ПРО — слишком дорогая программа даже для США

19 июня 2006, 00:00

Иван Сафранчук, директор российского представительства Центра оборонной информации:

— В последние годы в мире отмечается рост военных бюджетов. Чем это объясняется?

— В значительной степени этот рост связан с увеличением американских военных расходов. За время президентства Джорджа Буша они выросли почти в два раза. Причем нынешний пик американских военных расходов очень похож на аналогичный пик при Рональде Рейгане, в восьмидесятые годы. Эти пики обеспечивает одна и та же программа — программа противоракетной обороны. Чрезвычайно дорогая программа, которая проявляет тенденцию к постоянному неконтролируемому удорожанию. Поскольку по идеологическим соображениям администрация Буша привержена программе противоракетной обороны, она идет на эти расходы. Вторая, не менее значимая, причина роста военных расходов США — войны в Ираке и Афганистане. Следует учитывать, что, поскольку на США приходится почти половина всех мировых военных расходов, динамика их оборонного бюджета сильно отражается на мировой статистике в этой области.

Есть и еще один фактор увеличения мировых военных расходов. Это тенденция, которую я бы назвал регионализацией вопросов безопасности. В годы холодной войны многие страны могли надеяться, что они находятся под чьим-то «зонтиком», некий внерегиональный игрок предоставляет им гарантии безопасности. Сейчас, в отсутствие старой биполярной системы на региональном уровне, оказывается, что каждый сам за себя. Не абсолютно каждый сам за себя, но в большей степени, чем в годы холодной войны. Это относится к Малайзии, Индонезии, Японии, Южной Корее и другим странам. Тот же Израиль, например, понимает, что США не будут за него воевать, он вынужден сам нести расходы по обеспечению собственной безопасности.

Эта тенденция давала о себе знать и раньше. В Азиатско-Тихоокеанском регионе и в девяностые годы военные расходы росли, пусть и незначительными темпами. Но поскольку США и западноевропейские государства снижали свои военные расходы, тенденция к их снижению проявлялась и на мировом уровне.

— Какими идеологическими соображениями руководствуются США, разрабатывая систему противоракетной обороны?

— Соединенные Штаты пережили сорокалетний период ядерного сдерживания с Советским Союзом. Ядерное сдерживание — это готовность в любой момент умереть, полностью уничтожив собственную страну и всю планету. США не хотят, чтобы кто-то был способен их уничтожить. А уничтожить США можно только ядерным оружием. С этим и связан столь большой интерес американцев к противоракетной обороне.

— Насколько система ПРО может изменить сложившийся стратегический баланс?

— Если эта система будет создана, принципиально ничего не изменится. США и Россия останутся в состоянии ядерного сдерживания. Вообще система ПРО нацелена не на то, чтобы изменить стратегический баланс, а на то, чтобы сохранить нынешнее положение: сдерживание с Россией, но больше ни с кем. Конечно, если бы американцам удалось за счет системы ПРО выйти из состояния ядерного сдерживания и с Россией, они были бы только рады. Но прямо такой цели никто не ставит, потому что большинство серьезных экспертов уверены, что российские ракеты все равно перехватить с помощью системы ПРО не удастся.

— А как тогда быть с планами размещения элементов ПРО в Восточной Европе? Российские опасения по поводу этих планов ошибочны?

— Российские опасения по поводу системы ПРО вполне оправданы. Она окажет негативное влияние на российско-американский ядерный баланс и потребует от России определенных контрмер, которые будут стоить денег, времени и усилий. Но Россия вполне в состоянии принять эти контрмеры и свести на нет попытки использования ПРО против России.

Проблема в том, что в России многие думают, будто программа ПРО направлена именно против России, хотя это не совсем так. И именно поэтому нам трудно договариваться с американцами. Сейчас у нас с США есть баланс средств в ядерной сфере, но нет баланса целей. Большая часть российского ядерного арсенала по-прежнему направлена против США. Но значительная часть арсенала Соединенных Штатов все больше ориентируется не на сдерживание России, а на сдерживание Китая. А система ПРО ориентирована в первую очередь на предотвращение угрозы со стороны стран, которые только создают ракетные технологии: Иран, Северную Корею. Поэтому нет поля для договоренности. Россия может призывать США не создавать ПРО, но она не может взять некие обязательства за другие страны, против которых направлена эта система.

Но все же я считаю, что к 2010–2012 годам от системы ПРО Соединенные Штаты начнут отказываться. Она слишком дорогая.

— Какую роль в росте военных бюджетов будет играть разработка новых систем обычных вооружений, тех же беспилотных самолетов?

— Самый дорогой вид вооружений — ядерное оружие со всей его инфраструктурой. А также подводные лодки и тяжелые бомбардировщики, которые традиционно рассматриваются как носители ядерного оружия. Уже после этого идут, например, истребители и другие виды обычных вооружений. Чтобы был понятен масштаб: один истребитель F-16 стоит несколько десятков миллионов долларов, а один бомбардировщик B-2 — два миллиарда. Стоимость беспилотных самолетов может быть даже ниже стоимости истребителя. Однако нельзя забывать, что для ведения современной войны нужна чрезвычайно дорогая инфраструктура — связи, целеуказания, не говоря уже об инфраструктуре для базирования вне национальной территории. Доля этих расходов, вероятно, будет возрастать, а это и общие цифры военных бюджетов подтолкнет вверх.

— Насколько российская оборонная политика адекватна складывающейся в мире ситуации?

— Об этом сложно судить. Оборонной политики как таковой нет, в том смысле, что публично не выделены и не объяснены приоритеты Возможно, на уровне секретных докладов президенту наша оборонная политика как-то сформулирована, но об этом можно только догадываться. Но публично у Министерства обороны просто нет необходимости эту политику представлять и объяснять. Военный бюджет утверждается в очень широких категориях, без военно-технических деталей. Военный бюджет не вызывает в парламенте серьезных дебатов, в рамках которых Министерству обороны понадобилось бы отстаивать свою точку зрения, а для этого сформулировать концепцию и политику. В общем, в публичном пространстве Министерству обороны никто серьезных вопросов не задает. Поэтому ему и не надо серьезно отвечать. Это, с одной стороны, хорошо для военных, так как они избавлены от необходимости отвечать на вопросы всяких умников (в кавычках и без), могут не отвлекаться. С другой стороны, повышается вероятность стратегических ошибок. Необходимость что-то формулировать публично может раздражать профессионалов, выглядеть как пустая трата времени (объяснять очевидные вещи). Но если все так очевидно, то сформулируйте, чтобы было понятно и убедительно. А если не можете сформулировать, то возникают сомнения в том, что принято действительно хорошее решение. Это примерно как общение менеджмента и акционеров. Если они не могут нормально общаться, то ничего хорошего