Двадцать лет на конной тяге

Дан Медовников
13 марта 2006, 00:00

"Курчатов и лошадь в академию проведет", -- едко заметил один наш великий физик после того, как "борода", пользуясь своим влиянием на первых лиц государства, протащил в академики целую когорту "прикладников" -- героев советского атомного проекта.

Пожалуй, это был один из немногих случаев в истории нашего НТП, когда власть проявила волю и силой включила в национальный интеллектуальный ареопаг приземленных инноваторов, занимающихся решением отраслевых, по сути, проблем (пусть отрасль и была абсолютно новая). Потом была реформа академии 1961 года, когда "большую" и "прикладную" науку разделили институционально -- занимающиеся нуждами промышленности и оборонки коллективы ученых подчинили Государственному комитету по науке и технике (ГКНТ). Многие до сих пор считают это роковой управленческой ошибкой. Но, так или иначе, ГКНТ занимался тем, что сегодня мы бы назвали управлением национальным инновационным процессом. Занимался не всегда удачно -- мы проспали компьютерную революцию в том числе и потому, что ставка была сделана не на свои, а на импортные ноу-хау. Переход от ламповых ЭВМ к полупроводниковой парадигме, по словам покойного академика Никиты Моисеева, и оказался тем оселком, на котором советская электронная программа дала сбой.

Впрочем, с сегодняшней точки зрения важнее другое: плохой или хороший, но у нас был центр управления отраслевой наукой, а в 1991 году его не стало. Отсылка финансирования отраслевой науки (авторство принадлежит господам Кудрину и Грефу) к бизнесу противоречит общемировой практике -- любая развитая в экономическом смысле страна имеет свою промышленную политику, а промышленная политика без системно организованной отраслевой науки невозможна. Объясняется это просто: горизонт технологического прогноза корпорации редко переваливает за семь─десять лет, фундаментальные исследования обещают экономически значимый результат лет через тридцать─пятьдесят. В образовавшемся двадцатилетнем зазоре как раз и работает система прикладной (отраслевой) науки -- именно в этом временном промежутке задаются ориентиры для прорывных, а не поддерживающих инноваций, передающихся на следующем шаге в ниокровские подразделения корпораций.

Попытки заставить академию заниматься пятнадцати-двадцатилетним горизонтом технологического развития бесполезно и даже вредно: у фундаментальной науки другая исследовательская логика и временные приоритеты. Господа академики, давайте это признаем: инновационные агентства при Академии наук -- нонсенс. Оставайтесь интеллектуальным ядром нации, получайте бюджетные деньги, но не смазывайте картину -- на экономическом уровне национальным инновационным процессом должна заниматься другая по целям и духу организация.

Так же бесполезно рассчитывать на стратегическое инновационное мышление в рамках ниокровских подразделений корпораций. Плох тот топ-менеджер, который из любви к познанию природы тратит исследовательский бюджет своей конторы на разработку с двадцатилетней перспективой выхода на рынок. Десять, может быть, чуть более лет -- вот коммерчески обозримый срок инновационного проекта, в котором корпорация могла бы поучаствовать, но и то лишь при условии гарантированного соучастия государства.

Ни одно министерство сегодня не готово взять на себя ответственность за упомянутый выше двадцатилетний промежуток развития НТП, как не готова к этому и ни одна наша ТНК. Можно, как в Японии, создавать неформальные структуры из министерств, ниокровских подразделений корпораций и экспертно-аналитических структур, которые будут писать и переписывать национальную "Белую книгу". Можно, как в США, положиться на симбиоз национальных лабораторий, окольцованных инновационной прослойкой университетов и вдумчивых (корпоративных или венчурных) инвесторов. Но ни японская, ни американская культура управления НТП у нас не проросла -- если государство пока не умеет работать с тонкой настройкой инновационных процессов, ему стоит подумать хотя бы о грубой. Иначе по достижении пятнадцати-двадцатилетнего горизонта встанет вопрос о необходимости существования самого государства.

Наш рецепт прост: сначала стоит изучить корпоративный инновационный спрос (в России это, скорее, не десятилетний, а трех-пятилетний горизонт), затем разобраться с прорвавшимися сквозь "долину смерти" лидерами отраслевой науки. И наконец, организовать центр управления отраслевой наукой, новый ГКНТ -- для настоящих "лошадей".