Как обогнать, не догоняя

Юрий Афанаскин, Вадим Тынный
25 сентября 2006, 00:00

В ближайшее время российские регионы начнут конкурировать между собой за наиболее квалифицированные кадры, обеспечивая им лучший уровень жизни. Одной из первых в схватку готовится вступить Новосибирская область

В Новосибирске десятки высших учебных заведений, знаменитый Академгородок. А потому вроде бы странной кажется озабоченность руководства региона проблемой подготовки кадров. Но это лишь на первый взгляд. Дело в том, что для Новосибирской области, не богатой природными ресурсами, приоритетны те отрасли, где требуются особо подготовленные кадры. А тут как раз проблема. «Парадоксальная ситуация — количество вузов и студентов растет, но при этом довольно серьезно сдает инженерное образование. У нас выпускается крайне мало специалистов-исследователей, которые могут производить новые знания, участвовать в исследовательских процессах. При огромном числе факультетов, готовящих специалистов разного профиля, не хватает управленческих кадров, способных вести программно-целевое планирование», — пояснил в интервью «Эксперту» губернатор Новосибирской области Виктор Толоконский. Рассказал глава региона и о других проблемах.

— Виктор Александрович, в июне по заданию премьер-министра страны под вашим руководством разрабатывался документ о путях преодоления технологического отставания России. Почему заняться этим вопросом председатель правительства поручил губернатору достаточно отдаленной от столицы области?

— Я думаю, все объясняется просто. Новосибирская область больше чем какой-либо другой регион ориентирована на инновационную экономику. Мы не можем делать ставку ни на сырьевую базу, ни на крупные промышленные комплексы. Для нас перспективы роста — это хорошее образование, большая наука, высокая активность в инвестиционно-инновационной деятельности, наукоемкая промышленность. Наконец, оказание услуг инновационного характера другим регионам, хозяйствующим субъектам, корпорациям. Большой потенциал Cибирского отделения Российской академии наук позволяет решать все эти вопросы.

— Какие же пути выхода из сложившейся ситуации были предложены?

— Я понимал, что вряд ли мы сможем в очень короткий срок подготовить полноценную программу действий, понимал, что, хотя проблема технологического отставания и жестко обозначена президентом в последнем послании, это проблема не сегодняшнего дня, не последних лет и даже не всего постсоветского периода.

Поэтому в аналитической записке обозначили ключевые моменты. Если в контексте слов главы государства технологическое отставание имелось в виду в основном в промышленности, в сфере материального производства, то мы подчеркнули, что надо говорить об отставании вообще — практически во всех сферах. Взять сельское хозяйство, коммунальное или дорожное — везде устаревшая материальная база, отсутствие современных технологий. И если опираться на сформированную законодательную базу, на сложившуюся управленческую практику, то вряд ли можно надеяться на ликвидацию технологического отставания. Да, у нас солидный запас прочности, макроэкономические показатели и ситуация позволяют прогнозировать поступательное развитие экономики: будут строиться новые предприятия, осваиваться новые технологии. Но одновременно будет идти и старение основных фондов. Очевидно, что при такой эволюционной динамике мы не догоняем ведущие страны. Хуже того, ряд бурно развивающихся государств, таких как Китай, Индия, нас даже обгоняют.

Следовательно, нужно изменить базовые основы политики, сформированной во многом под влиянием периода девяностых годов. Тогда ориентировались на преодоление кризиса, целью являлось достижение стабильности. Сегодня нужна политика бурного развития. Политика, где все экономические и институционные условия стимулируют развитие, а государство своим прямым регулированием этот процесс усиливает. К новым требованиям времени необходимо адаптировать налоговую, таможенную, банковскую, кредитную системы. У государства есть деньги, но еще нет ясной стратегии, понимания, куда и на каких условиях их вкладывать. Мы взяли на себя смелость сказать о приоритетных, на наш взгляд, направлениях.

— И в чем они состоят?

— Первое — это отрасли экономики, где очевиден будущий платежный потенциал. Например, нефтяная и газовая промышленность. Здесь спрос на инвестиции большой и есть уверенность в рынках сбыта, в эффективности производства. Кроме того, это некоторые отрасли нашего традиционного преимущества, такие как космос и все, что связано с космическими технологиями. Безусловно, электроэнергетика: любые вложения в отрасль эффективны, потому что внутренний рынок быстро растет.

Второе — вложение средств в инновационные проекты, обеспечивающие технологический прорыв, создание производств, продукции, которых нет сегодня в мире и которые позволят нам обогнать, не догоняя, ведущие страны. Скажем, мы хуже шьем одежду. Ну и ладно: не нужно никого догонять, везде не успеем. Но если мы вдруг придумали что-то такое, чего нигде нет, то нужно быстро вложить сюда деньги и занять нишу на рынке.

