Люди в черном взялись за дело

Лариса Юсипова
19 июня 2006, 00:00

Сочинский кинофестиваль в этом году поменял и владельцев, и концепцию. «Кинотавр» превращается в немаловажную часть российской киноиндустрии

«Не бойтесь этих людей в черном — они не смогут испортить вам праздник», — взывал со сцены во время открытия прошлого, 16-го, «Кинотавра» Михаил Швыдкой, указывая на Александра Роднянского и Игоря Толстунова. «Солнце, море, Сочи — все это останется с вами», — заклинал он.

Солнце, море и даже неизменная гостиница «Жемчужина» — хит советских времен — действительно остались с «Кинотавром». Однако новые владельцы фестиваля праздник не то чтобы испортили, но сильно изменили его формат.

Пятнадцать лет «Кинотавр» существовал в виде приятного пляжного времяпрепровождения, как бы между делом выполняя ту задачу, ради которой он и был создан: сохранение профессионального сообщества. Когда выходило по несколько фильмов в год, увидеть которые было негде, когда прокат рухнул, а будущее отрасли казалось более чем сомнительным, когда цитата из Хармса «Жизнь победила смерть. Где именительный падеж, где винительный?» могла быть использована как эпиграф к печальной повести о современном русском кино — «Кинотавр» делал все, чтобы жизнь все-таки выступила в именительном падеже.

Но девяностые сменились двухтысячными, полный упадок — относительным подъемом, и глава «Кинотавра» Марк Рудинштейн стал все чаще жаловаться, что устал. К его жалобам привыкли, как к шуму прибоя, ни на секунду не принимая их всерьез. Поэтому, когда Рудинштейн заявил, что продает «Кинотавр», общественность до последней минуты ждала подвоха. Но сделка состоялась, и в 2005 году фестиваль перешел в другие руки — к холдингу «СТС-медиа».

Глава холдинга Александр Роднянский, так же, как и директор Первого канала Константин Эрнст, — это люди, пришедшие на телевидение из кино. Роднянский «в прошлой жизни» был известным режиссером-документалистом, Эрнст вел самую популярную передачу о кино — «Матадор». Они и задали один из главных кинематографических векторов последних лет: союз кино и телевидения и проистекающие из него большие бюджеты, мощнейшие промокампании, расчет на очевидный зрительский успех.

Ставший председателем попечительского совета «Кинотавра» Александр Роднянский и генеральный директор фестиваля Игорь Толстунов сразу декларировали, что не собираются использовать «Кинотавр» как рекламную площадь для картин собственного производства. И что никаких иллюзий по поводу того, что «Кинотавр» может в обозримом будущем стать основой для самодостаточного фестивального бизнеса, не испытывают. Фестиваль важен как часть отрасли, нормальное развитие которой во всеобщих интересах. Тем более что помимо конкурса фильмов в Сочи работает еще и кинорынок.

Все на продажу

Кинорынки, проходящие параллельно с крупными фестивалями, — нормальная международная практика. Для того чтобы участвовать в рынке, совсем не обязательно становиться участником конкурсной программы. Более того, не обязательно представлять готовый фильм: важно дать информацию о проекте — ролики, буклеты, поясняющие материалы. Можно параллельно участвовать и в конкурсе, и в кинорынке. Например, у студии Сергея Сельянова СТВ в этом году было два фильма в конкурсе: «Мне не больно» Алексея Балабанова и «Перегон» Александра Рогожкина; параллельно дочерняя прокатная компания студии — «Наше кино» — представила на кинорынке несколько еще не завершенных проектов. Некоторые картины уже на подходе — это «Меченосец» Филиппа Янковского (выходит на экран осенью) и «Хоттабыч» Петра Точилина (прокат стартует в августе), некоторые появятся не раньше чем через год — как «Монгол» Сергея Бодрова-старшего. Главная аудитория кинорынка — директора кинотеатров: от их отношения к тому или иному фильму в значительной степени зависит его кассовая судьба.

Сергей Члиянц — продюсер фильма Александра Велединского «Живой», который настойчиво приглашали в конкурс Московского международного, — заявил, что не в последнюю очередь выбрал «Кинотавр» из-за наличия там кинорынка (к слову сказать, одно время при ММКФ рынок тоже работал — его нет последние несколько лет).

Члиянц не просчитался: после сочинского кинорынка компания «Каро», которая прокатывает «Живого», расписала по кинотеатрам 380 копий. Таким тиражом обычно стартуют блокбастеры, а «Живой» — проект гораздо более тяготеющий к арт-хаусу, чем к мейнстриму. Тем не менее директора кинотеатров усмотрели в нем серьезный зрительский потенциал.

В этом году работать на кинорынок приехало 300 человек — от этих людей в значительной степени и будет зависеть размер российского бокс-офиса будущего сезона.

Положение обязывает

Само слово «отрасль», которое все чаще относят к российскому кинематографу, предполагает переход от пляжной расслабленности к хотя бы относительной собранности. Уже прошлый фестиваль поразил собравшихся резким омоложением аудитории, внятной организацией и чрезвычайно бодрым ритмом.

Нынешний же обрушил на головы гостей и участников программу запредельной насыщенности. Девять дней, 15 картин в конкурсе (причем 14 из них — премьеры) плюс конкурс короткого метра, плюс «круглые столы», слет европейских продюсеров, мастер-классы, питчинг, — то есть рынок проектов, несколько важных ретроспектив и большая культурная программа. Гости постанывали. И с интересом ждали решения жюри.

