Письма читателей

11 декабря 2006, 00:00

Комментарии читателей к статье «Национализация будущего»

2006, № 43 (537)

Наконец-то наши правители заговорили о справедливости. Только вот непонятно, как они собираются помирить олигарха с бомжем, убийцу с жертвой, чиновника с рабочим, правителей с бесправными. Возражений нет, это возможно сделать только тогда, когда нам удастся построить справедлизм. Но как это собираются делать — ни слова. На эту тему есть только одна разработка, но она у правителей не в чести. Так, вылавливают из нее по мелочи, да пытаются что-то из этих фрагментов слепить. Не получается. А своего пока нет. Будет? Очень сомнительно, ибо нет пока у наших правителей базовых для этого дела знаний.

В этом ключе очень интересен термин о национальной идеологии. Но что это такое? Национализм? Если бы об этом заговорил грузины, то и сомнений нет, национализм. Но в России он невозможен, ибо русского национализма в природе нет и быть не может (русский — это не национальность, это должность).

О термине «суверенная демократия» дискуссия идет вот уже который месяц. Есть в нем один пикантный момент: система управления государством, которую мы называем демократией, на самом деле является самой дееспособной, самой жесткой и бескомпромиссной системой. Поэтому демократический строй — самый управляемый. Но, как известно, самая лучшая система управления совершенно бесполезна, если у нее нет самого предмета, которым она должна управлять. Так что автору следовало бы говорить не о демократии, тем более суверенной, а о предмете, которым демократия будет управлять. Этим предметом является один из видов общественно-экономической формации. Если конкретно, то коммунизм. Ибо рычаги демократии совершенно бесполезны (и не нужны) для управления феодализмом, капитализмом и отчасти социализмом. Значит, автор статьи ратует за построение у нас в стране коммунизма (справедлизма)? Тогда зачем он призывает нас ориентироваться на Европу? Она же, особенно в последнее время, сама ориентируется на достижения России-СССР в этой сфере.

Но вполне возможно, что автор все-таки за укрепление у нас в стране нынешнего феодализма и перестройку его в капитализм. Тогда зачем он ориентирует читателей на демократический общественно-политический строй? Неужели ему неизвестно, что демократия и капитализм физиологически несовместимы?

Вот с чем однозначно можно согласиться, так это со статусом будущей нашей демократии — суверенной. Но тут есть объяснение: другой системы управления, кроме суверенной, не бывает. Она единственная и неповторимая. Любая система, будь то самолет, завод, бричка или компьютер, управляется только рычагами и механизмами суверенной демократии. В противном случае, если это будет демократия несуверенная, управлять системой становится невозможным делом. Так что автор мог бы вполне и обойтись без этой характеристики системы управления. Но он на ней настаивает. Почему? Ответ очевиден: он хочет, чтобы это качество демократической системы управления познали все нынешние политики России. Кстати, другие две системы управления государством похвастаться этой особенностью не имеют возможности, ибо ни тирания, ни аристократия суверенными быть не могут. По природе.

Александр Денисович Мазин

 

По сути, г-н Сурков попытался сформулировать национальную идею, и здесь радует, во-первых, само желание это делать, а во-вторых, позитивный характер результата. Особенно на фоне потуг некоторых «идеологов» от левых или правых, которые пытаются предложить в качестве национальной идеи либо что-то протухшее и давно умершее и оттого мрачное, либо что-то затворническое и гордое, но упадническое, отчего не менее мрачное.

Предложенная идея очень проста и от этого жизнеспособна. Наверное, ни у кого здесь не вызывает сомнения необходимость демократии. И в то же время мало кто сомневается в том, что на пути к демократии Россия еще должна догнать некоторые другие народы. При этом вряд ли кто станет отрицать, что сегодняшняя Россия куда более демократична, чем Россия тридцатилетней давности. Так разве это не доказательство того, что бывают разные степени демократии и это именно «ступенчатая» структура, не триггер «демократично/недемократично», а многоуровневая структура, которая постоянно развивается (или деградирует).

