Цивилизация ложного статуса

Сергей Петросян
19 июня 2006, 00:00

Отечественный социолог разоблачает мифы об интеллигенции. Именно в ее деятельности он находит причины нынешнего культурного омертвления

Представители российской интеллигенции привыкли считать себя уникальным явлением мировой культуры, категорически неизвестным и даже непонятным за рубежом. Этот тезис доказывается в поистине невероятном количестве статей, эссе и книг, выпущенных за последние пятнадцать лет. Там же содержатся разнообразные, зачастую взаимоисключающие формулировки самого понятия «интеллигенция». Трудов этих к нынешнему времени набралось такое количество, что пришлось придумать даже специальную отрасль науки — интеллигентоведение: интеллигенты рассуждают о самих себе. Когда-то профессор Мечников, умирая, одновременно вел дневник наблюдений над состоянием своего организма, фиксируя постепенный отказ жизненных функций. Подобное умение заниматься бесстрастным автоописанием, к сожалению, свойственна не всем; интеллигентоведение — это, как правило, бесконечное продуцирование одних и тех неотрефлексированных мифологем.

Между тем, хотя на самом деле интеллигенция и не вполне уникальное российское изобретение, тем не менее это чрезвычайно важный элемент нашей общественной жизни. Тем важнее появление книги Александра Кустарева — отечественного социолога, в начале 80-х эмигрировавшего в Америку. Он попытался подвергнуть расхожие мифы внятному социологическому анализу, равноудаляясь и от апологетических, и от гиперкритических (каковых тоже немало) взглядов на интеллигенцию. Название его книги неслучайно: Кустарев имеет в виду одноименный рассказ Зощенко, тот самый, где в результате коммунальной драки «инвалиду Гаврилычу последнюю башку чуть не оттяпали». Герои Кустарева, конечно, если и оттяпывают друг другу головы, то разве что в метафорическом виде; тем не менее принципы их жизни и быта, если приглядеться, вполне соответствуют нормам коммунального быта.

«Нервные люди» — это, собственно, сборник написанных в самое разное время статей; самая ранняя относится к началу 80-х, некоторые — уже к нынешнему веку. С одной стороны, немного жаль, что Кустарев не написал полноценную книгу, материала на которую в этих статьях найдется с избытком. С другой — иногда даже любопытно прослеживать соотношения теоретических изысканий автора с актуальным моментом. Не говоря уже о том, что порой Кустарев пытается предсказать будущее развитие как российского, так и общемирового интеллектуального процесса — и, что самое поразительное, зачастую попадает в десятку.

Самая, пожалуй, основополагающая статья сборника — «Интеллигенция как тема публичной полемики». Автор здесь не просто исследует многолетние дискуссии вокруг предмета его размышлений — он пытается выработать методологические основания для беседы, сформулировать наконец, что же такое, в конце концов, «интеллигенция». В его понимании это «социальное самоопределение интеллектуалов, возникающее в результате культурной революции». Революция эта происходила в XVIII-XIX веках, в связи с распадом сословных обществ; интеллектуалы из различных социальных слоев постепенно сбивались в кучку и формировали свою, отдельную общность. Очевидно, что, если признавать справедливость этой формулировки (а Кустарев умеет быть очень убедительным), интеллигенция оказывается явлением общемировым, неизбежным следствием постепенной эгалитаризации общества. Но у нас все же — из-за специфики недавней отечественной истории — она приобрела особое, нигде более не встречающееся значение. В 60-е годы советская власть хотела превратить весь народ в интеллигенцию. На самом деле эта утопия осуществилась — или осуществляется — повсеместно и самопроизвольно. Интеллектуальное поле, вырабатываемое мировой интеллигенцией, неуклонно расширяется, по ходу дела неизбежно уплощаясь и упрощаясь.

И самое интересное в книге Кустарева — описание особенностей этого поля. То есть какой «культурный продукт» потребляет и производит интеллигенция. Именно здесь кроются возможности ее влияния на социальную жизнь человечества. Взгляд Кустарева трезв и безжалостен: по его мнению, определяющим слоганом российской интеллигенции является известная строчка Окуджавы «Давайте говорить друг другу комплименты». По сути, та же мысль, только несколько более сатирически поданная, звучит в монологе Райкина: «Ты меня уважаешь, я тебя уважаю, мы с тобой уважаемые люди». Интеллигенция для Кустарева — это, выражаясь словами Роберта Шекли, «цивилизация статуса»: ее члены беспрерывно обмениваются «нематериальными дарами» — знаками уважения, взаимно признавая (или же, напротив, не признавая) свой высокий культурный статус. Фразу Райкина Кустарев для вящего удобопонимания предлагает переделать так: «Ты уважаешь Бродского (Солженицына, Томаса Манна, Павича, Тарковского — нужное подчеркнуть), и я уважаю тех же персонажей. Мы с тобой — уважаемые люди».

В такой ситуации интеллигенция перестает вырабатывать «культурный продукт», она становится, опять-таки используя метафору автора, «не композитором, а исполнителем». Беспрерывно потребляемая культура постепенно омертвляется — при этом именно в таком выхолощенном виде она распространяется все шире.

Интересно, что всю эту концепцию Кустарев разработал в далекие 80-е — еще не догадываясь, насколько 90-е и нулевые ее подтвердят. Во многом именно такой взгляд на вещи способен объяснить нынешнюю сказочную популярность разнообразных интеллектуальных бестселлеров включая Дэна Брауна. Культура — с помощью интеллигенции — нынче оснащает массовое сознание удобопонятными символами, потерявшими свое первоначальное значение, пригодными лишь для создания атмосферы всеобщего приобщения к духовным благам.