Эффект бумеранга

Безоглядная экспансия государства в сырьевые отрасли может привести в перспективе к потере суверенитета на внутренних потребительских рынках

Мы вспоминаем события прошедшего года с двойственным чувством. С одной стороны, за последние кварталы были зафиксированы высокие темпы роста экономики страны. Еще более радужным казалось обилие начатых и завершенных инвестиционных промышленных проектов. С другой -- мощное вторжение государства в ряд ключевых отраслей экономики России, ранее считавшихся вотчиной частного капитала, не может не озадачивать. Ведь за этим последовали бум продаж российских бизнесов западным компаниям и мощная волна инвестпроектов, нацеленных на импортзамещение и начатых иностранным капиталом. Мы назовем экономику, постепенно складывающуюся под воздействием этих процессов, экономикой несуверенного импортзамещения. Ее параметры -- главенство государства в сырьевых отраслях и преобладание западного капитала в отраслях, нацеленных на удовлетворение конечного потребительского спроса.

Импортзамещение -- это хорошо. Но вот то, что оно носит внешний, несуверенный характер, заставляет задуматься: не будет ли слишком много "хорошо" -- уже "плохо"?

Государство начинает и выигрывает

В прошлом году государство наконец-то оформило контроль над "Газпромом". Покупка этой монополией нефтяной компании "Сибнефть" и приобретение "Юганскнефтегаза" "Роснефтью" фактически завершили установление контроля над нефтяной отраслью. Действительно, только перечисленные три актива дают нам примерно 26% всей российской нефтедобычи. Если же сюда добавить крайне лояльных к власти "ЛУКойл" и "Сургутнефтегаз", получится и вовсе 58%. Чуть раньше в орбиту владения государства попали ключевые активы нефтехимии ("Сибур"). В конце 2005 года появилась информация, что в "Алросе" полным ходом идут процессы восстановления прямого государственного контроля. Все это активы, над которыми государство более или менее открыто простирает свою контролирующую длань. Но есть и другие активы, об интересе к которым государства можно судить, хотя и довольно уверенно, на основании лишь косвенных данных.

Весь прошлый год сталелитейные магнаты жаловались на высокие цены на железорудное сырье на внутреннем рынке. Отчасти это было следствием мировой конъюнктуры, отчасти -- явно идущих процессов монополизации железорудной отрасли. Известный бизнесмен Алишер Усманов сказал как-то в интервью "Эксперту" следующее: "По запасам железных руд Россия находится на первом месте в мире, как и по газу. Но если у нас есть флагман газовой индустрии -- "Газпром", то почему такой же флагман нельзя построить в железорудном сегменте? У меня есть идея объединить некоторые железорудные компании СНГ и организовать<...> компанию, которая будет диктовать цены на железорудное сырье всему миру". Судя по всему, г-н Усманов, а он по совместительству еще и гендиректор "Газпроминвестхолдинга", вряд ли всерьез взялся бы за эту идею, не имея четкого одобрения сверху.

Последние месяцы ушедшего года рынок будоражили слухи о переговорах собственников "Норильского никеля" и УГМК о продаже своих бизнесов структурам, приближенным к государству. Нет нужды обсуждать правдоподобность этих слухов, заметим лишь, что и за ними просматривается вполне прозрачная бизнес-идея. Дело в том, что основа бизнеса этих металлургических компаний -- добыча и переработка руд цветных металлов. Рудная база России уникальна, и, как и в случае с железом, резоны создать монополию здесь есть, тем более что большая часть готовых цветных металлов уходит на экспорт. Но в отличие от стальной индустрии "цветные" ГОКи уже давно включены в состав металлургических холдингов -- одни еще в советское время (как "Норильский никель"), другие -- в результате приватизации и передела собственности (как УГМК). Так что металлурги вполне могут оказаться вовлеченными в процесс создания очередной сырьевой монополии.

Нефтянка, газовая отрасль, алмазодобывающая промышленность, горнодобывающая индустрия, металлургия -- эти отрасли дают примерно 80% всего российского экспорта. Еще несколько лет назад почти все перечисленные сегменты экономики были вотчиной частного капитала.