Премиальный пасьянс

Если бы фестивальным жюри давали награды, то жюри последнего «Кинотавра» вполне могло бы рассчитывать на приз за самое непредсказуемое решение. Ни один прогноз, высказывавшийся кулуарно или публично — и руководством фестиваля, и журналистами, и гостями, — не оправдался. Фигурировавшим в качестве основных претендентов на главные по значению награды («Лучший фильм» и «Лучшая режиссура») картинам Александра Велединского «Живой» и Алексея Балабанова «Мне не больно» пришлось удовлетвориться менее значительными призами. А лучшим фильмом был признан «Изображая жертву» Кирилла Серебренникова — что удивило, кажется, всех.

А уж решение жюри по поводу приза за режиссуру и вовсе прозвучало как гром среди ясного неба: у «Свободного плавания» Бориса Хлебникова — очень медленной картины, снятой в модной ныне стилистике «кинотеатр.док», — были свои почитатели (особенно среди критиков), но в качестве фестивального фаворита она не фигурировала.

Менее всего споров вызвал приз за лучший дебют. Он достался сценаристке и телеведущей Авдотье Смирновой за фильм «Связь» — любовную историю, стилистически являющую собой (по остроумному замечанию продюсера картины Алексея Учителя) смесь «Мужчины и женщины» и «Трех тополей на Плющихе».

Фильму известного театрального актера и драматурга Ивана Вырыпаева «Эйфория» многие были готовы отдать не только приз за дебют, но и главную награду фестиваля, но «Эйфория» получила лишь специальный диплом за яркое изобразительное решение.

Экстравагантный вердикт жюри требовал объяснений и находил их — в многочисленных конспирологических теориях, возникавших тут же, на ходу.

Теория заговора

Одна из самых любопытных теорий, рожденных коллективным разумом 17-го «Кинотавра», звучит так: поскольку российское кино становится индустрией, сборы отечественных картин составляют даже не треть (как в Европе), а 50% общего российского бокс-офиса, а имена продюсеров звучат не менее гордо, чем имена кинозвезд, — именно с продюсерами и «разобралось» жюри «Кинотавра».

Наиболее именитых и влиятельных по каким-то причинам отодвинули от главных наград, а поощрили, так сказать, фигуры из второго ряда. «Изображая жертву» спродюсировали дебютантки в этой профессии Наталья Мокрицкая и Ульяна Савельева, а «Свободное плавание» — Роман Борисевич, известный пока лишь как продюсер одного относительно успешного фильма — «Коктебель» Бориса Хлебникова и Алексея Попогребского.

Как и многие другие эффектные теории, эта явно грешит «вчитыванием» смыслов, то есть вряд ли объясняет ситуацию, зато отлично иллюстрирует состояние умов в отрасли. Ясно, что продюсер теперь — абсолютно лидирующая кинематографическая профессия.

Талантов меньше, чем денег

В начале эры тотальной российской телерекламы Михаил Жванецкий шутил, что скоро женщин начнет не хватать под прокладки, а мужчин под перхоть. Сейчас в кино сложилась сходная ситуация — талантливых, креативных, просвещенных продюсеров оказалось вдруг едва ли не больше, чем режиссеров и драматургов, на которых можно ставить, не боясь проиграть.

Алексей Балабанов и Александр Рогожкин прочно бросили якорь в студии Сергея Сельянова СТВ. А вот вокруг находящихся в свободном плавании Петра Буслова, Александра Велединского, еще нескольких ярких фигур (в том числе и дебютанта 17-го «Кинотавра» Ивана Вырыпаева) идет нешуточная борьба. Буслову тридцать, Вырыпаеву чуть за тридцать, Янковскому и Бондарчуку ближе к сорока — именно это поколение сейчас на кону. Вокруг него кипят страсти. Ситуация обостряется тем, что помимо денег, которые выделяет на кино государство, и средств, которые привлекают продюсеры-профессионалы, в том числе телевизионные, в отрасль начинают вливаться деньги от далеких от кинематографа людей. Этих пришельцев, как правило, кино интересует не как бизнес, а как возможность приобщения к яркой глянцевой (как им кажется) жизни фабрики грез. Иногда они удовлетворяются ролью инвесторов, доверяя вести дела профессионалам. Чаще — хотят сами называться продюсерами. Профессионалы напуганы. Причем не столько тем, что придется потесниться, сколько тем, что приток непрофессионалов обрушит отрасль. И все успехи последних трех лет буквально смоет волной неофитства.

В ситуации, когда каждый талантливый и уже проявивший себя режиссер становится подобием лота на аукционе, многие пытаются делать ставку на молодых. Значительную часть конкурса последнего «Кинотавра» составили фильмы-дебюты, в конкурсе «Короткий метр» тоже показывали работы в основном молодых. Победителем «Короткого метра» стала 23-летняя Валерия Гай-Германика с фильмом «Девочки» — документальной лентой о кризисе подросткового возраста.

В прошлом году, обнаружив, что лица заслуженных ветеранов сменились лицами молодых актеров и режиссеров, многие обвинили «Кинотавр» в порочном пристрастии к медийности. В этом году становится понятно, что ставка на молодых — не заигрывание с аудиторией «Первого развлекательного», а проза жизни. И что фестиваль в этом смысле всего лишь идет за тем, что происходит в кино.

Разговоров о том, что фестиваль вот-вот начнет диктовать отрасли, какие процессы в ней должны происходить, на «Кинотавре» не слышно — недаром он все-таки перешел от мечтателей и романтиков к реалистам.