Москва-маршировочная

Олег Кашин
13 ноября 2006, 00:00

Шествие радикальных националистов стало единственной традицией нового праздника — Дня народного единства. Оно вышло совсем не драматичным, куда менее пафосным, чем предполагалось, но тем не менее очень показательным

Заместители председателя московского отделения партии «Яблоко» Алексей Навальный и Андрей Бабушкин выглядели здесь явно лишними. Они не были похожи ни на участников «Русского марша», ни на журналистов, ни тем более на сотрудников милиции, которых утром 4 ноября на платформе станции «Комсомольская» Кольцевой линии московского метро было заметно больше, чем остальных. Между тем без Навального и Бабушкина почти абсурдная картина «Русского марша» выглядела бы не вполне полной — накануне они чуть не вызвали раскол в «Яблоке», подписав вместе с лидером московского отделения партии Сергеем Митрохиным заявление об участии «Яблока» в «Русском марше» в качестве наблюдателей. Уже через несколько часов зампред федерального «Яблока» Сергей Иваненко опровергал это заявление, но опровержение выглядело неубедительно. «Я не считаю лозунг “Слава России!” фашистским и всегда заканчиваю им все свои выступления, в том числе на демократических митингах», — похвастался Навальный корреспонденту «Эксперта» и пошел здороваться с крупным мужчиной в костюме с двуглавым орлом на лацкане. Этот мужчина — Александр Севастьянов, сопредседатель Национально-державной партии России (ее лидер, бывший министр печати Борис Миронов, уже три года находится в федеральном розыске по обвинению в разжигании национальной розни), — поздравил Навального с праздником и сообщил, что «сейчас начнется что-то интересное».

Агентурная сеть

Интересное появилось на платформе практически в ту же минуту. В человеке в черной папахе с кисточкой и со значком «Линия Сталина» на груди с трудом можно было узнать депутата Госдумы Николая Курьяновича, несколькими днями ранее исключенного из фракции ЛДПР и одноименной партии. Вероятно, именно членство в ЛДПР до сих пор сдерживало тягу Курьяновича к маскарадным костюмам — впрочем, в итоге он оказался практически единственным ряженым на «Русском марше».

Исключение Николая Курьяновича из ЛДПР стало блестящей иллюстрацией к выведенной накануне Глебом Павловским формуле срыва «Русского марша». «Естественно, когда правоохранительные органы создают агентурную сеть, неестественно, когда эти люди выходят на марши. Надо, чтобы соответствующие службы набрали соответствующие номера и отозвали их с “Русского марша”. И не надо будет ничего запрещать», — заявил Павловский журналистам 31 октября, и действительно: к этому времени практически все организации и частные лица, имеющие более или менее тесные контакты со структурами администрации президента и собиравшиеся принять участие в «Русском марше», под разными предлогами от участия в марше националистов отказались.

Место встречи изменить нельзя

По сути, единственной организацией, не изменившей своих планов на 4 ноября, осталось незарегистрированное Движение против нелегальной иммиграции (ДПНИ). Глава центра общественных связей ДПНИ и фактический лидер движения Александр Белов под своей настоящей фамилией Поткин направил в префектуру ЦАО несколько десятков заявок на проведение марша. Ни одна из заявок не была удовлетворена столичными властями, и именно поэтому оргкомитет «Русского марша» принял очевидно провокационное решение собраться под землей, в метро, чтобы потом «проследовать к месту народного схода», которое, однако, то ли держалось в тайне, то ли просто не было выбрано. Ожидания большинства наблюдателей (в том числе вполне лояльных ДПНИ) по поводу перспектив сбора в метро были самыми пессимистическими. 3 ноября нервы организаторов сдали — председатель общественного совета в поддержку «Русского марша» депутат Госдумы Виктор Алкснис призвал сторонников не собираться в метро и принять участие в санкционированном митинге партии «Народная воля» на Девичьем поле (район метро «Парк культуры»). Инициативу Алксниса поддержал Дмитрий Рогозин, который, не будучи формальным организатором марша, ранее неоднократно заявлял о своем желании идти во главе националистических колонн. Впрочем, за сутки до мероприятия изменить место сбора оказалось уже невозможно, поэтому все-таки встречались в метро.

Папаха и депутатское удостоверение обеспечили Николаю Курьяновичу всеобщее внимание — когда он сел в вагон метро, за ним бросились не только журналисты, но и многие рядовые участники марша. Оказалось, впрочем, что Курьянович едет не на «Парк культуры», а на «Белорусскую» — встречать живущего там Дмитрия Рогозина.

