Пространство остаточного сопротивления

Юлия Попова
12 июня 2006, 00:00

XI Международная выставка архитектуры и дизайна «Арх Москва» показала: в российской архитектуре вновь начался застой. Штат ньюсмейкеров укомплектован, должности звезд распределены

Трудно каждый год делать выставку, когда в твоем распоряжении одни и те же экспонаты. Особенно если каждый год нужно придумывать для этой выставки новую тему. Такие соображения не могли не возникнуть у посетителей XI »Арх Москвы». В самом деле, если раньше сюда ходили, чтобы узнать, что нового в нашей современной архитектуре, то сегодня можно зайти, чтобы убедиться: ничего особенно нового не появилось. Зашел, удостоверился, что все на своих местах, с облегчением вздохнул и вышел. Те, кто несколько лет подряд именовался лучшими из лучших, по-прежнему лучшими и являются. Разве что теперь у этих лучших появилось официальное звание: они звезды.

Узок круг

Никогда раньше «Арх Москва» так сильно не напоминала картину, чья рама во много раз больше полотна. Картина — это то, ради чего «Арх Москва» затевалась, — выставка нашей современной архитектуры. Той, которую архитектурное сообщество и профессиональная пресса считают лучшей, то есть отвечающей духу времени, инновационной, качественной и бескомпромиссной. Рама — это коммерческие стенды крупных мебельных салонов, дизайнерских и архитектурных бюро, а также семинары, посвященные актуальным проблемам архитектуры, лекции приезжих знаменитостей и персональные проекты, выдерживающие высокий уровень требований к современной архитектуре.

Темой выставки в этом году была «архитектура звезд» — Starchitecture. Присутствие архитекторов с мировым именем ощущалось в полной мере. Всем великим, отметившимся в России реализованными или нереализованными проектами, — Норману Фостеру, Доминику Перро, Эрику Ван Эгерату — было выделено по залу. Рассказать о себе по приглашению Центра современной архитектуры приехали француз Поль Андрё — автор аэропорта Шарль де Голль-Руасси и грандиозной Пекинской оперы, и Хани Рашид — один из лидеров очень актуального во внешнем мире направления «цифровой» архитектуры. Персональных экспозиций и спецпроектов было хоть отбавляй. В их числе презентация фестиваля «Архстояние», который в июле должен переместить целую группу наших дизайнеров и архитекторов в Калужскую область на берега Угры. Там под руководством художника Николая Полисского они продемонстрируют свое понимание лэнд-арта и укрепят союз архитектуры и земли.

То есть с «рамой» все было в порядке, она была большая и кудрявая. Что же касается собственно «картины» — нашей современной архитектуры, то нынешний вид ее вызвал ощущение паззла, рассыпанного в прошлом году и заново собранного в этом. Одни и те же имена, что-то из уже виденного, небольшие перестановки по части места в «Арх Каталоге» и в списке награжденных. Выходит, наша современная архитектура — это устойчивая комбинация из десятка имен, не предполагающая неожиданностей.

Золотая бригада

В самом деле, отличие нынешней «Арх Москвы» от прошлогодней по части актуальной архитектуры заключается главным образом в перераспределении почетных ролей. «Арх Каталог», персональная выставка прошлогоднего архитектора года, выбор нового архитектора года, премия за лучшую экспозицию, премия за лучший проект — вот ячейки для микроскопических перемещений. Полная иллюзия того, что десяток ведущих архитекторов собираются в мае за большим круглым столом и распределяют роли: у тебя в прошлом году была лучшая экспозиция, в этом получишь лучший проект. Что там у тебя, говоришь, было? Тоже экспозиция? Будешь архитектором года. И так далее по кругу. Когда исчерпается набор комбинаций, все, по-видимому, придется начать заново. Тогда лет через десять архитектором года снова станет архитектор года-2005 Михаил Хазанов, на следующий год это звание перейдет к нынешнему коллективному архитектору года — бюро «Проект Меганом».

