Сырьевой крест

Валерий Черницын
28 августа 2006, 00:00

Республика Коми ищет новые точки роста, способные изменить структуру ее экономики. Вместе с тем понятно, что региону, изначально ориентированному на добычу сырья, в одночасье реструктуризироваться не удастся

Доля добычи полезных ископаемых в общем объеме промышленного производства Республики Коми достигает 60%. Точно такая же цифра характеризует долю налогов в бюджете региона от добычи только нефти и газа. Несложная арифметика позволяет осознать зависимость доходов Коми от минерального сырья. И это — лишь прямые налоги (в основном — на прибыль), строго учитываемые финансовыми ведомствами. Добыча углеводородного сырья, угля и бокситов сопряжена, как правило, с неплохими заработками, которые — в силу масштабов добывающих компаний — платятся вполне «по-белому», обеспечивая тем самым второй по значимости источник доходов республиканского бюджета.

Есть в республике и еще один ресурс, тоже сырьевой, но возобновляемый, — лес. И именно среди этого леса в апреле нынешнего года Владимир Путин провел совещание по проблемам российского лесопромышленного комплекса, главной из которых был признан недопустимо низкий уровень переработки древесины. К Коми это относится в полной мере. Единственное на ее территории предприятие, способное перерабатывать миллионы кубометров, — ОАО «Монди Бизнес Пейпа Сыктывкарский ЛПК», производящее картонно-бумажную продукцию; мощности же остальных не превышают 130–150 тыс. кубометров в год.

Сырьевой придаток России? Да. Впрочем, точно такое же определение нередко дают всей нашей стране — относительно ее роли в глобальной экономике. Не вызывающее восторга определение.

Аналогичные чувства испытывают и в руководстве Коми. Именно ими, очевидно, обусловлены некоторые дефиниции в Стратегии экономического и социального развития Республики Коми на 2006–2010 годы и на период до 2015 года, принятой правительством региона минувшей весной. Вот как определены в документе стратегические цели в области экономического развития:

  • рост инвестиционной привлекательности и формирование положительного имиджа Республики Коми;
  • обеспечение эффективного использования природно-ресурсного потенциала;
  • достижение и сохранение в долгосрочной перспективе устойчивых темпов экономического роста не ниже 5% в год;
  • диверсификация структуры экономики в пользу обрабатывающих и высокотехнологичных отраслей, а также сферы услуг;
  • повышение конкурентоспособности продукции, производимой в республике, на внутренних и внешних товарных рынках;
  • обновление основных фондов отраслей экономики;
  • реализация крупных инфраструктурных проектов, создание транспортной системы, обеспечивающей в полной мере потребности хозяйствующих субъектов и населения;
  • создание оптимальной структуры сельскохозяйственного производства и обеспечение продовольственной безопасности республики;
  • увеличение вклада малого предпринимательства в экономику Республики Коми;
  • повышение роли консолидированного бюджета Республики Коми в обеспечении экономического роста.

Теперь попробуем вкратце проанализировать, реально ли достижение этих целей.

Нам рейтинг строить и жить помогает

В конце мая нынешнего года рейтинговое агентство Fitch Ratings повысило долгосрочные рейтинги Республики Коми в иностранной и национальной валюте с уровня B+ до BB-. Краткосрочный рейтинг в иностранной валюте был подтвержден на уровне B. Кроме того, Fitch повысило национальный долгосрочный рейтинг Коми с уровня A(rus) до A+(rus). Прогноз по всем долгосрочным рейтингам — «стабильный».

Но рейтинги хороши в основном для иностранных инвесторов (хотя и они, принимая решение выложить деньги из своего кармана, далеко не всегда на них смотрят; об отечественных и говорить не приходится). Поэтому лучше взглянем на реальные цифры. В январе-ноябре 2005 года на развитие экономики и социальной сферы республики было направлено 42,3 млрд рублей инвестиций в основной капитал, что в сопоставимых ценах оказалось больше уровня 2004 года на 25%. В январе-мае 2006 года инвесторы выложили уже 25,5 млрд рублей, задав 49-процентный темп роста.

