Шутки в сторону Кремля

Культура
Москва, 24.10.2005
«Эксперт» №40 (486)
В российскую литературу возвращается забытый, казалось бы, жанр - политическая сатира. В новых бестселлерах описываются похождения Путина-даоса и кремлевская дипломатия в проруби

Ходит наш президент по заморской стране и каждого зверя встречного спрашивает: не видел ли тот Людмилы Прекрасной? И такое он произвел на зверей впечатление, что захотели они его царем избрать. Но наш президент отказался. "Не могу, - говорит, - две столь высокие должности совмещать!"

Полтора года назад в издательстве "Русская семья" вышла книжка народных сказок "про нашего президента" - со всеми положенными для детской книги атрибутами: красивой обложкой, наивными рисунками и крупным шрифтом; разве что проставленных ударений не хватало. Президент, изображенный чуть ли не на каждой странице в виде лубочного человечка с длинным носом, не только искал превратившуюся в мышку Людмилу Прекрасную, но и попадал к Морскому Царю (где в схватке одолевал осьминога), побеждал Жестокий Мороз, сокрушал Дракона и налаживал дружбу с полярными медведями, журавлями и дельфином. Книжка эта вызывала решительное недоумение - многим даже показалось, что это совсем уже неприличный эстетический феномен наподобие зефирно-шоколадного бюста с президентским лицом, одно время продававшегося в кондитерской рядом с Мясницкой, или известной песни о желании иметь такого, как Путин. Неудивительно, что люди недоумевали, - российская читательская аудитория совсем отвыкла от того, что современная политическая жизнь может отражаться в литературе не только в виде обличительных памфлетов или пиара. На самом деле "Сказки про нашего президента" в некотором роде стали первой ласточкой; в нынешнем году стало ясно, что у нас возрождается жанр политической сатиры.

Время серьезности

Это тем более интересно, что российская литература в послеперестроечное время практически была лишена социального измерения. Большая литература занималась своими, высокохудожественными делами, практически не замечая окружающего мира. Повседневность была отдана на откуп разве что макулатуре в бумажных обложках, которая употребляла ее для создания тоскливых поп-культурных мифологем - о заговоре евреев, арабов, чекистов, чеченцев, бюрократов, демократов, мировой закулисы, ООН и "Гринписа", изо всех сил стремящихся навредить многострадальной России. Действительность, угодившая в такие рамки, сама ощущала себя каким-то архетипом, тяжелым, мрачным, наполненным тягостной серьезностью. Серьезность вообще - наряду с выморочностью - была одной из главных характерных черт новой российской литературы. Ирония, как и внимание к актуальным вопросам, почему-то казалась делом неуместным.

Между тем когда-то, в конце 80-х - начале 90-х, во время перестройки, сатира как раз была одним из основных средств познания действительности, уступая разве что разоблачительной чернухе. "2042" Войновича, "Апофегей" Полякова, пьесы Коркия, стихи Иртеньева - перечислять можно долго. Последний раз подобный же выплеск сатирической энергии происходил в начале XX века, когда не только непосредственно ироническая литература была чрезвычайно развита, но и в самые серьезные книжки, от сологубовского "Мелкого беса" до апокалиптического "Петербурга" Андрея Б

У партнеров

    «Эксперт»
    №40 (486) 24 октября 2005
    Центральная Азия
    Содержание:
    Большая Игра обязательно закончится

    России пора определяться, зачем ей Центральная Азия и какую роль она впредь намерена играть в этом регионе

    Международный бизнес
    Наука и технологии
    На улице Правды
    Наука и технологии
    Реклама