Знаю, но не скажу

Книги
Москва, 02.10.2006
«Эксперт» №36 (530)
Пытаясь одновременно исполнить волю покойного друга и нарушить ее, Лев Лосев подменил биографию Иосифа Бродского анализом его стихов

Широко известно, что Бродский вслед за своим учителем Хью Уистеном Оденом неодобрительно относился к идее публикации собственной биографии и неоднократно просил всех, кто его знает и ценит, не предпринимать попыток ее написать. Воля поэта была посмертно подтверждена его вдовой, так что на протяжении десяти лет, прошедших со дня ухода Бродского из жизни, тема эта оставалась — или, вернее, считалась — закрытой. Изрядное количество мемуаров разной степени скандальности, появившихся за это время, формально не нарушали запрета: по поводу всевозможных «моих Бродских» никаких прямых распоряжений со стороны их центрального персонажа не поступало. В то же время было понятно, что последняя из крупных мифологем отечественной культуры, вечно живой и — по крайней мере в глазах многочисленных эпигонов — актуальнейший поэт современности не может не иметь полноценного жития. Многие с тревогой предрекали, что вот-вот явится бодрый студент, начитавшийся завиральных воспоминаний и готовый на этом основании быстренько соорудить лихое жизнеописание Бродского для серии «Жизнь замечательных людей». Опасения эти оправдались не вполне: первая биография в самом деле вышла именно в этой серии, однако в амплуа агиографа выступил не дерзкий выскочка, но Лев Лосев — близкий друг Бродского на протяжении тридцати лет и сам блестящий поэт.

Двойственность принятой на себя роли оказалась для Лосева тяжким испытанием: закрыв своей безупречно благонамеренной книгой пробоину, в которую вот-вот готов был хлынуть низкопробный и вульгарный ширпотреб, он в то же время нарушил волю покойного друга. И осознание этого обстоятельства загнало автора в позицию в равной мере некомфортную и для него самого, и для его читателя: полностью изгнав из поля зрения все то, что мало-мальски подходило под определение «грязного белья», он превратил биографию Бродского в продукт стопроцентно корректный, льдисто рафинированный, а потому совершенно бесчеловечный. И даже подзаголовок «Опыт литературной биографии» не спасает ситуацию: гораздо уместнее в этом контексте выглядела бы фраза «Знаю, но не скажу».

Единожды отказавшись обсуждать все, хоть как-то касающееся личной и эмоциональной жизни поэта, Лосев проявляет в этом деле крайнюю последовательность и принципиальность: он практически не пишет не только об отношениях Бродского с его подругами или друзьями-литераторами, но и, скажем, с родителями, портреты которых очерчивает лишь самыми скупыми линиями. Нетрудно догадаться, какое раздражение вызывает подобная стратегия: информация, сообщаемая автором, оказывается одновременно и недостаточной, и избыточной: не сообщая, по сути дела, ничего нового, она засоряет мозг читателя массой сведений, не подлежащих интерпретации.

Исключив из своей работы все интимно-человеческое, Лосев оказывается перед сложнейшей проблемой: пустоты, образовавшиеся между перечислением сухих биографических фактов и пространными рассуждениями о творчестве Бродского, настоятельно требуют заполнения. И вот здесь-то автор и совершает наихуд

У партнеров

    «Эксперт»
    №36 (530) 2 октября 2006
    Саммит в Компьене
    Содержание:
    Второе крыло Европы

    Россия готова помочь EADS сохранить лидерство на мировом рынке авиатехники в долгосрочной перспективе. Но взамен наша страна должна получить доступ к новым технологиям и место в совете директоров европейского авиагиганта

    Обзор почты
    Экономика и финансы
    Международный бизнес
    Реклама