Почти три четверти всех вложений связано с ТЭК: 45% — на реконструкцию и модернизацию нефте- и газопроводов, 29% — на добычу топливно-энергетических полезных ископаемых. Это еще раз показывает, куда именно в Республике Коми идет капитал.

Эффект трубы и эффективность ресурсов

Нефть и газ кормят Россию, и было бы странно, если бы не они же стали основами основ экономики одного из ведущих регионов страны по добыче углеводородного сырья. Но, как и в других подобных регионах, сегодня здесь на первый план выходит вопрос прироста запасов нефти и газа. Стратегия развития Коми ставит задачу довести воспроизводство углеводородного сырья промышленных категорий до коэффициента восполнения не менее 1,2 как основы сохранения нефтегазодобычи в освоенных районах. Сейчас, по данным Министерства природных ресурсов Коми, коэффициент восполнения колеблется у отметки 1,05–1,1 — и это уже почитается за счастье: в 90-е годы, как известно, о разведке новых месторождений, не говоря уже о выявлении перспективных площадей, никто вообще не думал. Стратегия прямо указывает на желательность доведения геологоразведочных работ (ГРР) за счет самих недропользователей (хотя бы в рамках уже освоенных площадей) до 85–90%. Как отмечают в Минприроды республики, в 2005 году контуры этого процесса наметились: «Севергазпром», «ЛУКойл-Коми», небольшая нефтяная компания «Енисей» увеличили объемы финансирования своих ГРР более чем вдвое, «пошли в поле» и вышли на весьма перспективные участки.

Вообще же нефти на территории Республики Коми осталось около 460 млн тонн, и при существующих темпах извлечения ее хватит на 30–40 лет. Нефтедобыча все более и более уходит на север Тимано-Печорской провинции (ТПП) — в Ненецкий автономный округ (НАО) — и становится все более и более дорогой (обеспечивая, впрочем, ежегодный прирост в 2–2,5 млн тонн — быстрее всех в стране). Не дешевле она и на территории самой республики. Компании, естественно, не жаждут отправлять свои экспедиции слишком далеко от имеющейся транспортной инфраструктуры. Между тем, отмечают местные геологи, даже на востоке Тимано-Печоры явно просматриваются перспективные участки в зоне Предуральского краевого прогиба и Западно-Уральской складчато-надвиговой зоны; а еще есть виды на Мезенскую синеклизу и Кировско-Кажимскую перспективную область.

Ситуация, складывающаяся на российском и, главным образом, глобальном рынке энергоресурсов, заставит искать угольный выход из газовой паузы

Сейчас основная добыча нефти в Коми сосредоточена на четырех месторождениях: Усинском, Возейском, Верхневозейском и Ярегском. Приписанные к республике нефтяные компании шестой год подряд показывают неизменный рост добычи — хотя основной вклад в эту динамику вносят все-таки добычные участки в НАО. К примеру, в 2005 году на территории Коми добыто 11,2 млн тонн нефти (рост 9,1%), а из НАО в общую копилку поступило еще 6,1 млн тонн (13,8%). Стратегия ставит задачу довести через девять лет объем добычи нефти на территории Коми до 13,5 млн тонн в год — то есть предполагается совсем небольшой рост. Причем его низкая планка особенно заметна на фоне прогнозов по всей Тимано-Печоре: уже к концу 2006 года здесь может быть добыто 25 млн тонн сырья.

