Побег с отягчающими

6 марта 2006, 00:00

Редакционная статья

Российско-иранские переговоры об атомной программе Тегерана закончились ничем. Могло ли быть иначе? Пожалуй, нет. Иран не намерен отказываться от своего суверенного, международно признанного права развивать собственную мирную атомную энергетику. СП с Россией по обогащению урана интересует его только как промежуточный этап, во время которого иранские специалисты наберутся опыта. Устраивает ли нас такой вариант -- это отдельный разговор. Достаточно уже того, что это категорически не устраивает США, которые, судя по всему, готовы любыми способами не дать Ирану развивать атомные технологии. Россия не горит желанием ссориться с Западом из-за Ирана. Поэтому пока для соглашения нет никаких предпосылок. Могут ли США или Иран скорректировать свои позиции? Маловероятно. И дело тут не просто в локальных разногласиях, например по Израилю, или в патологической взаимной подозрительности. Корень проблемы глубже.

Иран -- это страна-беглец. Исламская революция 1979 года привела к тому, что Иран вышел из обоих существовавших на тот момент модернизационных проектов -- американского и советского. В этом качестве Иран уникален. Тот же Китай лишь перешел из советского проекта в американский. КНДР и Куба -- всего лишь страны, брошенные на произвол судьбы на руинах исчезнувшего советского проекта. Покинутая всеми Черная Африка -- немой укор. Саддамовский Ирак -- распоясавшийся диктатор, который решил сыграть в свою игру. Венесуэла Чавеса -- досадная случайность. Иран же -- это принципиальный вызов.

Иран объявил США и СССР равноценным злом. Это был не просто протест против раздела мира двумя сверхдержавами, для которых холодная война была удобным инструментом управления своими зонами влияния. Это было разочарование в предлагаемых Вашингтоном и Москвой моделях развития. Исламская революция стала возможна потому, что обе эти модели очевидным образом начали сбоить. Сама идея о том, что все страны в своем развитии движутся в одном направлении (к коммунизму или рыночной демократии) и неизбежно достигнут уровня развивающего их патрона, -- лукавство. Но в течение какого-то времени вера в этот обман, по крайней мере, приносила некоторые плоды. К концу семидесятых выбор между американским и советским проектами стал сродни игре в наперстки.

Иран заявил: мы не будем играть по вашим правилам. Мы не будем стоять в очереди на лестнице в надежде когда-нибудь подняться на вершину. У нас есть свой проект, мы создадим свою сферу влияния, в которой займем центральное место. Мы не будем стоять в очереди за похлебкой, мы сами будем раздавать ее другим. Кому такое понравится? Естественно, иранцам тут же дали по башке -- ирано-иракская война серьезно подорвала возможности Тегерана экспортировать исламскую революцию. Да и желание такое с годами пошло на убыль.

Но оказалось, что в долгосрочной перспективе США не могут без Ирана сохранять свое доминирование в регионе, имеющем для них стратегическое значение. Проамериканская связка Иран--Израиль--Турция, которая прежде уравновешивала арабские страны, распалась. Хуже того, Иран возглавил игру на ослабление Израиля. Едва советская мощь начала клониться к упадку, Саддам Хусейн понял, что Иран "не дожать", а в возможности США единолично решить проблемы Ближнего Востока он не верил. Ирак затеял свою игру с перекройкой границ в регионе. Кувейт был лишь разминкой. Саддам строил планы раздела Саудовской Аравии между Ираком, Иорданией и Йеменом. США вмешались, но вместо одного Ирана им пришлось сдерживать еще и Ирак. Ко второй половине девяностых стало понятно, что стратегия двойного сдерживания Ирана и Ирака провалилась. Палестино-израильский мирный процесс, который мог развязать американцам руки в регионе, забуксовал. Отношения с Саудовской Аравией становятся все более натянутыми.

Немотивированное вторжение в Ирак лишь ускорило процесс деградации системы американского влияния в регионе. Даже Турция отшатнулась от пошедшего вразнос союзника и отказалась предоставить базы для иракской операции. Сегодня, спустя три года после начала оккупации, Ирак находится на грани гражданской войны. К власти в Палестинской автономии приходит "Хамас". Иранцы, которые в последние годы уже стали забывать об исламской революции, вдруг с удивлением обнаружили, что американцы своими руками расчистили им поле для действий. Ожидать, что теперь США и Иран смогут договориться, не приходится.