О голодоморе и советской символике

Александр Привалов
научный редактор журнала "Эксперт"
4 декабря 2006, 00:00

Два постсоветских государства сделали законодательные жесты, прямо затрагивающие нас. Президент Ющенко добился принятия закона «О голодоморе 1932–1933 годов в Украине», трактующего голодомор как геноцид украинского народа. Тремя днями позже эстонское правительство одобрило законопроект, вводящий уголовную ответственность за публичное использование символики оккупационных режимов: демонстрация «официальной символики бывшего СССР и союзных республик, а также символики НСДАП и войск СС» будет рассматриваться как разжигание розни и караться штрафом или тюрьмой на срок до трёх лет. Неделей или двумя ранее эстонцы приняли в первом чтении ещё более мощный закон, дающий право на демонтаж памятников павшим советским воинам. Всё это — события ожидаемые, и мы вроде бы не должны испытывать трудностей с определением собственной на них реакции — и личной, и национальной. Трудности, однако ж, есть — и значительные.

С эстонцами-то проще: слишком уж ясен моральный аспект. Снос памятников павшим победителям Гитлера, уничтожение или цензурование их могил (на могилах-то — разжигающие рознь звёзды), угроза тюрьмой старику-победителю, посмевшему надеть боевые награды, — всё это не оставляет порядочному человеку выбора: настойчивое стремление реваншироваться в войне с беззащитными стариками и с мёртвыми омерзительно. Так что с личной реакцией ясно: ну, не поеду я в Эстонию (хотя вроде и прежде не собирался), ну, если не забуду, не стану покупать эстонских товаров (хотя не очень помню, видел ли их когда)… Да и с реакцией официальной не так уж сложно: не нужно никакой пылкой реакции. Историю XX века норовят переписать и в гораздо более важных столицах — с ними и нужно работать, а не с Таллином. Наш МИД, конечно, выступит с дежурным протестом — и правильно. А ещё что? Ну, положить в очень долгий ящик любые с эстонской стороной переговоры — да и всё, пожалуй. Апеллировать к разным европейским инстанциям — может, и надо, но только в контексте работы с более значимыми столицами.

Другое дело, что эстонские новости жёстко напоминают о нашем долге. Россия давно уже должна назначить ветеранам войны, живущем ныне в пределах НАТО, а равно и в других заграницах, сколько-нибудь ощутимые пенсии — ясно же, что они имели бы не только материальное значение (до сих пор, кажется, старики в Балтии получили от нас только разовую выплату к 55-летию Победы). Но дать пенсии следует независимо от очередных эскапад эстонских властей — и поживее, пока есть кому.

С украинским же законом всё оказывается гораздо сложнее: нет там такой же моральной определённости, поскольку голодомор — и вправду неимоверное несчастье и страшное преступление. Понять Ющенко, делающего из Голодомора свой, украинский Холокост, нетрудно. Понятно, что у центральной украинской власти нет более важной задачи, чем консолидация (а если совсем честно, то построение) украинской нации, причём консолидация срочная — под угрозой всё ещё возможного раскола страны. Понятно, что не только простейший, но единственный путь быстрого решения задачи — это втолковать населению, что у него единый враг. Понятно, сколь ценным подспорьем в таком деле оказывается действительно большая беда, в которой этот враг повинен. И вот первой же статьёй новый закон утверждает: «Голодомор 1932–1933 років в Україні є геноцидом Українського народу». То есть: кто-то 75 лет назад пришёл и сознательно уничтожал украинцев именно как украинцев. Кто? Известно кто — впрочем, в тексте закона он прямо не именуется.

Спорить с этим тоже нетрудно. И спорят, но как-то всё без особого успеха. Доказывают, например, что сама концепция голодомора возникла и семьдесят лет разрабатывалась (кем угодно, включая гитлеровцев) как инструмент антисоветской и антироссийской агитации — и получают ответ: «Какая разница, кем разрабатывалась? Голодомор был, и миллионы погибли». Или указывают, что руководили в то время на Украине сугубые украинцы, Косиор и Чубарь, — и получают ответ: «Сами знаете, чьим они были орудием». Или подначивают: нельзя одновременно клясть москалей и за то, что они не признавали вас нацией, — и за то, что они вас как нацию уничтожали. На это, естественно, ответа не поступает.

А ведь голодомор и вправду не был геноцидом украинцев; если звать его геноцидом, то геноцидом крестьян — по Украине с Кубанью он ударил сильнее, чем по другим зерновым регионам в точности потому, что именно они были основной житницей, а власть давила пропорционально количеству производимого хлеба. (Кстати, на Украине голод страшнее всего поразил восточные и юго-западные области, и тогда этнически никак не однородные.) В Поволжье, на Дону, на Южном Урале и в Казахстане тогда же погибли миллионы совсем не украинцев, и точно так же в сёлах мёрли многократно гуще, чем в городах. Об этом есть немало — и должно быть гораздо больше! — серьёзных публикаций, но впечатления на оппонентов они не производят ни малейшего, пока у тех есть простой контраргумент: вы на своих погибших махнули рукой — вот мы и понимаем, кого нам винить за наших.

Этой карты нам пока крыть нечем. Ни новое российское государство, ни общество пока не собрались сформулировать своё отношение ни к советскому прошлому вообще, ни к преступным его страницам в особенности. Так, по поводу Сталина и сталинизма в медийном пространстве сосуществуют полярные, а в истеблишменте прижились уклончивые точки зрения: мол, ни восхвалять особо не стоит, ни поносить — история ещё разберётся. Между тем, как бы ни была сложна задача выработать внятную позицию по их поводу, эту задачу пора решать. Возможно, и начать стоило бы как раз с рукотворного голода 1930-х: его можно было замалчивать, но по его поводу нельзя длить дискуссии. Морить миллионы своих граждан, одновременно наращивая экспорт зерна по демпинговым ценам, — преступление в какой угодно системе человеческих координат. И об этом нужно сказать громко и внятно. До тех пор пока на Украине против русофобского подтекста закона о голодоморе протестуют большей частью люди, обличающие в нём «антироссийскую и антикоммунистическую» направленность, добра не будет — да и не только же ради украинских настроений нам нужно разобраться с самими собой.