Года два тому назад, когда арест Михаила Ходорковского был еще активно обсуждаемой темой, нам довелось поговорить в Лондоне с одним осевшим там российским миллионером от нефтянки. Тот был возмущен "наездами" власти на крупный бизнес и предложил, в порядке дискуссии, такое решение проблемы -- разделить Россию надвое; государству и чиновникам отдать инфраструктуру, нефтегазовые ресурсы и пенсионеров, остальное же оставить частному капиталу в гарантированном распоряжении. Сейчас, судя по всему, нечто похожее и происходит. Государство, максимальным образом усиливая свою роль в наиболее понятных ему, при этом наиболее емких по кэшу и доходных сырьевых отраслях, получило достаточно инструментов для выполнения всех своих социальных функций на приемлемом для наших граждан уровне и для проведения любых социальных экспериментов.

Вряд ли имеет смысл рассуждать о том, остановятся ли государственные мужи на этом этапе или продолжат свою экспансию, и уже не только в сырьевые отрасли ("оборонка" и АвтоВАЗ здесь не в счет), то есть пойдут по пути создания экономики госкапитализма (решиться на это будет не просто -- см. "До больших дел надо дорасти"). Обсуждать стоит только уже проявившиеся эффекты их деятельности.

Устойчивое развитие экономики страны и рост доходов населения как следствие благоприятной сырьевой конъюнктуры и мер по наполнению бюджета -- это раз. Резкое снижение политических рисков -- это два. Чем и создана вполне благоприятная почва для экспансии частного капитала в отрасли, связанные с производством конечной продукции.

Скромная поступь иностранных инвесторов

Госстатистика структуры внутренних инвестиций не позволяет уверенно разделять инвестиции ни по линии "новые проекты--модернизация", ни по типу конечного продукта (индустриальные, нацеленные на удовлетворение конечного спроса). С прямыми иностранными инвестициями дело проще, большая их часть идет как раз в новые проекты. А потому наиболее индикативным показателем инвестиционной активности является динамика прямых иностранных инвестиций (ПИИ).

Объем ПИИ за 2005 год -- около 9 млрд долларов, и хотя за два года этот показатель и вырос более чем вдвое (см. график 1), но на мировом фоне эти цифры выглядят более чем скромно. По показателю чистого притока ПИИ Россия уступает США раз в тридцать, крупнейшим европейским странам -- в десять раз, Бразилии и Гонконгу -- в два-три раза.

Явно хромает у нас и качество иностранных инвестиций. Большая их часть, привлекаемая в форме займов и кредитов, идет на финансирование текущей деятельности или на модернизацию, а не на создание новых производств. Доля прямых иностранных инвестиций, с которыми, как правило, связано создание новых проектов, а не поддержание уже существующих, составляет менее четверти (см. график 1). В динамично развивающихся странах это соотношение прямо противоположное -- в Китае, например, данный показатель превышает 95%. Часть и без того небольшого объема прямых иностранных инвестиций в Россию, по сути, иностранными не являются: изрядная доля средств российских предприятий выводится в офшоры, а затем вновь реинвестируется в экономику страны. Так, в последние несколько лет 2030% всех ПИИ приходило с Кипра, из Люксембурга и с Виргинских островов (см. график 2), то есть из популярных у российских бизнесменов офшорных зон.

Несмотря на относительно скромный по мировым меркам поток ПИИ, по количеству заявленных, начатых и завершенных проектов 2005 год побил все рекорды. Последний раз мы наблюдали такое инвестиционное оживление в последефолтных 20002001 годах. Крупнейшие и наиболее показательные проекты представлены в таблице. Ее анализ позволяет сделать следующий не очень приятный вывод: в отличие от ситуации четырехлетней давности, когда инвестиционное оживление было следствием активности частного капитала российского происхождения, ныне в структуре промышленных инвестиций доминирует иностранный капитал, на долю же чисто отечественного приходится лишь треть (по количеству проектов). Объектами же вложений становятся относительно небольшие производства импортзамещающего плана. Их суммарная инвестиционная емкость в 2005 году составила примерно 3,5 млрд долларов.