Человек мнительный сказал бы, что власть захватила новая архитектурная мафия. На самом деле окостенение круга архитектурной элиты — процесс не из ряда вон выходящий. Достаточно посмотреть, что происходит в мире. В международной архитектурной практике тоже есть своего рода «золотая бригада» — группа знаменитостей, которая строит по всему миру от Нью-Йорка до Шанхая и собирает все самые главные премии. На первой Пекинской архитектурной биеннале, состоявшейся в прошлом году, этим блуждающим по миру звездам был даже посвящен главный раздел. А что оставалось делать, если какую важную стройку ни возьми, так это обязательно окажутся либо Норман Фостер, либо Фрэнк Гери, либо Рем Колхас, либо Заха Хадид. Публика привыкла к звуку их имен, заказчики — к тому, что здание, спроектированное кем-то из звездного списка, будет событием, причем еще до того, как будет возведено. Есть ли смысл крупным инвесторам искать в этой ситуации новые имена? Ни малейшего. Строительство — дело долгое, хлопотное, связанное с большими рисками. Крупным инвесторам нужен заведомо надежный вариант, а не кот в мешке, пусть даже подающий большие надежды. Потому рынок архитектурных услуг стремится к стагнации, от которой его полностью не могут избавить даже специальные меры вроде конкурсов. Архитектурным критикам, вроде бы, тоже не очень нужно бросаться на поиски новых имен. Звезды строят много, как правило, хорошо, и об их зданиях всегда есть что писать.

Бастион сопротивления

У нас, конечно же, все было не так. А как — для этого нужно вспомнить, с чего «Арх Москва» начиналась. Когда-то она была бастионом сопротивления тому архитектурному мейнстриму, который сформировал московский строительный бум 90-х. Когда кругом была одна сплошная Манежная площадь и Александровский сад с бронзовым монстрами, решили, что «Арх Москва» будет выставлять только качественную современную архитектуру, шагающую в ногу с мировыми тенденциями. Тогда и начался процесс формирования альтернативной обоймы имен, процесс селекции.

В Москве на самом видном месте вырастало очередное чудище, похожее на гигантский каменный торт, а «Арх Москва» премировала нереализованные проекты или здания, которые чудом появлялись между «тортами». Имена Александра Скокана (архитектурное бюро «Остоженка»), Александра Бродского, Михаила Хазанова, Антона Надточего и Веры Будко (архитектурная мастерская «Атриум») и других, делавших «иную» архитектуру хоть в городе, хоть в рамках одного-единственного никому неизвестного офиса, повторялись как заклинание. Это было что-то вроде «чур меня, чур» при встрече с каждым новым образцом официальных архитектурных вкусов. Так что крупные заказы получали одни, а премии и почет — другие. Так из года в год создавалась параллельная архитектурная реальность в пределах Центрального дома художников.

Первое время казалось, что две реальности никогда не пересекутся. Но премии и пропаганда сделали свое дело. Те из инвесторов, кто оказался чуток к архитектурной моде, стали делать ставки на модные имена и архитектуру, похожую на западную. Для Москвы, Петербурга и других городов все больше стали проектировать Сергей Скуратов, «Проект Меганом», архитектурная мастерская Николая Лызлова. Проектировать, строить, получать премии, новые заказы. Механизм как будто заработал. Но не совсем так, как хотелось бы. Сертифицированные «Арх Москвой» звезды пока по-настоящему не участвуют в принятии градостроительных решений и не определяют облика наших городов. Одновременно в пространстве сопротивления отсталому архитектурному мейнстриму, том пространстве, от которого ждешь откровений и новых имен, все места оказались заняты. Штат ньюсмейкеров укомплектован, должности звезд распределены. Если ничего не изменится и звездный клуб не будет расширяться, через некоторое время нужно будет создавать третью параллельную реальность, чтобы узнать, что нового в нашей архитектурной жизни.