Сопротивление неизбежному

Александр Попов
13 ноября 2006, 00:00

Пока федеральный центр не огласит реальные преференции, которые Республика Алтай получит в случае объединения с Алтайским краем, республиканские элиты будут жестко сопротивляться любым попыткам слияния двух регионов

Весь октябрь Горный Алтай бурлил и митинговал — республиканские элиты сопротивлялись слиянию региона с соседним Алтайским краем. Дело дошло до массовой, около пяти тысяч человек, демонстрации в Горно-Алтайске, в которой в полном составе приняли участие депутаты республиканского парламента. Для республики, где при общей численности населения 240 тыс. человек только 60 тыс. являются этническими алтайцами, этот митинг стал знаковым событием и по количеству участников, и по результату — об объединении двух Алтаев пока можно забыть. Назначенный в январе этого года глава республики Александр Бердников на заседании правительства региона, состоявшемся 3 ноября, сказал: «Сегодня высшее руководство государства не ставит и не рассматривает вопрос объединения. Я остаюсь сторонником укрупнения регионов, но этот процесс должен сопровождаться серьезной проработкой данного вопроса. В нашем же случае население ничего не выиграет от объединения, а наоборот, потеряет. У политического руководства страны есть теперь четкое понимание этого. Этот вопрос снят с политической повестки дня. Никому не нужен положительный результат, если его достижение будет сопровождаться скандалами, волнениями».

Воспользовались моментом

В республике, получившей свой нынешний статус всего лишь в 1991 году, первая волна противодействия объединению двух Алтаев поднялась в 2001 году. Тогда за объединение субъектов федерации публично высказался председатель краевого Совета народных депутатов Александр Назарчук. Его мнение возмутило руководство Республики Алтай (РА) во главе с тогдашним ее главой Михаилом Лапшиным. Перепалка между ними продолжалась два года. В 2003 году в крае был организован социологический опрос населения. По словам Назарчука, результаты опроса показали возможность объединения. В РА эту акцию посчитали провокацией.

Затем говорить об объединении стало недосуг: в крае началась кампания по выборам губернатора, потом краевая элита увлеклась борьбой с победившим на выборах Михаилом Евдокимовым. После назначения в августе прошлого года губернатором Алтайского края Александра Карлина тоже было не до дискуссии по поводу объединения: местная элита пыталась понять, что за человек к ним приехал, что и как он будет делать.

Поводом для нынешнего возгорания объединительных страстей послужило высказывание полномочного представителя президента в Сибирском федеральном округе Анатолия Квашнина. Комментируя 23 октября перспективы слияния двух Алтаев, полпред сказал: «Если мы будем строить государство по национально-территориальному признаку, то это не будет государство. Строить национальные отношения нужно в рамках национально-культурной автономии… А когда у нас в котел замешивают и национальные отношения, и производственные, и территориальные… начинается шумиха. Некоторые просто боятся потерять, как говорится, теплое место или свою нишу».

Вполне разумное высказывание полпреда и призыв подойти к проблеме с государственнической позиции сдерживающего эффекта не возымели — 24 октября зайсаны (главы алтайских родов) опубликовали заявление, в котором они призывали «грудью встать на защиту статуса республики». Затем вышло аналогичное по содержанию обращение Курултая (съезда) алтайского народа к президенту России Владимиру Путину. В нем духовные лидеры предупредили главу государства, что «алтайский народ, никак не обособляя себя от других народов России, желает, чтобы власти на всех уровнях считались и с его мнением, особенно в вопросах государственного строительства и обустройства своей судьбы».

И наконец, 31 октября Госсобрание РА большинством голосов приняло заявление: «Сейчас перед Республикой Алтай открываются серьезные перспективы. В ближайшие пять-десять лет мы сможем стать самодостаточным субъектом Российской Федерации… но начавшийся процесс ликвидации республики проводится без учета национально-исторических традиций, социально-экономической целесообразности, общественно-политической перспективы. Дальнейшее продвижение в этом направлении несет угрозу стабильности России, роста социальной напряженности».

«Национальная элита поняла, что наступает час X: статус республики удастся отстоять либо сейчас, либо никогда. Вероятно, в расчет бралось и то, что в преддверии думских и президентских выборов федеральный центр вряд ли будет заинтересован в эскалации конфликта», — полагает директор Алтайской школы политических исследований Юрий Чернышов.

Страхи иждивенцев

Побудительные мотивы у тех жителей республики, которые выступают против объединения с Алтайским краем, настолько различны, что говорить о монолитности общественного мнения не приходится.

Национальная элита — представители алтайских племен — утверждает, что объединение грозит коренным алтайцам ассимиляцией, снижением статуса алтайского народа, роли его языка и местных традиций, что в конце концов приведет к исчезновению этноса. Однако из 250 лет вхождения в состав России Горный Алтай является республикой всего четырнадцать лет.

