Вопросы для цивилизованного мира

Александр Гаррос
13 февраля 2006, 00:00

Стивен Спилберг снял очень актуальный фильм о событиях тридцатилетней давности

В 1972 году в олимпийском Мюнхене палестинские боевики из организации "Черный сентябрь" взяли в заложники 11 членов израильской спортивной делегации. При попытке "силового разрешения кризиса" погибло большинство террористов и все заложники. Это был первый получивший всемирный резонанс теракт нового типа -- того типа, с которым все мы и имеем дело до сих пор: когда ради достижения политических и пиаровских целей убивают людей, не повинных ни в чем, кроме неправильной этнической принадлежности. После теракта израильтяне начали многолетнюю акцию возмездия и устрашения, разыскивая и уничтожая лидеров "Черного сентября".

В 2005 году Стивен Спилберг поставил свою киноверсию как раз того, что было "после". Фильм "Мюнхен" сделал сравнительно скромные сборы и вызвал довольно впечатляющий скандал. Экс-функционеры Моссада обвинили его в тотальном перевирании реальной истории, мощное израильское лобби в прессе и международных организациях -- в оправдании и очеловечивании терроризма и в "пропалестинской позиции". А американские киноакадемики выдвинули на "Оскара" в нескольких номинациях, в том числе в престижнейших -- "Лучший фильм" и "Лучшая режиссура".

Какое-то даже чуть злорадное удовлетворение испытываешь, понимая, что зашоренность -- штука в высшей степени интернациональная, и "истинные патриоты", изругавшие, к примеру, "Девятую роту" Бондарчука-мл. за пораженчество и антиисторизм, -- вовсе не отечественный эксклюзив. Потому что понятно ведь всякому вменяемому зрителю, что спилберговская история агента-добровольца Авнера (Эрик Бана), с командой из нескольких специалистов разных диверсионных профилей отстреливающего и взрывающего по всей Европе палестинских "ястребов" и приходящего в итоге к жесточайшему личному кризису, -- не попытка документальной реконструкции. Предваряющий титр "Вдохновлено реальными событиями" все-таки не настаивает на скрупулезном жизнеподобии, пускай бытовой антураж и политические коллизии 70-х и воссозданы вполне тщательно. "Мюнхен" и не шпионский ретро-боевик, пускай и выглядит иногда как трогательная голливудская версия "Тегерана-43". "Мюнхен" -- неприкрытая социально-политически-моралистическая притча с библейскими коннотациями, и притча эта снята так, как сейчас уже не снимают.

"Так" -- не в смысле "так хорошо" или "так плохо". Просто спилберговская лента смотрится некоторым анахронизмом, диплодоком в мире шустрых и компактных млекопитающих: нынче даже в Большом Голливуде не принято заявлять глобальные гуманистические проблемы настолько в лоб и с таким постановочным не то что масштабом (нет здесь ни особых массовок, ни сногсшибательных спецэффектов), но пафосом. "Мюнхен" весь -- словно панельный дом из бетонных плит -- смонтирован из крупногабаритных многозначительных блоков. Тут всё -- метафора, всё -- символ: вот Авнер отправляется карать от лица нации, оставляя свою беременную жену... вот мстители в последний момент отменяют взрыв одного из палестинцев, потому что рядом с ним оказалась его малолетняя дочь, -- а потом, дождавшись ее ухода, взрывают... вот израильтяне потрясенно смотрят, как кровь течет по голой груди сексапильной киллерши-голландки...

Иногда эти "блоки", при все своей плакатности, сделаны сильно, иногда они чудовищно безвкусны. Выходов за грань фола в "Мюнхене" достаточно, чтоб уж никак не считать его кинематографической удачей. И все же одно не позволяет спокойно списать его со счетов: те вопросы, которые Спилберг формулирует на удивление внятно.

Может ли метод "насилием на насилие" быть оправданным и эффективным? То есть может ли без фатального ущерба для себя руководствоваться ветхозаветным "зуб за зуб" человек, безоговорочно отформатированный -- пусть он даже трижды правоверный иудей -- Новым Заветом с его понятиями справедливости и милосердия, сформировавшими современную цивилизацию? И может ли от такого попрания своих убеждений быть хоть какая-то практическая польза -- или прав Авнер, в истерике говорящий: "Мы убиваем одного -- а вместо него приходят шестеро"? Да, "они" поступают с "нами" подло и жестоко, а любую доброту расценивают как слабость. Так будем поступать с "ними" по их законам -- подло и жестоко... но тогда чем же "мы" будем отличаться от "них"? И что отстоим -- свою правоту или только свое право сильного?

На эти вопросы западный -- "цивилизованный" -- мир так и не ответил с 1972-го, то есть ни один из ответов пока что нельзя признать удовлетворительным. Оппозиции времен холодной войны окончательно сменились новыми, и дилемма Запад--Восток ныне прочитывается совсем иначе, чем в 70-е. Так что "Мюнхен" со всей его пафосностью и со всеми провалами по части вкуса достоин как минимум одного "Оскара" -- в несуществующей, увы, номинации: за своевременность.