Русское небо

 pic_text1 Фото — Таисия Антонова
Фото — Таисия Антонова

Бывший лидер «Родины» появился не один. С ним был сопровождаемый личной охраной Александр Белов. Поздравив друг друга с праздником, лидеры поехали обратно на «Комсомольскую», где уже дежурил Виктор Алкснис с мегафоном — депутат призывал участников марша не создавать давки, а самостоятельно добираться до «Парка культуры». «Справишься один?» — поинтересовался у коллеги Николай Курьянович. Алкснис кивнул. Курьянович, Рогозин и Белов пошли пересаживаться на Сокольническую линию, чтобы ехать к месту проведения марша.

За лидерами шла внушительных размеров толпа активистов и репортеров, однако охрана Александра Белова эффектно заблокировала двери вагона, в который садились Белов и Рогозин — так что давки в вагоне вопреки ожиданиям не возникло.

Зато на улице, у выхода из «Парка культуры», творилось что-то невообразимое. Территория вокруг станции была окружена грузовиками «Урал» и солдатами внутренних войск. Выходивших из метро обыскивали и при малейшем подозрении на принадлежность к экстремистским группировкам или, скажем, на алкогольное опьянение людей задерживали (по данным ГУВД, всего в этот день на «Парке культуры» было задержано 560 человек). Встречавшая участников марша депутат Госдумы от «Родины» Ирина Савельева вначале пыталась уговорить милиционеров быть менее активными, а потом просто разрыдалась.

«С фашистской силой темною»

На Зубовской площади путь марширующим зачем-то преграждает цепочка ОМОНа.

— Пустите нас, здесь депутаты! — кричит Белов, и колонна прорывает цепочку. В толпе воодушевление — впрочем, кажется, что оцепление и было выставлено только для того, чтобы его можно было прорвать.

Сквер у памятника Льву Толстому оцеплен более основательно, стоят металлоискатели, митингующие спокойно проходят досмотр. Содержание плакатов изучает стоящий здесь же представитель оргкомитета — транспаранты с малейшим намеком на антисемитизм и другие экстремистские проявления изымаются.

Сквер, однако, оргкомитету уже не подвластен — здесь проходит официальное мероприятие партии «Народная воля» Сергея Бабурина. Бабурин — вполне «системный» политик. Видимо, поэтому ни Рогозин, ни Белов даже не подходят к нему здороваться, предпочитая давать интервью на расстоянии от трибуны. С трибуны тем временем звучит песня «Священная война»: «Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой, с фашистской силой темною, с проклятою ордой». Какой-то мужчина раскладывает на ступенях памятника Толстому книги — «Протоколы сионских мудрецов», «Спор о Сионе» Дугласа Рида и тому подобное. К торговцу тут же подходит человек из оргкомитета: «Немедленно уберите, вы мешаете людям ходить». Тот убирает книги и исчезает.

 pic_text2 Фото — Таисия Антонова
Фото — Таисия Антонова

Чуть в стороне — пенсионер с мегафоном. Начинает без приветствия:

— Я извиняюсь, но у Путина на лице пять признаков еврея…

Из толпы перебивают:

— Что, нос обрезан?

Оратор продолжает:

— Понимаете, картавость не свойственна славянам и казакам.

В эту минуту над площадью появляется милицейский вертолет, все смотрят в небо, когда вертолет скрывается, человека с мегафоном уже нет.

Русские жесты Сергея Бабурина

Начинается митинг. Открывающий его Сергей Бабурин показывает рукой на фоторепортеров:

— Они пришли сюда за фашизмом. Не будем их провоцировать. Пожалуйста, не репетируйте «римских приветствий». Давайте осваивать наши, русские жесты.

Виктор Алкснис восхищается обилием молодежи: «Пятнадцать лет назад, когда мое поколение начало ходить на митинги, молодежи было совсем мало». Ирина Савельева рассказывает о задержаниях у метро. «Почему над нами так издеваются? Ведь мы не фашисты, мы просто против нелегальной иммиграции, которая приносит зло». Николай Курьянович читает оду Гаврилы Державина. Во время выступления жены находящегося в розыске Бориса Миронова Татьяны (на груди у нее — большой портрет Владимира Квачкова) ломается микрофон. Сергей Бабурин отдает ей свой, но ломается и он. «Есть у кого-нибудь мегафон?» — кричит Бабурин. Пенсионер-антисемит поднимает свой мегафон над головой и торжественно несет его сквозь толпу. Татьяна Миронова наконец заканчивает свое выступление здравицей в честь Квачкова.