В наших предложениях говорилось об усилении роли государства в инвестиционно-инновационном процессе за счет государственного банка развития, государственных венчурных фондов, за счет таких механизмов, когда бюджет софинансирует проекты частных инвесторов. Государство не должно быть во многих сферах прямым инвестором, но обязано своими вложениями брать на себя значительную часть рисков и сокращать срок окупаемости перспективных проектов. Допустим, условный инвестор хочет реализовать большой инновационный проект стоимостью 100 миллиардов рублей. Государство входит в проект с неконтрольным участием в 40 миллиардов, а инвестор обязуется через несколько лет вернуть эти средства, чтобы государство снова могло их вкладывать.

Возможны разные схемы, но поддерживать частного инвестора необходимо. У нас сейчас немножко перевернуто понимание государственно-частного партнерства. Чаще государство говорит: вложите деньги в инфраструктуру, например в строительство дороги. Неправильно это, как раз здесь государство должно быть прямым инвестором, и нечего кого-то искать.

Мне сложно сказать, в какой мере наши материалы будут использоваться профильными министерствами и ведомствами, но председатель правительства попросил меня продолжить эту работу.

— Администрация региона провела тендер на комплексную разработку стратегии социально-экономического развития Новосибирской области. По вашему мнению, какой должен быть заложен основной механизм экономического развития региона, на что нужно сделать ставку?

— Для нас понятны основные точки роста. Другое дело, что в плановом документе, выделяя приоритеты, нельзя упустить и другие сферы. Потому что главные достоинства планового документа — это не только правильно выбранные приоритеты, но и системность в понимании проблем, последствий решения тех или иных задач. Конечно, основной акцент должен быть сделан на развитие научно-образовательного комплекса. Это будут мощные технопарковые зоны, во многом обновленные университеты, современные бизнес-инкубаторы.

Должна усиливаться транспортная инфраструктурная роль Новосибирска. Мы не можем не использовать уникальное географическое расположение города как центра региона. Россия — страна с невысокой концентрацией населения, особенно в Сибири. А на сравнительно небольшой, по сибирским меркам, территории — в радиусе 400 километров от Новосибирска — проживают более 10 миллионов жителей. Новосибирск обязан стать не только транспортным центром, но и центром всей этой инфраструктуры.

Думаю, стратегия предусмотрит заметный рост населения в Новосибирске — до 1,8–2 миллионов жителей (сейчас 1,4 миллиона. — «Эксперт»). Поэтому мы ставим очень большие задачи по жилищному строительству. За три-пять лет необходимо удвоить ввод жилья. Если сейчас сдается 650–700 тысяч квадратных метров в год, то должны выйти на 1,5 миллиона.

Конечно, нельзя не указать в этом плановом документе, что область должна обладать самым современным сельскохозяйственным производством: 15% ее населения связано с работой на земле. Мы постараемся выделить некоторые специальные центры аграрной экономики. Это будут не совсем агрогородки, как, например, в Белоруссии. Скорее малые города, которые станут центрами сельскохозяйственных комплексов, расположенных вокруг. Цель — производство продуктов питания в количестве, превышающем потребности местного населения. Область может и должна быть региональным экспортером сельхозпродукции на внешние рынки.

Мы понимаем, что формируем свою стратегию в условиях некоторой неопределенности в общегосударственной политике. Например, в России не сформировано окончательно административное устройство. Согласитесь, это влияет на планы. Одно дело, если мы остаемся в сегодняшних границах, и другое — если что-то поменяется.

Конечно, проще обозначить перспективу на ближайшие годы, но мы не можем и не хотим сокращать временной горизонт, потому что, не заглядывая в отдаленное будущее, больше сделаем ошибок в настоящем. Понимая всю сложность ситуации, стратегический план, тем не менее, делаем до 2030 года.

При этом обязательным элементом плана станет точная постановка ключевых задач на среднесрочную перспективу. Одновременно со стратегией будет утверждаться система плановых документов: годовой план, двухлетний, пятилетняя программа, десятилетняя. Это не философские размышления о том, какой хотелось бы видеть область через сколько-то лет, и не просто анализ сложившихся тенденций и экстраполяция их на будущее, а иерархическое построение задач. Вот цели долговременные, вот то, что должно быть в пятилетнем плане, а вот какие конкретные элементы должны быть внесены в десятилетний план. Этот важный для области документ готовит Институт экономики промышленного производства, выигравший тендер. Знаю, что в России очень мало опыта в разработке интересных стратегических планов, но очень надеюсь на наших ученых.

— Помимо стратегических задач приходится решать и текущие. Например, руководство области планирует в ближайшие годы впятеро увеличить число потребителей газа. Каким образом рассчитываете это сделать?

— Уровень газификации в нашем регионе невысок. Так сложилось, что мы находимся вблизи больших угольных бассейнов. Поэтому если и возникал вопрос о газификации, то исключительно для промышленных объектов, где газ позволял либо выйти на новое качество производства, либо серьезно снизить нагрузки на энергетическое обеспечение. Как правило, социальная газификация связана с попутным подключением: тянули на завод газ — ну и близлежащие дома подключили. Какой-то специальной программы нет, мы только сейчас к ней приступаем. У нас газифицировано около 20 тысяч домов и квартир. В то же время магистральные газопроводы проходят по всей области, и участниками этой программы могут стать многие жители. Мы участвуем в национальном проекте «Газпрома», который направляет 35 миллиардов рублей на газификацию российских регионов, — область получила по этому проекту 349 миллионов. Плюс свои ресурсы. Мобилизуются также некоторые средства населения, создаются специальные газовые потребительские кооперативы. В сумме на газификацию потратим около 750 миллионов рублей.