Не вызывает также сомнения, что развитие или деградация происходит ежедневно и на всех уровнях. Поэтому по определению демократия это процесс — процесс который может развиваться и деградировать, находиться на определенных стадиях, и эти стадии временны.

Именно исходя из этого уже можно сделать вывод о суверенности демократии. В примитивном смысле это просто значит, что каждая страна имеет в данный момент свою демократию, находящуюся на своем этапе и со своими особенностями.

И конечно же, любое общество имеет свои цели и достигает их за счет других. Чтобы это понять, достаточно задаться вопросом: а возможен ли был такой высокий уровень жизни некоторых западных стран, если бы они не использовали дешевые ресурсы (в том числе человеческие) стран более развитых? Для этих стран демократия зачастую есть продукт внутреннего потребления, создающий ценность для их народов, и это совершенно нормально.

Именно поэтому разумно предположить, что демократия в России также должна служить российскому народу, и поэтому она должна быть подконтрольна и управляема именно российским народом — по сути это и есть суверенитет.

Звучит еще интересная критика термина «справедливость»: дескать, нечего объявлять справедливость национальной идеей. Но в истории России как раз стремление к справедливости занимает очень важное место, а государственная идея не может быть создана на пустом месте, новая национальная идея является прежде всего переосмыслением и развитием старой, опирается на нее либо будет безжизненной и бесперспективной.

Александр Иванович Бутенко

 

Отрадно видеть, что власть начинает поднимать голову от текущих дел и заглядывать в прошлое и будущее. Настораживает неопределенность в двух ключевых проблемах. Нет эффективной национальной политики, которая могла бы снять основные противоречия в этом непростом вопросе и, более того, которая могла бы повернуть энергию национального чувства в конструктивное русло. Вторым нерешенным вопросом остается неустойчивость власти. Пока мы будем притягивать западные модели системы управления без глубокой адаптации на нашей почве, без внедрения основополагающих наших принципов, мы будем получать «всегда — через силу». Демократия при этом должна рассматриваться нами как инструмент, и не более того. Откладывая решение этих двух проблем, мы создаем условия для экстремизма. Да, они «никогда не смогут подчинить общество, для которого суверенитет — гражданская ценность». При этом остается большая вероятность повторения беспредела русских революций, который может начаться с «развлекательной революции».

Вадим Смольянов

 

Самое большое, что можно было сделать для «суверенной демократии», сделал Дик Чейни, признав на вильнюсской встрече, хоть мы в том особо и не нуждались, что суверенная демократия существует. Помимо прочего, это свидетельствует о том, что уже сейчас, оставив на страже границ щит и меч суверенной демократии, можно сосредоточиться на самостоятельном производстве смыслов и образов о себе и для себя — решение прагматических задач подчинить целям, значение которых выходит за контекст сегодняшнего дня.

Если демократия это не результат, а процесс, то в чем он состоит? Ценностное содержание политики — на что оно должно мобилизовать нас? Что в основании благосостояния, свободы и справедливости, как не поддающихся сомнению начал нашей жизни?

Ответом на эти вопросы может стать современная российская концепция труда как смыслообразующей ценности личности. Труда как деятельности, направленной на самореализацию. Труда как основания легитимности любой претензии на власть. Труда как мерила и основания успеха. Труда как способа освоения мира.

Я далек от апологии индустриальных ценностей — мне неинтересно количество. Я вне оценок богатства общества — мне претят либеральные суеверия. Я исключаю линейные подходы — меня возмущает наивность реформаторства.

Но: политика — как любовь: чтобы она была, ею нужно заниматься. А потому я голосую за современное и самостоятельное российское мифотворчество: нам нужны новые песни, книги и фильмы о главном! Нам нужны новые герои-первопроходцы! Создать и воплотить в себе такие ценностные образцы, опережая искусство, может только политика. Ей нужна новая легитимность и ее новые носители. Это важнейший шаг на пути выстраивания современной социальной коммуникации или, иными словами, на пути строительства нового общества, создать которое, по мнению автора текста, предстоит высшей независимой власти народа.

Николай Новиков