Как не отстать от Южной Америки

Андрей Виньков
5 декабря 2005, 00:00

Крупные новые проекты в целлюлозно-бумажной индустрии возможны только после решения проблем с обеспечением отрасли лесным сырьем и созданием слоя независимых лесозаготовителей

При встрече со своим хорошим знакомым - директором по продажам Архангельского ЦБК Антоном Лойтером - я всегда задаю ему один и тот же вопрос. "Антон, - спрашиваю я, - ну когда же в России построят хотя бы один новый целлюлозно-бумажный комбинат?" На что он мне всякий раз отвечает одно и то же: "Я хоть сегодня готов притащить на Родину западных инвесторов. Хоть два, хоть четыре миллиарда долларов. Пожалуйста. Но этим ребятам нужны четкие правила игры". И всякий раз мне никак не удается спросить его: что за правила требуются этим инвесторам? Только при последней встрече я смог задать ему этот вопрос. И как будто нарочно о том же самом спустя несколько недель говорили на "круглом столе", проведенном в ноябре рейтинговым агентством "Эксперт РА".

Все дело в сырье

"Практически все крупные целлюлозно-бумажные компании не возводят новые производственные мощности без привязки к сырью, - говорит Антон Лойтер и указывает точные параметры для расчета. - Вот смотри: для целлюлозного завода мощностью миллион тонн необходимо иметь запасов в четыре-четыре с половиной миллиона кубометров древесины". В России это прежде всего вопрос долгосрочной аренды и концессии. Последнее очень важно, поскольку независимая лесодобыча у нас в стране может быть рентабельной лишь в тех регионах, где как раз менее всего развита целлюлозно-бумажная индустрия.

"У меня приятель в Коми купил леспромхоз, - продолжает Лойтер, - стал делать там все по правилам, налоги честно платил, модернизировать свой бизнес начал и... разорился". Выяснилось, что у того приятеля не было доступа к лесной инфраструктуре, а самое главное - не там лес стал добывать.

В североевропейских лесах качественный состав леса (называемый также бонитетом) не позволяет заниматься его добычей с нормальной рентабельностью. Самый интересный сегмент для независимых лесозаготовителей - пиловочник. В этом сегменте доходность хорошая. Но проблема в том, что деревья в североевропейской части России лишь на треть состоят из подходящей для производства пиловочника древесины. Тут деревья старые - им порой под двести лет. Много сучков. Другое дело сибирские лесосеки. Там выход пиловочника доходит до 70%. А как утверждает Лойтер, если в лесозаготовке есть хотя бы 50% пиловочного сырья, то у независимого лесозаготовителя будет шанс выжить.

Действительно, при цене балансовой древесины на внутреннем рынке 25 долларов за тысячу кубометров независимым производителям добывать ее законным способом невыгодно. Отсюда частые банкротства леспромхозов, социальная нестабильность в лесозаготовительных регионах.

О решении проблемы

Однако вот незадача: напрашивающиеся подходы к решению проблемы - объединение лесозаготовителей и повышение цен на лесное сырье - тоже к хорошему не приведут. "Ситуация в мировой целлюлозно-бумажной промышленности сейчас такова, что многие производства в странах традиционной целлюлозной специализации (Скандинавия, Канада, США) просто не выдерживают конкуренции по издержкам, - говорит на 'круглом столе' 'Эксперт РА' главный управляющий директор корпорации 'Илим Палп' Никита Леонов. - Основной мировой тенденцией является перемещение основных производств в зоны с низкими затратами - в Южную Америку, Юго-Восточную Азию, отчасти в Южную Африку. Там дерево (эвкалипт, тропическая акация) до промышленных размеров растет всего восемь лет. Низкие издержки по сырью - это очень важно для целлюлозников. У финнов глаза загораются, когда они начинают говорить о переносе производства в зону с низкими затратами. Ведь затраты на лесное сырье в Скандинавии оцениваются в 180-200 долларов на тонну целлюлозы, а в Бразилии те же 180 долларов - это конечная себестоимость целлюлозы. В Индии лиственная древесина обходится ЦБК в 70 долларов за тонну. В Чили - 105-110 долларов. Очевидно, что целлюлозно-бумажная отрасль будет ориентироваться на низкие издержки. Пока мы попадаем в эту вилку конкурентоспособности - в Братске древесина нам обходится в 85-90 долларов, в Усть-Илимске - 130 долларов на тонну целлюлозы".

Аудитор Счетной палаты Александр Беляков призывает, чтобы центр прибыли перемещался в лесозаготовку. Мол, "лесные" регионы самые нищие. Однако Никита Леонов считает, что спасать все леспромхозы не нужно. "Если мы пойдем по этому пути, то никогда не получим конкурентные ценовые преимущества", - говорит он.

Понятно, что разрешить эти споры можно, приняв во внимание географию и бонитет лесных угодий. То есть надо поддерживать бизнес независимых лесозаготовителей в тех регионах, где растут те самые деревья, которые способны генерировать им доход. А крупным ЦБК тогда уже можно отдавать менее качественные лесные угодья в самую что ни на есть долгосрочную аренду. И тогда поток инвесторов-целлюлозников и их денег в Россию будет обеспечен.