде и Индонезии). В Таиланде на какой-то конференции мне сказали, что через эти рынки китайский становится интернациональным языком общения, вытесняя английский.

- Как относятся к китайцам в этих странах?

- По-разному. В Юго-Восточной Азии китайцев боялись: во время азиатского финансового кризиса в Индонезии все пошли бить китайцев, потому что только они от него не пострадали. Их мелкий бизнес основан на самоокупаемости, деньги берутся у знакомых, у родственников, а не в банках. Это вызвало раздражение, да, их били. Естественно, в Юго-Восточной Азии Китая продолжают опасаться. Но сейчас видят в нем и рынок сбыта - этого раньше не было. Ну представьте себе их средний класс: человек с доходом от тысячи долларов и выше в месяц, имеющий собственности на 100-110 тысяч долларов. И таких в стране от 65 до 80 миллионов человек. Плюс 360 миллионов городского населения. Во всей Европе - 400 миллионов. Это серьезно.

- Но крестьян вдвое больше...

- Да, в городах живет лишь треть населения, остальные - в селах. Что касается диаспоры, то сейчас в ней появилось новое поколение людей, которые хотят ощущать себя китайцами, чувствовать связь с родиной - с родиной, но не с режимом. Китай много посылает молодежи учиться в США, в Англию. И если раньше многие там оставались, то сейчас возвращаются назад: в Китае появились бизнес-возможности. Один молодой китаец рассказывал: зачем мне работать в Штатах, если я в американской фирме никогда не займу пост директора? А в Китае я на той же иностранной фирме получу хорошее место.

- Что вы думаете по поводу российской фобии на тему о том, что китайцы вот-вот оккупируют наш Дальний Восток?

- Этот вопрос начинает утомлять. Вот вам простая статистика: в прошлом году из Китая в Россию было 800 тысяч человеко-посещений. Из них где-то 50 тысяч нарушали визовый режим. Сегодня на Дальнем Востоке на 6 миллионов местных приходится 200-250 тысяч китайцев. Это 4 процента, в царской России было 5 процентов. А русских человеко-посещений в прошлом году в Китай насчитали полтора миллиона. Но что касается серой иммиграции, да, проблема существует. Закон, правда, нарушается не без помощи российских компетентных органов.

- Китайских рабочих завозят даже в среднюю Россию, целыми партиями, потому что не хватает местных рабочих... Многие пытаются остаться. Вот эти люди, когда остаются, они лояльны стране пребывания или все-таки чувствуют себя чужими?

- Не исключено, что они более лояльны нашим властям, потому что посольство китайское ими совсем не занималось. Правда, сейчас ситуация меняется. Если нарушают права китайцев, задерживают партии товаров, рынки громят - в последнее время они ставят вопрос на высоком уровне. Я думаю, что эти перемены вызваны как раз тем, что была замечена недостаточная лояльность здешних китайцев к своей родине.

- Россия в последнее время активизировала свои контакты с Китаем - и экономические, и политические. А между тем бытует мнение, что мы своими руками взращиваем себе конкурента и соперника. Да и американцам это не нравится.

- Если мы имеем дело с коммунистическим Китаем - это одно. Но если речь идет о нынешнем Китае, превратившемся в рыночную экономику и в перспективе имеющем шансы стать рыночной демократией, чем тогда отношения с Китаем хуже отношений с Евросоюзом и с США? У американцев есть два ярко выраженных подхода к Китаю: одни просто зарабатывают деньги - это ВПК и те, кто с ними связан, потому что под китайскую угрозу можно получить большие деньги. А другие говорят: да вы что, там же наша корпорация бизнес делает. Россия должна играть свою игру, но всем понятную, иначе опять кончится тем, что нас выгонят с этой площадки.

- Каков сегодня уровень жизни в Китае?

- Опять все упираемся в эту диспропорцию: город и деревня. Деревня может себе позволить очень мало. Сейчас в Китае около 500 миллионов телефонных точек, значит, есть они и в деревнях. Сельский житель уже может купить себе телевизор. Но все-таки не надо забывать, что Китай - это развивающаяся еще страна, и поговорим лучше о городе. Там, например, месяц назад подняли налогонеоблагаемый уровень зарплаты с 80 примерно до 200 долларов в месяц. Зарплаты авторитетных преподавателей и ученых достигают тысячи долларов и больше. Разрешили покупать машины - автомобили местного производства раскупаются "с колес": затоваривание не больше 5 процентов. Это означает огромный платежеспособный спрос. Туризм: в Китае главное - это не внешний туризм, а внутренний: примерно 5 процентов ВВП. И еще примерно столько же - продукты питания.

- Власти что-то делают, чтобы все же подтянуть уровень деревни к городскому?