Страна, готовая к употреблению

Процесс импортзамещения, безусловно, не может не радовать, но настораживает другое: в этот процесс более чем активно включились лишь иностранные инвесторы. Российские же бизнесмены, как сговорившись, не только не поспешили последовать их примеру, скорее, даже наоборот, -- принялись дружно распродавать свои бизнесы. Например, в пользу бельгийской InBev расстался со своими пивоваренными активами Олег Тиньков; одна из крупнейших наших лакокрасочных компаний -- "Краски Текс" -- была продана Tikkurila и т. д., всего мы насчитали более двух десятков таких сделок.

Конечно же, экономика активного импортзамещения много лучше сырьевого уклада 90-х годов. Может, и не стоит беспокоиться о том, кто именно -- отечественные или иностранные инвесторы -- заполняет инвестиционный вакуум в стране?

Но, похоже, экономика несуверенного импортзамещения не может быть самоцелью развития России. Действительно, давайте только представим себе некоторые последствия такого уклада нашего хозяйства. Отдав в безраздельное властвование западному капиталу внутренний потребительский рынок, мы вынуждены будем через некоторое время расстаться с суверенной финансовой системой. Западные компании, вторгающиеся в Россию с промышленными проектами производства потребительских товаров, рано или поздно создадут себе здесь привычное инфраструктурное поле -- в виде собственных финансовых институтов, маркетинговых, рекламных и тому подобных фирм. Другим неприятным последствием несуверенного импортзамещения может стать фиксирование сырьевого уклада нашей экономики. Конечно же, с ростом новых инвестпроектов российская экономика будет расти; растущий ВВП будет автоматически снижать зависимость экономики от сырьевых конъюнктурных волн. Однако при этом схема воспроизводства национального капитала по-прежнему останется привязанной к нефтяным циклам, а инновационный контур будет ограничен только лишь тяжелыми индустриальными проектами. Наконец, стратегия на внешнее импортзамещение для такой огромной страны, как Россия, чревата потерей темпов создания собственной элиты, призванной обслуживать внутренний спрос -- в некотором смысле главного преимущества полноценной суверенной экономики (см. "До больших дел надо дорасти").

Все эти неприятные последствия, конечно же, наступят не скоро, но они неизбежны, если экономика несуверенного импортзамещения станет нормой нашей жизни. Уже сейчас есть некоторые далеко не самые позитивные проявления. Взглянем, например, на отраслевую структуру прямых иностранных инвестиций в Россию (см. график 3). Четко видно, что они ориентированы на удовлетворение конечного потребительского спроса в сегментах с ограниченной инновационной емкостью. Кажущееся исключение -- машиностроение -- только подтверждает это правило, здесь инвестиции идут в основном в сборочные производства (автопром, бытовая электротехника). Это-то и должно нас тревожить больше всего. Многие из объявленных и завершенных инвестпроектов 2005 года связаны с закупкой и установкой относительно простого и доступного оборудования и технологий, что могло бы быть вполне под силу отечественным инвесторам. Работа на массовых рынках не требует технологических ухищрений, сложность здесь, скорее, в маркетинге и управлении потребительским спросом. Тем не менее эти сегменты все в больших масштабах "сдаются" иностранцам.

Каждому свое

Конечно же, мы как потребители заинтересованы в том, чтобы за свои деньги приобретать наиболее качественные товары и услуги: питаться вкусно и полезно, одеваться красиво, окружать себя комфортной стильной мебелью, ездить на мощных современных авто. Лавинообразный поток импорта в 90-х годах есть как раз следствие наших предпочтений и неспособности советских активов производить то, что нам нужно. Поэтому и внешнее импортзамещение, в свою очередь, неизбежно -- благодаря нашему собственному спросу. Транснациональные компании, производящие безалкогольные напитки, пиво, сигареты, моющие порошки и т. п. уже почти полностью захватили наш внутренний рынок, понастроив здесь производственные мощности. Конкурировать с ними на данном этапе развития вряд ли возможно, уж слишком они "забрендованы", слишком велики у них опыт удовлетворения потребительского спроса и маркетинговый напор. Поэтому вопрос не в том, как обойтись без внешнего импортзамещения -- это невозможно и нерационально, а в том, как создать среду, в которой новые проекты заявлялись бы не в простых массовых сегментах, а в более инновационных.