Внизу у грузовика-трибуны стоит Дмитрий Рогозин. На вопрос корреспондента «Эксперта» о его отношениях с Сергеем Бабуриным Рогозин выразительным жестом показывает на спину бабуринского охранника, закрывающую ведущую на трибуну стремянку: «Ну ты видишь, какие отношения».

Очевидно, отношения между Сергеем Бабуриным и Александром Беловым складываются не намного лучше. Подняться на трибуну Белову (а с ним и Рогозину) благодаря собственной охране удалось, но выступить он не смог — когда мегафон оказался в руках лидера ДПНИ, Сергей Бабурин объявил митинг закрытым и распорядился включить музыку.

Белов вскарабкался на кабину грузовика и продолжил выступление, которое, хоть и походило на истерику, впечатление производило весьма сильное.

— Что это за б…дство? — кричал он. — Милиция, вы русские или б…ди?

Очевидно, в ответ милиция сняла с площади оцепление. Белов спустился в толпу и повел своих сторонников по улице Льва Толстого.

Марш до ближайшей станции

Собственно, это и был «Русский марш» — несколько сотен митингующих, скандируя «Кондопога! Кондопога!», шагали по Москве. Белов уже сорвал голос, но продолжал материть Владислава Суркова и изобретать новые речевки:

— Это наш город! — кричал он. — Это наша страна! Что будет дальше?

— Война! — хором отвечала Белову колонна.

«А куда мы идем?» — спрашивали друг у друга марширующие в хвосте колонны. Большинство сходилось на версии о Болотной площади, где начинался антифашистский митинг, тем более что драка между антифашистами и нацистами накануне уже была анонсирована на нескольких радикальных сайтах.

Все оказалось проще — шли всего лишь к метро. На углу Комсомольского проспекта колонну уже ждала омоновская цепь. С подачи Белова толпа начала скандировать лозунг «Каждому омоновцу по квартире в Москве!».

 pic_text3 Фото — Таисия Антонова
Фото — Таисия Антонова

Омоновцы улыбались, но просили не задерживаться. Спустившись в метро, Белов быстро сел в вагон и уехал на «Добрынинскую», где его ждал автомобиль. Желающих ехать на Болотную площадь набралось не более полусотни — но драки все равно не получилось. На пешеходном мосту у Третьяковской галереи националистов остановил ОМОН. Националисты разбежались.

Разбежались, дав комментаторам множество поводов говорить о провале «Русского марша», о неизлечимой маргинальности его организаторов и о том, что никакого будущего у этой уличной силы нет. Подобных комментариев столько, что создается впечатление, будто все пытаются убедить самих себя и друг друга в том, что «Русский марш» провалился.

В сущности, «Русский марш» действительно провалился. Москва еще помнит миллионные демократические митинги конца 80-х, собиравшиеся вопреки единогласному потоку информации телеканалов и газет. Когда народу действительно есть что сказать, на улицы выходит не три тысячи человек и госпропаганда этого остановить не может. «Русский марш» предваряла достаточно широкая пиар-кампания, его тематика, если не его лозунги, активно поддерживается всеми телеканалами, и на этом фоне небольшая массовка вокруг Льва Толстого выглядит малоубедительно.

Сами организаторы марша, естественно, не считают событие провальным. Провалилась попытка подраться — но она и не входила в планы организаторов, это была инициатива снизу. Провалился на Девичьем поле и Сергей Бабурин, взявшийся в рамках своей «системности» обуздать националистическую стихию и не справившийся с этой миссией.

«Несистемные» же лидеры, и в первую очередь Александр Белов, выглядели неплохо. Не столько в силу собственной харизмы, сколько на общем унылом политическом фоне. Чем стройнее властная вертикаль, тем проще любому митинговому оратору завоевать симпатию улицы — для этого достаточно только заговорить уличным языком, отклонившись от общепринятой повестки дня. Одинаковость и слабость «системных» политиков легко оборачивается силой их «несистемных» оппонентов.

Собственно, «Русский марш», как бы комично он ни выглядел, был элементом живой политической жизни и оттого заметным событием. Разумеется, при желании можно и этот росток живой жизни закатать в асфальт. Но важно заметить, что каждый раз росток этот все равно пробивается, прибавляя в силе. Причем в одном и том же месте. Нацболы, либеральная оппозиция, теперь националисты — все они так или иначе набирали очки не столько на поле своей идеологии (тот же Белов почти ничего в этот раз не говорил ни про инородцев, ни про мигрантов), сколько на поле коммуникации власти и общества. Отрицание официозной лжи, пафос живой политической жизни, человеческих слов и человеческих эмоций привлекает людей. И именно в этой точке живой политики будут постоянно возникать внесистемные политические силы, до тех пор пока системная политика не станет живой.