Конец историйки

20 марта 2006, 00:00

"Газета 'Русский инвалид' за 18 июля" -- первая премьера, которую сыграли в огромном, похожем на морковный торт новом здании театра Et cetera. Сыграли, правда, на малой сцене, которую тут называют Эфросовской. Это понятно: пьеса Михаила Угарова, которую он сам же и поставил, совсем камерная, негромкая и щемящая. Она рассчитана всего на четырех актеров, а по большому счету -- на одного, того, кто играет скромного журналиста Ивана Павловича, пописывающего в дрянную газетенку "Русский инвалид" статейки "по вопросам": "К вопросу о", "Еще раз о" и другую мелочь. Дело происходит где-то во второй половине XIX века.

Иван Павлович, молодой еще мужчина, уже два года не выходит из дому -- после того, как пошлейшим образом закончился его роман с замужней женщиной; сначала она потребовала увезти себя за границу, потом вернулась к одумавшемуся мужу, оставив любовника платить по счетам. А теперь вот родила ребенка и пишет душемутительные письма -- то с ласковыми намеками, то с надрывом обещая новое счастье. Иван Павлович письма выбрасывает и сидит взаперти, не зная, что на дворе: летний зной с мухами, как говорит няня, или ужасный мороз, как рассказывает навестивший его племянник. Герой будто пытается утопить себя в воспоминаниях, погружаясь все глубже и глубже в те детские времена, когда в шалаше можно было сговариваться на обмен: кузнечика в коробочке на двух божьих коровок. Или играть в "Кавказского пленника" -- привязать к ногам вместо колодок лейку, закрыть глаза и хотеть пить.

Ивана Павловича играет Владимир Скворцов, играет напряженно и нервно, на эмоциональном пределе -- не расклеившегося рохлю и добряка, а человека, уже долгое время живущего с отчаяньем, на эмоциональном пределе.

Здесь важно вспомнить вот что: несколько лет назад драматург Михаил Угаров дебютировал как режиссер, поставив в Центре драматургии и режиссуры свою пьесу "Облом-off" -- инсценировку романа Гончарова, которую тогда восприняли почти как манифест. Главные слова тут были отданы мечтателю Обломову, которого и играл Скворцов: "Да не весь же человек нужен, чтоб сукном торговать или чиновником быть. Только часть его нужна. Куда ж остальное девать?" Спектакль этот, идущий до сих пор, сразу стал легендарным, именно с него началась слава Владимира Скворцова. В "Инвалида" режиссер-драматург снова позвал своего главного актера, и снова кажется, что Скворцов ему нужен в качестве альтер эго.

"Русский инвалид" начинается как большая, "настоящая" пьеса -- с подробнейшими ремарками и таким разворотом событий, что прямо ждешь интригующего сюжета с драматическим крещендо. И вдруг пьеса, даже не дойдя до ожидаемой кульминации, обрывается. Вернее, ее обрывает сам герой. Тут Ивану Павловичу дан огромный монолог: "Я ненавижу историйки! Я ненавижу повести с сюжетом!" В сущности, в этом рассуждении и заключена сердцевина пьесы: "Такая хорошая, теплая, нелепая жизнь, и вдруг -- бай! -- в роман?!"

Перелом настигает героя в тот самый момент, когда ждешь развития "историйки", когда прежняя возлюбленная присылает письмо, что она снова готова уехать. Нет, он не уедет с ней, но и не останется дома, как сказано в пьесе, написанной больше десяти лет назад. Иван Павлович вдруг решительно переодевается, меняя сюртук с шелковым платком на современную спортивную одежду. Иван Павлович берет рюкзак и выходит на улицу, где шумят машины и слышится звук приближающегося поезда. Может, потому, что, как он сам говорил: "Глупые, вы думаете, если он под поезд упал на последней странице, так это плохой конец?.. Это хороший, хороший! А вот если: жил и жил, и все было по-прежнему -- вот это плохо!"