Как пойдет освоение ТПП дальше, зависит от многих факторов. Прежде всего, от пропускной способности нефтепроводов. Еще до начала 2006 года правительство Республики Коми не сбрасывало со счетов объявлявшийся сначала группой частных компаний, а затем «Транснефтью» проект магистральной трубы Западная Сибирь-Баренцево море. Однако весной стали окончательно понятны заданные «Транснефти» политические приоритеты, резко сместившие ее интерес на Дальний Восток. Поэтому, как отметил в беседе с корреспондентом «Эксперта» руководитель территориального отделения по ТПП, министр промышленности и энергетики Коми Николай Герасимов, не питая особых иллюзий, правительство республики предполагает, что общая пропускная мощность всех выходов из провинции составит порядка 35–37 млн тонн в год. Основной объем прокачки придется на уже действующую ветку «Транснефти» Усинск-Ухта, которая в этом году была усилена с 18 млн до 23 млн тонн; «ЛУКойл» сможет переваливать через терминал в Варандее около 11 млн; еще 3–4 млн тонн будет перевозить Северная железная дорога.

Но, подчеркивает Николай Герасимов, о настоящем росте нефтедобычи в провинции можно будет говорить с уверенностью не ранее чем через год-полтора, когда законодатель определится, кто и на каких условиях сможет получить месторождения, причисляемые к стратегическим (типа тимано-печорских имени Требса-Титова); когда заработают приобретенные «Роснефтью» в лице ее «дочки» — «Северной нефти» заделы на Вале Гамбурцева и Воргамусюре.

Уголек с перспективой

Если добываемая нефть постепенно уходит из Коми к ее северному ненецкому соседу, то векторы развития угольной отрасли вполне могли бы указывать обратное направление. Но лишь в том случае, если бы существовала ясность в масштабах всей страны относительно энергетической стратегии. Проблема в том, что документ с таким названием есть и уголь в нем провозглашается достойным и желанным заменителем природного газа в качестве энергоресурса, однако на практике все совсем не так. Изымая из поля обсуждения атомную энергетику, отметим, что РАО ЕЭС всегда подчеркивало эффективность именно газотурбинных генераторов. Учитывая, что в России налажено достаточно мощное их производство, трудно предположить, что генерирующие компании охватит энтузиазм в области массовых изысканий новых, внегазовых способов производства электроэнергии (пример Череповецкой ГРЭС, планирующей запустить третью очередь на водно-угольном топливе, как раз исключение).

Уголь Печорского бассейна разный по качеству в разных его частях. На северо-востоке — Воркутинское месторождение коксующихся углей, к которым имеется четкий и недвусмысленный интерес металлургов. На юго-западе — энергетические угли Инты, которые, конечно, сами по себе горят и способны крутить турбины электрогенераторов, но уж слишком далеко располагаются от потенциальных ТЭЦ и слишком глубоко под землей залегают.

Металлурги уже не просто покупают воркутинский уголь — три года назад «Северсталь» приобрела само добычное предприятие ОАО «Воркутауголь» и сопутствующую ему шахту «Воргашорская». А недавно та же «Северсталь» объявила о планах вливания почти полумиллиарда долларов в проект создания на базе четырех шахт одной мегашахты «Воркута», предусматривающий увеличение добычи с нынешних 7 млн до 9 млн тонн в год.

Интинская угольная компания («Интауголь»), объединяющая четыре шахты, успела за годы рыночных реформ накопить около 6,5 млрд рублей долгов. Контрольный пакет ее акций (более 60%) до сих пор находится в федеральной собственности, и до сих пор правительство страны не знает, что с ним делать, потому что продать кому-либо компанию с отрицательной стоимостью невозможно. «Интауглем», по договоренности с правительством Республики Коми, управляют менеджеры «Северстали», но Алексей Мордашов просто морщится всякий раз, когда его спрашивают об Инте…

Между тем Николай Герасимов убежден, что ситуация, складывающаяся на российском и, главным образом, глобальном рынке энергоресурсов, неизбежно заставит искать угольный выход из газовой паузы. Уже сейчас внутренний спрос на газ достигает 460 млрд кубометров. Через четыре года он вырастет не меньше чем на 15%, и, если срочно не ввести откуда-нибудь новую газовую струю, страна столкнется с дефицитом в районе 50 млрд кубометров. А откуда ее вести? С помпой «начатый» прошедшей зимой новый гигантский газопровод с ямальского Бованенковского месторождения (даже и с возможным участием германских инвесторов) потребует от «Газпрома» изыскать очень серьезные средства. И здесь не вывернешься кредитами, пусть даже и охотно выделяемыми «Газпрому». Битва вокруг Украины, указывает Герасимов, — первый звоночек для самой России: никакая политика не пересилит очевидную экономику — повышение цен на газ неизбежно.

