Конец Басаева

С уничтожением Басаева закончилась эпоха чеченского терроризма

В понедельник, 10 июля, когда казалось, что нет ничего важнее вопроса, что сказал Матерацци Зидану, появилось короткое сообщение о том, что Николай Патрушев доложил Владимиру Путину об уничтожении Шамиля Басаева.

Впервые о смерти Басаева заговорили в 2000 году, когда он, прорываясь из Грозного, подорвался на мине, однако тогда оказалось, что он жив, но находится в тяжелом состоянии — ему ампутировали ногу.

Потом было еще бесчисленное количество сообщений о смерти самого известного и самого кровавого чеченского полевого командира. Причем не только из «осведомленных источников», но и от вполне официальных лиц. Например, в апреле 2002 года о гибели Басаева объявил начальник Генштаба Вооруженных сил России Анатолий Квашнин. Последнее сообщение о смерти Басаева датировано февралем этого года — тогда об этом сообщил заместитель председателя Службы госбезопасности Абхазии Юрий Ашуба. По его данным, Басаева убили в Гудермесском районе в ходе конфликта между чеченскими боевиками и иностранными наемниками из окружения Абу Хавса — координатора террористической деятельности на Северном Кавказе от «Аль-Каиды».

Тогда же о смерти Басаева сообщили и по российскому телевидению, но вскоре эта информация была опровергнута.

Впрочем, на этот раз события развивались стремительно: после сообщения Патрушева об уничтожении Басаева по телевизору объявил сам Путин, а в конце дня сайт чеченских сепаратистов «Кавказ-центр» подтвердил, что Абдаллах Шамиль Абу-Идрис стал Шахидом, так что ни у кого не осталось сомнений, что Басаев на этот раз уничтожен окончательно и бесповоротно.

Почти полный консенсус по отношению к самому факту гибели Басаева был поддержан редким единодушием реакции на это событие. И внутри России, и за рубежом почти все комментарии гибели лидера чеченского сопротивления сводились в основном к формуле «Собаке — собачья смерть». Что, в общем, и неудивительно: если в случае с Масхадовым еще можно было как-то изворачиваться и говорить о трагическом персонаже истории, то на Басаеве было столько крови, что никакой свободы политического маневра он не оставил.

А потому те, кто хотел как-то уязвить российскую власть, сосредоточились в основном на деталях «операции по его уничтожению» (напирая на «удивительную своевременность уничтожения Басаева») и будущем терроризма на Северном Кавказе. Впрочем, вопросы эти в любом случае не праздные и тут действительно есть о чем поговорить и над чем подумать.

Была ли операция

Главной проблемой, порождающей разные версии и слухи, является привычное уже в таких случаях почти полное отсутствие внятной официальной информации. Спустя почти неделю после первого сообщения о спецоперации, в ходе которой был уничтожен Басаев, краткий доклад Патрушева президенту все еще остается едва ли не единственным полноценным источником официальной информации о произошедшем.

Напомним, глава ФСБ сообщил президенту, что Басаев вместе с рядом других бандитов уничтожен в Ингушетии в ходе операции спецслужб. Что произошло это во время подготовки бандитами террористического акта на территории Ингушетии, который они намеревались использовать для оказания давления на руководство России в период саммита G8. Кроме того, сообщил Патрушев, данная операция стала возможной «благодаря оперативным позициям за рубежом, прежде всего в тех странах, где собиралось оружие и откуда поставлялось в Россию».

Последовательность же событий выглядела следующим образом: в понедельник утром, за несколько часов до доклада Патрушева, со ссылкой на источники в правоохранительных органах Ингушетии появилось сообщение о том, что при проведении спецоперации по ликвидации боевиков в селе Экажево Назрановского района Ингушетии самопроизвольно взорвался КамАЗ, начиненный взрывчаткой. Все боевики, находившиеся в КамАЗе и трех сопровождавших его машинах, погибли. В этих же сообщениях было указано, что «сейчас проходит опознание погибших». То есть, судя по этим сообщениям, как минимум в местном ФСБ даже и не догадывались, что среди погибших может быть Басаев. Кроме того, это сообщение противоречит словам Патрушева про операцию спецслужб (либо операция, либо самопроизвольный взрыв).

