Наша цель -- вдохновлять людей

Александр Ивантер
первый заместитель главного редактора журнала «Эксперт»
27 марта 2006, 00:00

Мерить музыку деньгами, прибылью абсолютно неправильно, считает Мустафа Карахан, основатель и владелец одного из ведущих турецких рекорд-лейблов TMC Muzik

Слегка за пятьдесят, с пузиком и в подтяжках, неторопливый, уютный мужчина с внимательным, как бы в себя направленным взглядом совсем не похож на акулу шоу-бизнеса. Угостив нас с переводчицей чашечкой турецкого чая, Карахан убрал звук с плазменной панели, включенной на круглосуточный музыкальный телеканал, и потянулся к сигарам.

-- Курите? Нет? Не возражаете, если я закурю?

-- Нет проблем, вы у себя дома.

-- В Турции есть старая поговорка: хозяин -- раб гостя.

-- Вообще-то я против рабовладения -- хоть в ту, хоть в другую сторону. Если позволите, к делу. Как вы пришли в музыкальный бизнес?

-- Фирма TMC была основана в 1991 году одновременно в Стамбуле и во Франкфурте. В начале нашей деятельности мы сдавали в аренду фильмы, лицензированные нашей фирмой. Одними из первых начали делать музыкальные клипы для телевидения. Потом начали покупать права на иностранные фильмы и продавали их частным телеканалам. Потом начали продюсировать и продавать на ТВ турецкие фильмы. Один из них -- фильм "Балалайка", где занята русская актриса Екатерина Редникова.

Сегодня деятельность фирмы четко делится на два сектора -- коммерческий и некоммерческий. Первый -- это экспорт-импорт фильмов и музыки. Второй -- продюсирование фильмов и музыки, звукозапись. Здесь для нас главное -- человеческие и общественные обязанности.

-- То есть музыкальный рекординг, продажа записей и концерты не приносят вам прибыли?

-- Иногда приносят, иногда нет. Прибыль в этом секторе не является для нас главным ориентиром. Наша цель не развлекать публику, а вдохновлять людей, вселять в их сердца добро, оптимизм, веру в их собственную уникальность. Наша гранд-идея -- доказать и публике, и рынку, что можно быть успешным музыкантом или режиссером, если ты в своей работе руководствуешься высокими принципами, ценностями.

Требования к музыке у нас очень высокие. Потому что музыка формирует молодежь, пятнадцати-двадцатилетних. Мы ответственны за их будущее, поэтому мы ответственны за ту музыку, которую они слушают. Независимо от того, насколько она коммерчески успешна.

Певцы, которые работают по контракту со мной, занимаются только музыкой. Они не продают свою личную жизнь журналистам и газетам. Рекламируется только сделанная работа. Личная жизнь не является источником рекламы. Мои исполнители принципиально не делают концертов под фонограмму.

Я работаю с чувствами, эмоциями. Если даже контракт не нарушен формально, но я узнаю о неэтичном поведении исполнителя (публичный скандал, наркотики и прочее), я разрываю с ним всяческие отношения. Пусть даже неустойку выплачу по суду, но больше с таким человеком я работать не буду.

-- Сколько с вами сейчас работает исполнителей? Как вы их находите, учитывая ваши столь высокие профессиональные и человеческие критерии отбора?

-- Сейчас в моей команде шесть исполнителей. Иногда они приходят сами, приносят свои демо-диски. Иногда мне подсказывают мои друзья, чтобы я обратил внимание, послушал того или иного талантливого, на их взгляд, человека. У меня много знакомых среди профессоров и учителей консерватории, которые внимательно следят за студентами. Сначала я оцениваю музыкальное качество работ претендентов. Если оно меня устраивает, мы долго разговариваем "по душам", о нравственных и жизненных принципах человека. Если сходимся в наших принципах, заключаем контракт.

До выхода первого альбома обычно проходит год. За это время этические качества человека проявляются уже не на словах, а на деле. Есть только одно исключение -- Кирач. Он сделал свой первый диск гораздо быстрее.

