Небо над Боденским озером

31 октября 2005, 00:00

Верховный суд кантона Цюрих осудил на восемь лет жителя Владикавказа Виталия Калоева за убийство авиадиспетчера швейцарской компании SkyGuide Питера Нильсена

Грубейшая ошибка Петера Нильсена 2 июля 2002 года привела к катастрофе самолета Ту-154 и гибели 71 человека, в том числе жены и двоих детей Калоева. Виталия Калоева признали виновным в убийстве и осудили на восемь лет с отбыванием срока в каторжной тюрьме (по-нашему, колония строгого режима). Еще во время следствия Калоев сознался в убийстве, а потому главной интригой процесса стало не доказательство его вины, а квалификация преступления. Адвокаты настаивали на том, что убийство было неумышленным и совершено в состоянии аффекта (они просили приговорить Калоева к трем годам лишения свободы в обычной тюрьме). Обвинение хоть и признало факт стрессового состояния Калоева, квалифицировало его действия как умышленное убийство и требовало 12 лет каторжной тюрьмы. Судья Вернер Хотц в итоге пришел к выводу, что убийство было умышленным (состояние аффекта предполагает спонтанные действия), но снизил срок по смягчающим обстоятельствам.

Формально решение судьи вполне адекватно букве закона. Однако история Калоева - это как раз тот случай, когда от судьи требовалось еще и предписанное ему по должности "чувство справедливости и представлений об истине". Если бы следствие по делу о той катастрофе не затягивалось так безбожно (за два года оно почти не продвинулось, тогда как самого Калоева осудили всего за два дня), если бы руководство компании SkyGuide, однозначно виновной в гибели российских детей, в том числе и семьи Калоева, вело себя хоть сколько-нибудь менее цинично и бессовестно, то Петер Нильсен был бы жив. Причем были у суда и доказательства того, что Калоев до последнего пытался добиться справедливости официальным порядком, были и формальные основания для вынесения более мягкого приговора. В частности, суд мог принять позицию адвокатов, которые утверждали, что в результате чудовищной трагедии у Калоева перманентно возникала идея об убийстве, что давало основания квалифицировать преступление как убийство в состоянии аффекта.