- Как мне кажется, легитимность Компартии в глазах народа обеспечивается в том числе и тем, что КПК эти проблемы видит и старается их не замалчивать, а решать. Городское население растет. Создаются, например, города в деревне: выделяются инвестиции на создание в провинции предприятий, на развитие инфраструктуры. Опять же американская модель - создать инфраструктуру, и люди сами забегают. Бывает, что и выгоняют крестьян с земли. Когда строили дамбу "Три ущелья", сняли с мест огромное количество крестьян, но дали им компенсацию денежную, чтобы можно было купить дом в деревне. Плохо, конечно, но тем не менее есть попытка поступить по справедливости. Да, не всегда все довольны, но огромное население, очень бедная страна, и не может быть рост сразу для всех.

- Проблема питания в стране решена?

- Полностью. У них даже изменилась концепция продовольственной безопасности. Почитайте работы хотя бы пятилетней давности: "Импорт - это плохо". Сейчас 10 процентов продуктов питания импортируется. На юге едят таиландский рис: ну и что, у нас есть ресурсы, мы экспортируем, но лучше импортировать. Решена проблема доступной и качественной еды - сеть дешевых ресторанов, где можно недорого и безопасно поесть. Они плохие, как "Макдоналдс" в США, но есть в них можно. С едой сегодня проблема в другом - в структуре питания. Растет количество ожиревших детей, в Южной Корее было, кстати, то же самое. Меняется набор продуктов: с традиционных риса, овощей и рыбы переходят на хлеб и мясо. Молоко стали пить - вроде бы хорошо, а эффект вот такой. Проблема широко обсуждается. В Китае все те же проблемы, что и во всем мире: убийства, мафия, наркоторговля, проституция - все есть.

- Верны ли прогнозы, что в перспективе Китай, если будет развиваться так же динамично, сравнится по мощи, например, с Америкой?

- Если говорить о мощи Китая, то тут есть надуманные оценки, связанные с тем антикитайским лобби в развитых странах, прежде всего в США, которое делает на этом деньги. И чтобы пугать публику, они используют очень лукавый прием: сравнивают экономики через паритет покупательной способности, тем самым непомерно завышая экономические возможности Китая. Если разница по этому показателю между развитыми странами составляет 10-20 процентов, по миру в целом - 40 процентов, то Китай по этой шкале вырывается вперед не на проценты, а в разы - в четыре с половиной раза. И если следовать этой логике, то к середине века Китай действительно должен обогнать всех. Но это не соответствует реальности. Да, китайский город можно сравнивать с европейским, но там будет другой курс. Автомобиль стоит примерно столько же, ну, в Китае чуть дешевле. Квартира стоит примерно столько же в Пекине, сколько и в Москве, может, на 10-20 процентов дешевле. Это сопоставимо. Но они же сравнивают в целом. И в результате вылезает совершенно забытая в Европе структура потребления. То есть получается эффект нулевой цены. Например, кружка пива в Китае. Там есть хорошее пиво, а есть плохое пиво - 5 юаней. Официальный курс - 8 юаней за доллар. В Европе кружка дешевого пива стоит 1 евро. Но для европейца пиво за 5 юаней ничего не стоит: он его не будет пить даже бесплатно. Когда структуры потребления примерно одинаковые - вопросов нет. А когда они такие разные, получаем эффект нулевой цены по большому количеству позиций. И картина получается совершенно извращенная. Надо отделять деревню, считать только город, и тогда получаются обычные 40 процентов. Но он не обещает неистового роста ВВП.

- Каким может быть китайский ВВП через двадцать лет? Есть оценки?

- Есть, конечно. Это можно прикинуть, но тезис о том, что Китай догонит США, абсолютно фантастичный. Вот смотрите: сейчас китайский ВВП, грубо говоря, составляет 1,5 триллиона долларов. Может, чуть меньше. ВВП США - примерно 10 триллионов. Один процент прироста американской экономики дает 100 миллиардов, что равняется 6 процентам прироста экономики Китая - чтобы разрыв не увеличивался. А если США дает 3 процента, то это уже зашкаливает за китайские возможности. Так что каждый пойдет своим путем.

Ежегодный рост ВВП Китая в 2003-2005 годах составил 9,5%, или около 15% прироста мирового ВВП. Более 40% прироста ВВП обеспечивается экспортом. Более 50% экспорта приходится на предприятия с участием иностранного капитала. Прямые иностранные капиталовложения в 2005 г. достигли почти 600 млрд долл. Золотовалютные резервы превышают 700 млрд долл. Индекс потребительских цен составил в 2003-2005 гг. около 1,5% в год. Остатки банковских сбережений частных вкладчиков достигают 100% ВВП. В стране насчитывается более 1000 официальных миллиардеров в юаневом исчислении: 1 долл.= 8,1 юаня. Общий объем китайских инвестиций за рубежом составляет около 50 млрд долл. и за 2004-2005 г вырос более чем на 70%. При пересмотре конституции КНР в 1988 г. негосударственный сектор экономики был объявлен "дополнением" к государственному. В 1993 г. в конституции было закреплено понятие "социалистическая рыночная экономика". В 1999 г. негосударственный сектор экономики трактовался как "важная составная часть социалистической рыночной экономики". В 2004 г. были внесены изменения, закрепляющие "неприкосновенность" "законно нажитой" частной собственности.