А значит, у энергетических углей Коми появляется надежда. Речь идет не только об Инте, главному предприятию которой, вероятнее всего, предстоит пройти процедуру банкротства и реорганизации в гораздо меньшую компанию; между Интой и Воркутой располагается еще одно готовое к освоению месторождение энергетических углей — Сейдинское. Стратегия развития Коми, между прочим, не исключает появления на ее территории новых энергетических мощностей с суммарным потенциалом более чем в 720 мегаватт. Правда, перечисленные в Стратегии объекты жестко привязаны к тем крупным инвестиционным промышленным проектам, газовая составляющая которых очевидна. Более того, она публично подчеркивается, служит основой для споров о реальности проектов и даже выносится на уровень президента страны (в том числе — по мегапроекту «Ямал-Европа», существенная часть которого пройдет по территории Республики Коми).

Высочайший передел

Интрига вокруг строительства в России нового алюминиевого завода (см. материал «Дамокловы ножницы межбюджета») обнажает в числе прочего довольно острую проблему, стоящую перед северными регионами: их желание избавиться от приставки «сырьевой» наталкивается на практически непреодолимое препятствие — историческое отсутствие должной инфраструктуры и историческую же ориентацию именно на заготовку или добычу низкотехнологичной продукции: леса, угля, нефти или руды. Потребность в диверсификации отраслевой структуры экономики Коми чрезвычайно остра. И правительство республики в стратегии ее развития предлагает для этого следующие системообразующие шаги (либо поддерживает уже предпринятые в центре):

  • строительство железнодорожной магистрали Сыктывкар-Архангельск-Пермь;
  • строительство автомагистрали Санкт-Петербург-Архангельск-Котлас-Сыктывкар-Кудымкар-Пермь с подъездом к Воркуте, Нарьян-Мару, Салехарду и Соликамску;
  • строительство глиноземно-алюминиевого комплекса;
  • строительство завода по производству целлюлозы в Удорском районе республики;
  • строительство газотранспортной системы «Ямал-Европа»;
  • строительство нефтепроводной системы «Западная Сибирь-побережье Баренцева моря».

Первый из этих проектов, получивший название «Белкомур» (Белое море-Коми-Урал), призван снять республику только с одной железнодорожной магистрали Котлас-Воркута (что чрезвычайно плохо сказывается на экономической привлекательности Коми); в отношении же Северо-Западного и Уральского регионов «Белкомур» может сыграть роль объединяющего звена, разгружающего переполненные перегоны и узлы Котласа и Кирова и спрямляющего на 800 км путь в порты Архангельска, Мурманска, с одной стороны, и в сторону Урала и Сибири - другой. Проект чрезвычайно дорогой (его стоимость стремится к 2 млрд долларов), окупается совсем не скоро (более чем через десяток лет), не пользуется поддержкой руководства «Российских железных дорог» (что в политическом смысле делает его довольно уязвимым). Но за ним нельзя не признать очевидных стратегических выгод с точки зрения стимулирования межрегиональных интеграционных процессов, а вероятно, и в контексте общего определения роли России как транзитного евразийского коридора.

Практически те же самые цели преследует и автомагистральный проект почти аналогичной географии — с тем только дополнением, что он служит еще и освоению заполярных территорий ближнего российского Севера.