Впрочем, почти все эксперты и сотрудники спецслужб, с которыми нам удалось поговорить, особых противоречий не видят: во-первых, опасаясь регулярных утечек из местных структур ФСБ, Федеральная служба последнее время проводит свои операции, не информируя их, а во-вторых, никто не говорил об операции по уничтожению Басаева — операция была по предотвращению теракта. Ну и, наконец, со стороны любая операция — будь то ракетный удар или взрыв через заложенный детонатор — выглядела бы как самопроизвольный взрыв.

Другое дело, что после того, как в первые дни даже по российскому телевидению было названо сразу несколько версий хода операции, естественно, возникло общее ощущение недоверия даже к самым правдоподобным из них.

А наиболее правдоподобной, сводящей все концы с концами (детали заявления Патрушева и раскуроченный взрывом КамАЗ), выглядит версия о заложенном еще при покупке партии оружия детонаторе, который был приведен в действие в тот момент, когда взрыв гарантированно уничтожал боевиков и наносил минимальный урон другим объектам. Судя по всему, эта версия и станет официальной. По этой версии, оружие было закуплено в Ираке и там же «благодаря нашим оперативным позициям» был заложен детонатор. Эта версия идеально подходит для саммита, так как оперативные позиции в Ираке означают сотрудничество с американскими спецслужбами. Однако, как считает эксперт по вопросам безопасности Александр Поляков, дело, возможно, не только и не столько в саммите: «Не стоит забывать про недавнее распоряжение президента Путина об уничтожении виновных в казни российских дипломатов — без американской помощи тут будет очень непросто справиться, а потому так важно сегодня сделать реверанс в сторону американских спецслужб в Ираке».

Они свою войну проиграли

Впрочем, при всем общественном интересе к спецоперации куда важнее вопрос о том, как уничтожение Басаева повлияет на ситуацию на Северном Кавказе и, шире, на ситуацию с терроризмом в нашей стране.

Случайно или неслучайно убит Басаев, но это произошло. Более того, в современной ситуации само по себе физическое устранение террориста масштаба Басаева не является достаточным условием его уничтожения. Важной составляющей борьбы с терроризмом, как ни цинично это может прозвучать, является борьба в медиапространстве, то есть террориста такого масштаба мало убить, надо, чтобы его смерть стала очевидным фактом. Жив бен Ладен или нет — это вопрос не столько его физического существования, сколько готовности поверить в это основных игроков. Если Буш завтра объявит о его смерти (пусть и реальной), а «Аль-Джазира» будет запускать видеокадры старика с бородой, призывающего к джихаду, то слово Буша будет против кадров «Аль Джазиры», и кто победит в этом противостоянии, неясно. Ситуация с Басаевым, в общем, того же порядка. Чеченские центры могли не согласиться с гибелью Басаева и настаивать на том, что он по-прежнему жив, с вполне серьезными шансами на успех. Однако этого не произошло — у сепаратистов нет ни сил, ни ресурсов на столь жесткое противостояние в медиапространстве, а главное, у них нет достаточной мотивации. Причем Басаев не просто самый знаменитый из чеченских террористов, он едва ли не последний из них. Эпоха чеченского терроризма, по сути дела, закончилась с уничтожением Басаева, и с этим деятели сопротивления были вынуждены спокойно смириться — они свою войну проиграли.

Между «Аль-Каидой» и «повстанчеством»

Террористическая война на Кавказе ведется уже давно не за «ичкерийскую», а за исламскую идею, и Шамиль Басаев времен Буденновска умер уже давно. Может быть, еще в 1999 году, когда, словно зомбированный Хаттабом, пожертвовал независимой Чечней ради интервенции в Дагестан. Вместо него после «Норд-оста» родился «раб Аллаха» Абдаллах Шамиль Абу-Идрис аль-Басси. И Мовсар Бараев со своей командой приносили свою клятву шахида уже на фоне черного флага «Аль-Каиды», а не зеленого флага республики Ичкерия. А первая уже доказала свою живучесть, поэтому даже гибель такого террориста, как Басаев, не вызовет разрыва ее «паутины террора».