Его демо принес мне учитель Кирача по консерватории, мой друг. Он сказал, что этот человек в отчаянии и хотел забросить музыку, так как ему отказали перед этим все фирмы, куда он обращался со своим демо. Как только я включил демо Кирача, я сразу же принял решение работать с ним, ни минуты не сомневался. Ни на что не похожая музыка, очень мощный, необычный голос, глубокие слова. На следующий день я встретился с Кирачем, объяснил ему все наши ценности, понял, что он разделяет их. В тот же день был заключен контракт. Кирачу тогда было двадцать шесть лет.

Первый альбом Кирача Deli Dus принес фирме большие убытки, порядка двухсот пятидесяти тысяч долларов. Многие мои друзья-продюсеры считали меня сумасшедшим, когда узнали, что я собираюсь и дальше работать с ним. Но я верил в него и его музыку. Второй альбом вышел в ноль. А третий и четвертый принесли огромные прибыли. Кирач превратился в звезду первой величины. Концерты по всей Турции и даже в далекой Корее. Но даже если бы и третий, и четвертый альбомы Кирача были убыточны, я продолжал бы работать с ним. Он делает оригинальную, очень интересную музыку, он поет глубокие, философские песни, он верит в те же идеалы в жизни, что и я. Этого достаточно, а коммерция -- дело десятое. Деньги я заработаю на перепродаже фильмов телеканалам или на других своих бизнесах. Но мерить музыку деньгами, прибылью абсолютно неправильно.

-- Кто определяет репертуар исполнителя?

-- Последнее слово в определении репертуара принадлежит мне. Я не музыкант, но я уверен в выборе музыки. Я уверен в своих эстетических вкусах и предпочтениях. У меня, как и у большинства публики, музыкального образования нет. Поэтому мое мнение важнее, чем мнения музыкантов, -- я представляю всех слушателей.

-- На какой срок обычно заключается контракт?

-- Мы заключаем контракт на пять альбомов. В среднем на каждый диск у нас уходит чуть больше двух лет, включая производство клипов для большинства песен. Дальше происходит промоушн нового CD, мы также организуем серию концертов для презентации новых песен.

-- Какие тенденции сегодня прослеживаются в турецкой поп-музыке? Что вас радует, что огорчает?

-- Как в мире, так и в Турции падают продажи CD. Традиционные носители уступают место цифровой музыке, скачиваемой через интернет, а также музыке, скачиваемой на мобильные телефоны. В этой новой ситуации все труднее отслеживать соблюдение авторских прав. Но мы не опускаем руки.

Главная же наша задача -- борьба с пиратством. По имеющимся оценкам, от пятидесяти до семидесяти процентов продаж музыкальных кассет и дисков в Турции нелицензионные. Доля продаж музыки с нарушением авторских прав через интернет еще выше. Мы усилиями национальной звукозаписывающей ассоциации MU-YAP охотимся за такими сайтами и принуждаем их к закрытию по суду. Большинство закрытых сайтов находилось в Америке.

-- Как вы относитесь к тому, что вслед за Сертаб Эренер, Мустафой Сандалом, а теперь и Тарканом ряд турецких эстрадных звезд начинает делать песни на английском языке и раскручивать их на Западе?

-- Да, такая тенденция есть. Но она меня не радует. Если делаешь песню на неродном языке, то исходные, привязанные к языку чувства и эмоции невольно утрачиваются и не замещаются новыми, от другого языка. Песня неизбежно становится бездушной и плоской.

-- Кого из ныне действующих турецких исполнителей, не обязательно работающих с вашей фирмой, вы бы поставили в первый ряд?

-- Никого. Почему? Меня принципиально интересуют не раскрученные звезды, а никому не известные новички, молодые таланты, из которых я сам делаю звезд. Мне это приносит гораздо большее счастье, чем зарабатывать кучу денег на уже готовых звездах. Переманивать звезд из других фирм -- это ниже нашего достоинства, это противно нашей этике.

Хотите заглянуть в мою творческую кухню? Давайте вместе послушаем несколько демо. (Достает пачку дисков.) Из всех этих претендентов я решил выбрать всего два совсем новых имени, но претендентов много, я еще не решил. После того как я сделаю свой выбор, остальные демо я предложу другим фирмам -- может, этим молодым людям там улыбнется удача.

-- На ваш вердикт может повлиять внешность, особенно исполнительницы?

-- Нет, ни в коем случае. Я оцениваю только музыку и то, что человек вкладывает в свои песни.