Едва ли не главные надежды на промышленную диверсификацию региона в сторону более высокого передела руководство республики возлагает на проект «Коми Алюминий», название которого говорит само за себя. Однако именно оно, название, создало интригу, разворачивающуюся вокруг реализации проекта. Изначально его разработал СУАЛ, и нельзя не признать стройности замысла: рядом с крупнейшим в Евразии Средне-Тиманским бокситовым рудником возводится глиноземный комбинат, а рядом с ним — алюминиевый завод на 500 тыс. тонн годовой мощности. Проект оказался настолько строен, что сделал почти невозможное: объединил для своей реализации двух прямых конкурентов — компании СУАЛ и «Русал». И название начало трещать по швам. «Русалу» оказалась неинтересна именно алюминиевая часть «Коми Алюминия», поскольку его интересы сосредоточились в Сибири, где, как считают специалисты «Русала», строить алюминиевый завод выгоднее, поскольку энергия сооружаемой на юге Красноярского края Богучанской ГЭС будет в разы дешевле энергии уже действующей в Коми Печорской ГРЭС (входит в ОГК-3 и рассматривалась как базовая для будущего алюминиевого завода). Доводы вполне резонные с точки зрения стандартной бизнес-логики, тем более что «Базэл», подконтрольный владельцу «Русала» Олегу Дерипаске, намечает построить там же, в Нижнем Приангарье (и опять-таки из-за дешевизны электроэнергии), целлюлозно-бумажный комбинат. Но многие наблюдатели полагают, что в случае с подобными проектами бизнес-логика вступает в контакт с логикой политической, и которая из них преобладает — большой вопрос.

Строительство Удорского целлюлозного завода — один из трех лесобумажных проектов, на которые также особо уповает правительство республики. Сейчас в Коми заготавливается 6,5 млн кубометров древесины, из которых только 3 млн идет в настоящую глубокую переработку на «Монди Бизнес Пейпа Сыктывкарский ЛПК». Задача — довести расчетную лесосеку до 14–15 млн кубометров. Удорский проект нацелен на выпуск 500 тыс. тонн целлюлозы и способен вовлечь в оборот более 3,5 млн кубометров леса. На 400 тыс. тонн и 3,4 млн кубометров леса рассчитан проект Троицко-Печорского целлюлозно-картонного комбината. Наконец, наиболее глобальной выглядит идея увеличения производства целлюлозы до 1 млн тонн в год на базе действующего Сыктывкарского ЛПК (проект «Дракон», названный так из-за его основного будущего рынка — Китая).

У каждого из проектов свои плюсы и минусы. Самым подготовленным считается проект Удорского ЦЗ, который получил поддержку на уровне президента страны и успешно проходит через «сито» российского правительства, беспощадно отсекающего многие проекты, стремящиеся попасть в федеральную целевую программу «Развитие лесопромышленного комплекса». Троицко-Печорский ЦКК едва-едва вышел из стадии инвестиционного предложения. А решение о «Драконе» принимается на уровне транснациональной корпорации Anglo American, владеющей группой Mondi, но, по некоторым сведениям, не исключающей возможности ее продажи. Во всяком случае, акционеры Anglo готовят IPO Mondi и уже в силу этого заговаривают о «Драконе» (который, вообще говоря, может «уйти», например, в Чили или ЮАР) с крайней осторожностью.

Диверсификация перспектив

Реализация главных целей Стратегии развития Республики Коми до 2015 года зависит от экономических, политических и социальных процессов, происходящих и в России, и во всем мире. Как показала недолгая практика сначала подготовки, а затем и существования Стратегии, многие точки, казавшиеся поначалу опорными, вдруг вообще оказываются под вопросом (например, тот же нефтепровод Сургут-Индига).

Но это, разумеется, не значит, что:

а) Стратегия устарела, поскольку события в стране и мире меняются быстрее, чем это представляют ее авторы. Основные векторы развития экономики и социальной жизни Коми, естественно, выверены и вряд ли уже подвергнутся радикальному пересмотру;

б) Стратегия вообще не нужна. Руководство Коми поступило абсолютно верно, разработав Стратегию развития республики раньше многих других регионов России. Потенциал этого региона весьма высок, и, демонстрируя миру, что ее существование вполне осмысленно, Республика Коми доказывает возможность и выгодность вовлечения этого потенциала в общее развитие страны.