В структуре исламского интернационала Басаев был, условно говоря, не более чем командующим фронтом, фронтом кавказского джихада. Впрочем, командующим талантливым, но независимым — по сравнению с ним даже погибший недавно в Ираке Абу Мусаб аль-Заркави (самодеятельность которого в Ираке едва не расколола «Аль-Каиду») является образцом дисциплины, поскольку он все же принес клятву верности Усаме бен Ладену. В то время как Басаев остался анархистом и с легкостью переключался по мере надобности и в зависимости от финансирования от джихада к борьбе за независимость: «Для меня это прежде всего борьба за независимость. Если я не свободный человек, я не могу жить в своей вере. Свобода первична. Вот что я думаю. Шариат следует за ней», — заявил он в интервью каналу ABC в июле 2005 года. Нужно ли говорить, что идеологически выверенному последователю бен Ладена никогда не придет в голову отодвигать религию на второй план?

Для специалистов «феномен Басаева» — вещь хорошо известная: у «Аль-Каиды» весьма специфические представления о политических целях, и построение всемирного халифата плохо совмещается с интересами национально-освободительных движений отдельных стран. Этим и объясняется, что «Аль-Каида» так и не смогла внедриться в те регионы, где сильны местные сепаратисты, прежде всего в Палестину, несмотря на всю значимость для исламистов палестино-израильского конфликта. Потому что сепаратистам невыгодно, когда иностранцы с их территории атакуют американские объекты. Это мешает им добиваться собственных политических целей: торговаться с правительством, апеллировать к мировому общественному мнению и т. п. Именно поэтому Басаев точно так же не намерен был сдавать Чечню фанатикам глобального джихада, как, например, «Фатх» или «Хамас» не намерены отдавать им Палестину. «Чеченцы воюют исключительно против Русни за свою Свободу и Независимость. Чеченцы воюют против Русни только на территории ЧРИ и РФ», — уверял он потрясенный Запад, пытаясь после Беслана заштопать свой имидж «повстанца». Эта необходимость была для него настолько императивна, что после Беслана он отказался от «черного террора» шахидов, и кавказкий джихад развивается сейчас в русле партизанской войны: атака только военных, но не гражданских объектов. Попытка захвата Нальчика в прошлом году является самым ярким свидетельством этой новой стратегии (тем более что после уничтожения Масхадова — легитимного президента независимой Ичкерии — крупномасштабные акции с политическим шантажом российской власти потеряли всякий смысл).

Впрочем, лавируя между «Аль-Каидой» и «повстанчеством», Басаев сохранял главное — чеченское, а значит, и свое личное лидерство в террористической деятельности на Северном Кавказе. Теперь же, когда Басаев уничтожен, нынешнему «президенту Ичкерии» Доке Умарову будет крайне трудно сохранить его за собой — у оставшихся в живых чеченских полевых командиров нет должного авторитета. А в свете того что все нечеченские силы террористов слабы и несамостоятельны, дальнейшее развитие ситуации на Кавказе будет зависеть от противостояния антитеррористических сил и «Аль-Каиды», которые теперь могут заменить собой чеченцев.