Люди, научившись откладывать деньги на газ, затем откладывают деньги на телефонизацию, благоустройство улиц

Но я убежден, что даже при масштабных проектах «Газпрома» вкупе с нашим максимальным участием мы вряд ли сможем кардинально решить проблему газификации. Нужен более эффективный механизм. Поэтому сейчас мы прорабатываем с «Газпромом» вопрос создания специальной компании, которая уже по рыночным правилам занималась бы газификацией. Это очень эффективный бизнес, поскольку рынок гарантированный, стабильный. Причем ничто не может измениться, конкурентов нет.

Но все равно нужны какие-то бюджетные деньги, чтобы привести в порядок газопроводы, котельные. В нормативной базе не все способствует этому. Сегодня есть очень жесткое правило установления тарифа на газ, а нужны простые условия: пусть государство регулирует забор из трубы, но дайте право регионам устанавливать торговую надбавку. За счет нее можно окупить все инвестиции. Причем очевидно, что срок окупаемости даже при небольшой надбавке может быть очень коротким. И населению это выгодно, особенно если человек живет в частном доме.

Что выигрываем в результате? Вот мы вкладываем прямых инвестиций 250 миллионов рублей, а можно было их сохранить в бюджете и использовать для оплаты процентов: бизнес-структура взяла бы заемные средства, а администрация стала бы обслуживать кредит. Под 250 миллионов можно уже взять 2,5 миллиарда, а это совсем другой масштаб.

Нужно понимать, что газификация влияет на многие стороны жизни людей. В газифицированных районах население самоорганизуется: там решают, как подвести в дом воду, вместо того чтобы носить ведра, находят собственные схемы уборки мусора, и тогда нет свалок. Я видел, как люди, научившись откладывать деньги на газ, затем откладывали деньги на телефонизацию, благоустройство улиц. К тому же происходит существенная капитализация собственности граждан. Населенные пункты, куда заведен газ, становятся привлекательными для проживания, туда охотно переселяются из других мест.

— То есть это может стать дополнительным стимулом для желающих воспользоваться государственной программой содействия добровольному переселению соотечественников в Россию? Тем более что Новосибирская область вошла в число пилотных регионов.

— Не думаю, что для области очень перспективно проводить целенаправленную политику обустройства переселенцев в сельской местности. Когда началась работа над этой программой, у нас запрашивали материалы, приезжали эксперты. Но я принципиально не подчеркивал, где не хватает трудовых ресурсов: нам везде нужны люди. Не хватает рабочих на заводах, в сельском хозяйстве, на стройках. Однако я считаю, что строить миграционную политику на решении только этих задач — неправильно. Плохо представляю, как заинтересовать молодого человека из Прибалтики, чтобы он приехал в село. Его можно привлечь тем, чего у него нет сейчас и что принципиально выгодно для будущего России.

Скажем, одним из основных направлений усиленной и обновленной миграционной политики должно стать привлечение соотечественников в учебные заведения. С одной стороны, у нас большой резерв мест в вузах, а количество выпускников школ будет сокращаться. С другой — в России хорошее и доступное образование. Соотношение цены и качества у нас лучше, чем в Прибалтике, Восточной Европе, среднеазиатских странах, Казахстане. Мы можем быть конкурентоспособными по привлечению абитуриентов в наши университеты. В Новосибирске есть особые традиции: мы этой проблемой занимались, существует многолетняя практика проведения олимпиад, летних школ, куда на каникулы приезжают одаренные дети.

Вкладывать в интеллект, обучать талантливых людей в России — интересная и перспективная задача. Вполне реально выделить квоту для мигрантов и сделать обучение для них минимально платным. Это привлечет многих молодых людей. А там уже все зависит от них самих. Пять лет учебы — большой срок, чтобы адаптироваться к новой жизни, подобрать работу. Ведь не так просто сразу найти себя на рынке труда. А сегодня без хорошей работы нельзя решить жилищную проблему. Государство не сможет обеспечить жильем всех мигрантов, но в состоянии предложить механизмы, с помощью которых человек может взять кредит, перевезти родственников.

Россия большая. И при любых нюансах экономической и инвестиционной политики не хватит потенциала, чтобы равномерно развивать все регионы. Все равно инвестиционный капитал будет концентрироваться там, где более благоприятные условия, где отлажена подготовка кадров. Уже в ближайшее время регионы начнут конкурировать между собой за кадры. Вот почему я говорю, что нужно быстрее строить жилье, всю инфраструктуру. Больницы, поликлиники, школы — все должно быть на высоком уровне. Чтобы не было повода сказать: «Ну как в такой регион ехать, когда там…»