Переговоры, санкции, вторжение

Геворг Мирзаян
доцент департамента политологии Финансового университета при правительстве РФ
16 октября 2006, 00:00

Отказавшись от прямых переговоров с КНДР, нынешняя вашингтонская администрация завела ситуацию вокруг северокорейской ядерной и ракетной программ в тупик

Демонстративные ядерные испытания в КНДР представили миру очередное доказательство того, что ситуация вокруг этой маленькой страны серьезно угрожает глобальной стабильности. Нельзя сказать, что северокорейское ядерное оружие стало сюрпризом — у ЦРУ еще с начала 90-х годов была информация о наличии у Северной Кореи одного-двух ядерных зарядов, а сегодня, по некоторым оценкам, Пхеньян имеет запасы ядерных материалов, которые позволяют создать до десяти зарядов. Важен был сам факт проведения испытаний. Не менее существенно, что даже после этого провокационного шага Ким Чен Ира заинтересованные державы единодушно осудили испытания, но так и не пришли к общему мнению, как отреагировать на кризис. США и Япония призывают наложить на КНДР жесткие международные санкции, тогда как Россия и Китай выступают за возобновление переговорного процесса, пусть даже на двухсторонней основе — между Соединенными Штатами и Северной Кореей.

Возможность для таких переговоров еще есть. Во-первых, нынешние подземные испытания еще не означают, что КНДР способна создать компактный ядерный заряд, который может быть доставлен к цели имеющимися ракетами «Тэпходон» или «Нодонг» (более того, некоторые западные аналитики до сих пор сомневаются, что корейцы взорвали именно атомное устройство, а не большое количество обычной взрывчатки). Во-вторых, испытания трехступенчатой модификации ракеты «Тэпходон», которая потенциально может доставить этот заряд на территорию США, закончились неудачно. Поэтому Вашингтону рано паниковать, ведь у него еще есть время, чтобы выбрать путь решения северокорейской проблемы из трех вариантов.

Вторжение

Военный путь — самый жесткий и при этом на первый взгляд самый реальный вариант решения (именно не урегулирования, а решения) северокорейского ядерного кризиса в частности, да и всего комплекса проблем Корейского полуострова в целом, поскольку так можно ликвидировать корень проблем полуострова, — нынешний режим КНДР. Победа американских и южнокорейских войск над северокорейской армией ни у кого не вызывает сомнений. Хотя у КНДР есть превосходство в живой силе (Корейская народная армия насчитывает более миллиона воинов), а также в танках и артиллерии, качественно она значительно уступает вооруженным силам союзников. Большая часть северокорейской техники давно устарела.

Но потери со стороны союзников будут огромны. По оценкам Пентагона, за первые 90 дней войны погибнет от 300 тыс. до 500 тыс. южнокорейских и американских солдат, будут сотни тысяч жертв среди гражданского населения (не говоря уже о материальных потерях). Сеул, где живет более 10 млн человек и который является сердцем южнокорейской экономики, находится в пределах досягаемости сотен стволов северокорейской дальнобойной артиллерии, и в случае войны он будет сметен с лица земли за считанные минуты. Необходимо учитывать, что в КНДР США не смогут применять такую же тактику, как во время войны с Югославией: массированные удары с воздуха. Горный характер местности в Северной Корее значительно затрудняет эффективную работу авиации. Часть ядерных объектов в КНДР находится глубоко под землей и практически неуязвима для атаки с воздуха, что делает трудноосуществимым промежуточный вариант — бомбардировка и уничтожение северокорейских ядерных объектов (против этого сценария и вероятное ядерное заражение, пострадать от которого могут Россия, Китай, Южная Корея и даже Япония; да и с ответным ударом корейцы медлить не будут).

Наконец, у КНДР есть баллистические ракеты. В случае начала войны часть из них, вероятно, будет направлена и против Японии, на территории которой также находится американский военный контингент. Если же вдруг на этих ракетах будут установлены ядерные боезаряды (пусть даже это будет «грязная» бомба), возможный ущерб Южной Корее и Японии будет неприемлемым.

Кроме того, неизвестно, как поведет себя Пекин, не повторятся ли события 50-х годов, когда китайские войска вступили в войну на стороне северокорейцев против американцев. Между Пекином и Пхеньяном существует договор, по которому в случае нападения на КНДР третьей стороны Китай может вступить в войну на стороне Северной Кореи.

Поэтому военное вторжение рассматривается лишь как крайняя мера. Многие американские эксперты ранее утверждали, что такой вариант будет серьезно рассматриваться лишь в том случае, если КНДР пересечет «точку невозврата», в качестве которой указывались как раз испытания Пхеньяном ядерного оружия. Сегодня американцы не спешат вторгаться в КНДР, поскольку прекрасно понимают: чтобы убедить южнокорейских союзников начать войну против Северной Кореи, нужны гораздо более опасные действия со стороны последней.

Санкции

Именно этот вариант США сейчас усиленно и продвигают. Американцы предложили для рассмотрения Советом Безопасности резолюцию, в рамках которой на КНДР накладываются серьезные экономические санкции, такие, как прекращение импорта северокорейских товаров, транспортная блокада и т. п. Ядерные испытания ослабили позиции России и Китая, которые ранее препятствовали введению санкций. Китайцы были вынуждены частично уступить Соединенным Штатам, заявив, что их устроит ссылка не на всю седьмую главу Устава ООН, а лишь на статью 41, в которой говорится о возможности наложения экономических санкций. Китайцы хотят исключить из резолюции ссылку на статью 42, где говорится о возможности силового вмешательства в ситуацию. Поэтому максимум, чего могут добиться в этой ситуации американцы, — поддержка незначительных санкций или же формальный нейтралитет Пекина и Москвы на голосовании в Совбезе и публичное осуждение северокорейских действий.