Очевидно, что проблема внешнего импортзамещения -- это проблема каждой развивающийся экономики с несформированным рынком капитала. Как же ее решали в разных странах? К сожалению, информация о национальной структуре инвестиций в основной капитал в тех или иных странах практически недоступна. Поэтому здесь можно пользоваться лишь источниками по истории экономики и бизнеса и косвенными данными. Вот, например, послевоенные Германия и Япония. Эти страны для восстановления своей инфраструктуры и тяжелой индустрии использовали мощь капитала США. Было бы логичным ожидать проникновения американского капитала в потребительские сектора экономик этих стран. Однако этого не произошло. В Японии, например, такой экспансии был поставлен сознательный заслон, и идея производства высокоинновационных товаров собственными силами и конкуренция по этим направлениям с мировыми лидерами изначально стала в этой стране "идеей фикс" (обо всем этом упоминает глава альянса Renault-Nissan Карлос Гон в своей книге "Гражданин мира").

Другой пример -- страны Восточной Европы. Здесь, после развала СССР и СЭВ, вопрос несуверенного импортзамещения встал в полный рост, только это была не проблема, это была цель. И многие страны ее фактически достигли (об этом косвенно свидетельствует график 4). Кстати, вполне прогнозируемым результатом тут стала "сдача" национальных финансовых систем в руки иностранного капитала. В Румынии сейчас приватизируются все крупнейшие банки, в списке потенциальных инвесторов все как один западноевропейские финансовые учреждения, в Польше из крупнейших банков в руках национального капитала остается пока только один.

Интересен пример Китая, одного из мировых лидеров по объему прямых иностранных инвестиций, сумевшего сместить акценты мощного потока импортзамещения в сторону инновационных сегментов. Судить об этом, правда, можно лишь опосредованно: по высокой доле ПИИ в иностранных вложениях и по высоким показателям китайского экспорта -- примерно на 760 млрд долларов за прошлый год, из которых большую часть составляют игрушки, одежда, электроника, машины и оборудование (для сравнения: российский экспорт в 2005 году в первом приближении оценивается в 250 млрд долларов, более чем на 90% он состоит из товаров сырьевого толка). По-видимому, китайские успехи -- следствие определенной экономической политики, проводимой руководством страны.

Действуйте, пожалуйста

Пока стихийные процессы внешнего импортзамещения в нашей экономике еще не набрали действительно значимых темпов. Однако уже сейчас стоит подумать о том, можно ли ими управлять и как.

В ситуации, когда еще полным ходом идут процессы формирования устойчивого политического пространства, гражданского общества и элиты суверенного государства, можно дать лишь некоторые самые общие рецепты.

Очевидно, для того чтобы сделать импортзамещение более конкурентным, представители отечественного капитала должны получить от властей какие-то недвусмысленные знаки -- возможно, что их активность здесь все еще сковывает страх перед перспективой вторжения государства в сферы их компетенции. Скорее всего, самым понятным и конструктивным сигналом мог бы послужить запуск крупного национального инвестиционного проекта (такого, например, как освоение Восточной Сибири). Сложность его реализации на долгое время отвлекла бы внимание государства от мыслей заняться наведением порядка в отраслях конечного спроса.

Видимо, государству придется подумать о включении в сферу своих прямых интересов инновационных аспектов, начиная от облегчения ввоза в страну современного высокотехнологического оборудования и заканчивая прямым патронированием инновационных центров.

Возможно, потребуются и какие-то внешнеполитические решения. До сих пор в России высокотехнологичными промышленными западными компаниями (таким, например, как Toyota или DuPont) не было заявлено ни одного действительно крупного проекта и не было построено ни одного полноценного завода. Это самые серьезные и самые интересные для нас инвесторы, но они же и самые осторожные. Если "затащить" сюда хотя бы одного из них, пусть даже и с использованием политических рычагов, следом потянутся и остальные.

Таблица инвестиционных проектов подготовлена Андреем Виньковым