На Багдад

В последние годы «Аль-Каида» снизила активность в Чечне и на всем Северном Кавказе, сосредоточившись на иракском направлении, но все же не стоит преуменьшать ее влияние и те корни, которые она там пустила. Тот же Хаттаб смог заманить Басаева в Дагестан только благодаря тому, что лично сорганизовал там местных исламистов. Более того, в декабре 1996 года в Дагестане был задержан даже сам Айман аль-Завахири, нынешняя правая рука бен Ладена. Он был задержан с чужими документами, ФСБ не удалось установить его идентичность, и он провел в тюрьме всего полгода. «Аллах затемнил их разум, — вспоминал позже сам аль-Завахири. — Милость Аллаха сопровождала нас все эти месяцы». Нетрудно догадаться, для чего он приезжал тогда на Кавказ: только-только был подписан Хасавюртовский мир, и у него, благодаря братской дружбе Хаттаба с Шамилем Басаевым, появилась возможность развернуть на территории «свободной» Ичкерии новую базу глобального джихада. А «Аль-Каида» подобные возможности всегда ценила очень высоко, недаром само это слово по-арабски означает «база». Так что, выйдя из российской тюрьмы, аль-Завахири уехал не сразу — он провел еще десять дней, встречаясь с местными дагестанскими исламистами, а к Хаттабу в Чечню отправил одного из своих подручных. Ибо в конечном счете только способность «Аль-Каиды» метастазировать свои ячейки в другие регионы обеспечивает ей стратегическое преимущество перед такими националистическими лидерами, как погибший Шамиль Басаев или Доку Умаров. Последним, как показывает история, самим организовать кавказский джихад явно не под силу — они лишь предоставляют ему базу.

Для продолжения джихада погибшего Хаттаба при Басаеве заменил саудовец Абу Омар аль-Сейф (убит в ноябре 2005 года), а нынешним комиссаром «Аль-Каиды» на Кавказе является иорданец Абу-Хафс аль-Урдани, прибывший в Чечню в 2002 году. Кстати, нынешняя база кавказского джихада, похоже, уже переехала из Чечни в Ингушетию — уж слишком охотно боевики в самой Чечне сдаются Рамзану Кадырову. Что подтверждается в том числе и уничтожением Басаева именно в Ингушетии

Любопытно, что впервые имя Абу Хафса аль-Урдани прозвучало из уст госсекретаря США Колина Пауэлла в его речи перед Советом Безопасности ООН 5 февраля 2003 года. Он тогда назвал Абу Хафса представителем «связанной с Ираком террористической сети» Абу Мусаба аль-Заркави. В связи с тем, что отныне Абу Хафс является комиссаром при Доку Умарове, невольно приходит на память недавнее похищение и убийство людьми аль-Заркави наших дипломатов в Ираке. Ибо оно имело свой резонанс и в Ичкерии: мало того что Шамиль Басаев выразил «огромную благодарность» убийцам наших дипломатов, но Доку Умаров еще получил от Шуры право «использовать чеченские спецслужбы за рубежом». Правда, в нынешней формулировке это право еще не распространяется на американцев, как хотелось бы «Аль-Каиде», но тем не менее это уже явный отход от прежних позиций ичкерийского руководства. «Я подтверждаю, что мы не планируем никаких операций за рубежом, в отличие от русских, которые ликвидировали нашего бывшего лидера» — так прокомментировал Басаев на «Аль-Джазире» убийство Яндарбиева. И можно не сомневаться, что сегодня, почувствовав слабину, ни «Аль-Каида», ни Абу Хафс от Доку Умарова уже не отцепятся. Поскольку сейчас они нацелены на «битву за Багдад», а интересы Чечни для них никакого значения не имеют.

То есть, скорее всего, ближайшие цели «Аль-Каиды» выглядят следующим образом: вывести остатки чеченских боевиков в Ирак и Афганистан и тем самым, с одной стороны, усилить свои позиции на главном направлении джихада (чеченские боевики ценятся на рынке джихада столь же высоко, как в Европе XVI века ценились швейцарские гвардейцы), с другой же — очистить пространство Северного Кавказа для себя. Теперь, после уничтожения Басаева, реализовать эту стратегию будет намного проще.

Такое развитие событий, возможно, даст некоторую передышку, и террористическое давление на Северном Кавказе несколько ослабеет. Но это будет именно передышка, которую надо будет использовать максимально эффективно. Вне зависимости от того, чем закончится битва за Багдад, мировой джихад не забудет про Кавказ, и бороться придется уже не с чеченскими боевиками, а с множеством сетей «Аль-Каиды», которые будут действовать по иным законам и совсем с другой мотивацией, чем Басаев.