Но без настоящей поддержки Пекина санкции ООН не будут иметь реальной силы, поскольку Китай — основной поставщик продуктов питания и энергоносителей в КНДР — имеет с этой страной сухопутную границу, через которую можно доставлять все, в чем нуждаются северокорейцы. Скорее всего Пекин вряд ли захочет реально закрыть границу, ибо полномасштабная блокада может дестабилизировать Северную Корею и весь регион. Маловероятно также, что Пекин захочет терять остающиеся у него рычаги влияния на КНДР. Экономическая блокада может лишь радикализировать режим в Пхеньяне, усилить влияние консервативно настроенных представителей военной элиты на Ким Чен Ира и толкнуть его на новые, еще более опасные провокации.

Переговоры

Этот вариант наиболее эффективен. Нельзя говорить, что Ким Чен Ир — психически неуравновешенный человек, каковым его пытаются представить некоторые эксперты, утверждающие на этом основании, что с Северной Кореей нельзя иметь дела, поскольку ее действия не поддаются логике. На самом деле Ким Чен Ир вполне прагматичен и предсказуем. Необходимо лишь учитывать, что его действия основываются не только на здравом смысле, но и на определенных этнопсихологических особенностях корейцев в частности и региона в целом, например, на принципе необходимости сохранения лица. Кроме того, у Ким Чен Ира есть свои представления о том, в чем состоит государственный интерес. Зная эти особенности и эти представления, с Северной Кореей вполне можно договариваться.

Но успеху переговорного сценария мешают действия самой администрации Джорджа Буша, после прихода к власти совершившей и продолжающей совершать массу ошибок, которые значительно осложняют переговорный процесс.

Во-первых, сразу после занятия Белого дома администрация Буша прекратила все контакты с КНДР почти на полгода, так как инициировала пересмотр стратегии в отношении Северной Кореи. Буш упустил очень выгодный момент для диалога: в конце правления администрации Клинтона существовали вполне реальные перспективы для решения северокорейского ракетного вопроса (более того, на повестке дня стоял вопрос о визите Клинтона в КНДР). Приостановив диалог, Буш нанес личное оскорбление Любимому Руководителю, Солнцу XXI века товарищу Ким Чен Иру. Хуже того, Буш разрушил атмосферу для переговоров, поскольку Пхеньян был готов на диалог лишь тогда, когда был уверен в результате, — в ином случае он рисковал потерять лицо. Также своим поступком Буш подорвал позиции части северокорейского истеблишмента, выступавшей за продолжение сотрудничества с Западом, и усилил позиции консервативных кругов, прежде всего военных, чье влияние и без того росло.

Во-вторых, окончив пересмотр этой политики, администрация Буша отказалась от выборочного подхода Клинтона и предпочла придерживаться комплексного подхода, требуя от КНДР обсуждать на предстоящих переговорах также вопросы сокращения обычных вооружений, права человека и т. п. Клинтон в свое время принял политическое решение не рассматривать сразу все проблемные вопросы, связанные с КНДР, а выделить лишь те, которые требуют наиболее срочного урегулирования и являются решаемыми. Сначала это был ядерный вопрос, позже к нему был добавлен и ракетный. Администрация Клинтона принципиально не сосредотачивалась на обсуждении проблем прав человека или сокращения северокорейских обычных вооружений, прекрасно понимая, что эти вопросы относятся к категории как минимум труднорешаемых и включение их в повестку могло осложнить ход переговоров. Клинтон посчитал, что данные проблемы могут быть решены лишь после установления доверительных отношений между сторонами.

В-третьих, чиновники администрации Буша в публичных речах используют очень жесткую риторику в отношении КНДР и, что самое плохое, лично Ким Чен Ира. Президент США не раз утверждал, что «презирает» его, называл северокорейского руководителя «пигмеем», «тираном» и т. п. Подобная риторика вызывала ответную реакцию со стороны КНДР и серьезно мешала переговорному процессу. А включение КНДР в «ось зла» и провозглашение «доктрины Буша» вызвало у северокорейских лидеров серьезное опасение за свою безопасность. Вторжение в Ирак окончательно убедило их, что только наличие ядерного оружия может обеспечить им надежную защиту.

В-четвертых, США не рассматривают КНДР как полноценного партнера по диалогу, отказываясь проявлять гибкость и идти на уступки. В какой-то степени можно утверждать, что Буш стал заложником своих же собственных слов. Ведь как могут США идти на уступки государству, входящему в «ось зла»? Своей иррациональной политикой США в значительной мере сами провоцируют КНДР на инициирование кризисов (ведь не секрет, что эти кризисы Пхеньян устраивает лишь из желания обратить на себя внимание Белого дома, чтобы тот сел за стол переговоров). Но Белый дом вновь и вновь демонстрирует отсутствие гибкости и затягивает переговорный процесс, ограничиваясь жесткой риторикой.

Американцам необходимо учитывать, что, во-первых, за событиями вокруг Корейского полуострова пристально следят в Тегеране, а во-вторых, после размораживания КНДР своей ядерной программы время играет против США, Северная Корея готова постоянно повышать ставки. Поэтому, если администрация Буша продолжит придерживаться выжидательной позиции и не пойдет на конструктивные переговоры с КНДР, она рискует получить такую ситуацию, при которой немедленное военное вторжение в Северную Корею будет наименьшим злом. А может, именно этого и добивается Вашингтон?