Для некоторых алтайцев, казахов и русских, проживающих в республике, объединение ассоциируется с реализацией непродуманных проектов, которые могут нанести ущерб экологии этого уникального уголка природы. Это и строительство ГЭС на Катуни, и прокладка газопровода через заповедное плато Укок, и прямая автомобильная дорога на Китай, и проч. Впрочем, именно эти проекты, уверены «республиканцы», позволят Горному Алтаю вырваться из бедности и начать процветать.

Окраинная психология порождает и еще одну фобию — в случае утраты республиканского статуса алтайцы не смогут воспрепятствовать тому, что придут «хищные коммерсанты» и скупят все за бесценок, а местных жителей превратят в работающих на них «туземцев».

Наконец, есть и конкретный интерес верхушки алтайской элиты, которая, естественно, боится потерять свой статус, о чем и говорил Квашнин. А это должности, бизнесы, возможность распределять трансферты… Кстати, в бюджете на 2007 год, который принят Госсобранием РА в первом чтении 31 октября, доходы составят 6,1 млрд рублей. Из этой суммы собственные доходы бюджета (без учета безвозмездных и безвозвратных перечислений из федерального бюджета) равны всего 1,1 млрд рублей. Таким образом, трансферты в 2007 году составят 5 млрд рублей, более 85% бюджета. Для республики это гигантские деньги. А поскольку главная рабочая сила региона — бюджетники, трансферты не стимулируют экономическую активность, а порождают иждивенчество и коррупцию. (Для сравнения: в бюджете Алтайского края трансферты в следующем году составят 47% от общей суммы доходов в 38,6 млрд рублей).

«Все эти фобии власть пока пытается преодолеть лишь с помощью административных методов, что на практике вызывает обратный эффект, — говорит Юрий Чернышов. — Ошибка укрупнителей на данном этапе заключается в том, что они не представили никакой позитивной перспективы. Неясно даже, сохранит ли Горный Алтай хоть какую-то автономию в случае объединения с Алтайским краем. Поэтому там видят всё пока в довольно мрачных тонах».

Неизбежность

На какое-то время «республиканцы», видимо, могут успокоиться, но в конце концов слияние двух Алтаев неизбежно. Это предопределено экономикой республики, которая за исключением последнего времени была частью экономики края. Республика Алтай энергетически почти полностью зависит от Алтайского края: ОАО «Алтайэнерго» объединяет мощности в двух регионах. Горный Алтай обделен крупными промышленными предприятиями. Здесь, конечно, есть заводы, развиваются деревообработка, пищепром, но в сравнении с краевым промышленным потенциалом республика проигрывает.

По сути, единственной отраслью экономики, на которой республика теоретически может приподняться, остается туризм. Но и здесь существование двух Алтаев создает излишние административные сложности и финансовые издержки. В ходе недавнего конкурса, в котором российские регионы соперничали за право создать у себя особые туристско-рекреационные зоны, свои заявки подали край и республика. В Министерстве экономического развития намерены объединить заявки и дать добро на создание объединенной зоны.

Конечно, Алтайский край, в паре с которым, предполагалось, республика воссоздаст единый субъект федерации, тоже не блещет благополучием. Федеральные трансферты здесь достигают 60% доходной части бюджета. Тем не менее регион гораздо более развит экономически, здесь солидный промышленный потенциал (сельхозмашиностроение) и агропромышленный комплекс. Для сравнения: в структуре ВРП Республики Алтай промышленность занимает не более 5%, сельское хозяйство — более 20%. В Алтайском крае эти отрасли почти равнозначны: промышленность — более 21%, сельское хозяйство — более 26%. И население края существенно, почти в десять раз, больше и достигает 2,5 млн человек.

Конечно, слияние республики и края существенным образом отличается от схемы, отработанной, например, в случае с Красноярским краем и Иркутской областью, Пермской областью и Коми-Пермяцким автономным округом, где сильные субъекты объединились со слабыми, но схож с Камчаткой, где и область, и Корякский автономный округ равнозначно бедны.

Вопрос объединения решаем, если элитам обрисовать и гарантировать их перспективы. В случае с объединением Читинской области и Агинского Бурятского округа, по словам агинского главы Баира Жамсуева, к проблеме подошли так: «Есть музей, ансамбль, телерадиокомпания, газеты. Они остаются с тем же объемом финансирования. В округе будет глава, представительный орган, администрации трех районов со своими бюджетами, налогами и т. д. В совокупности это и есть особое управление… Конечно, лишение статуса субъекта повлечет снижение институциональных возможностей, но в плане культуры и традиций мы не допустим ухудшения».

Горному Алтаю Москва ничего такого не предложила — объединительные проекты пока отошли на второй план.