Цена отчуждения

25 сентября 2006, 00:00

В погруженных в хаос 90-х убийство первого зампреда ЦБ было бы пережито обществом острее, чем сегодня. Как это ни странно, но тогда быстро меняющаяся, нищая страна была в большей степени единой, чем сейчас. Вдруг стало совершенно очевидно, что если бы сегодня Путин начал расстреливать парламент (как это было в 1993 году с Ельциным), то никто бы не счел это драмой для страны. Это было бы воспринято как «их, внутригосударственные разборки», мало касающиеся жизни граждан, а если и касающиеся, то совершенно непонятно, как именно, — ну и черт бы с ними.

Государство отдельно — страна отдельно. Правительство отдельно — бизнес отдельно. Факты этой изолированности, которая приводит к тому, что госмашина начинает пожирать сама себя, проявляются повсюду. В том числе и в такой специфической сфере, как борьба с обналичкой.

Неделю назад чиновники и депутаты много говорили о том, какие огромные деньги крутятся в сфере обналички и какие немереные нормы прибыли зарабатывают те, кто в этом участвует. Все это мы слышим уже не первый год — про борьбу с серыми зарплатами, с уклонением от налогов, борьбу за гарантии банковским вкладчикам. Между тем наши разговоры с банкирами и экспертами финансового рынка показали, что скорее всего основную долю в обналичке сегодня составляют средства самого бюджета. Логика экспертов проста: уход бизнеса от налогов плюс наличные расходы этого бизнеса на взятки чиновникам не соответствуют масштабам обналичного бизнеса, который оценивается в миллиарды рублей ежемесячно.

А чиновники продолжают петь старые песни: вы прячетесь от налогов, вы даете нам взятки, в ваши проекты невозможно инвестировать бюджетные деньги — вы ведь все равно все украдете. Но мы на самом деле уже давно готовы играть по правилам, мы принимаем все условия цивилизованного государства. Только этого цивилизованного государства что-то не видно.

В цивилизованном мире государство борется не с бизнесом, а с криминалом. Не с обналичкой, а с отмыванием денег. Рамки этой борьбы строго заданы законом: в западных странах есть жесткий перечень криминального бизнеса (наркотики, оружие и проч.), и государство методами финансового контроля борется с банками, которые легализуют такого рода криминальные доходы. Почему — потому что эти виды бизнеса создают угрозу безопасности страны и граждан, и именно они должны быть уничтожены. При этом в Германии, например, все знают о наличии примерно 15% теневой экономики, но никто не тратит силы на ее уничтожение. Логика и здесь проста: да, есть сегмент мелких предприятий, пытающихся уклоняться от налогов, но он не представляет никакой опасности для страны и потому пусть существует.

У нас же государство предпочитает изживать серые зарплатные схемы в среде мелкого и среднего бизнеса, выжимая из предпринимателей до копейки все, что «положено по закону», вместо того чтобы изживать коррупцию в своих рядах, наносящую гораздо больший урон экономике страны.

Говорят, что сегодня практически все министерства получили распоряжение подготовить предложения о том, как победить коррупцию. Но надежды на то, что таким способом удастся добиться результата, нет. Слишком велико высокомерие чиновников по отношению к стране, бизнесу, рядовым гражданам. Слишком мало среди них людей, действительно желающих блага всем вышеперечисленным. Слишком ничтожно число тех, кто готов ради этого блага пахать.

Хочется заметить, что и законодательная власть ничем не отличается в этом смысле от исполнительной. Ни события в Кондопоге, ни убийство Андрей Козлова не заставили депутатов говорить о том, что страна тяжело больна. Что не бизнес, утаивающий прибыли, а они — представители власти и посредники между гражданами и властью — губят страну. И точно так же как правительство фактически возложило ответственность за убийство Андрея Козлова на банковское сообщество, депутаты в Кондопоге пытались объяснить трагические события пьянством местных жителей и излишним вмешательством в местную политику крупнейшего местного завода. Привычно отделив «себя» — власть — от «них» — граждан, богатых и бедных.

И именно эта глубокая внутренняя отчужденность большинства чиновников от судьбы народа и судьбы страны является сегодня основной причиной того, что страна перестала развиваться. Но эту отчужденность нельзя изжить ни убеждением, ни страхом.