Внутреннее развитие через глобальную экспансию

Александр Кокшаров
11 декабря 2006, 00:00

Переориентация на внутренние источники роста, развитие здравоохранения и образования, повышение энергоэффективности экономики, большее внимание к вопросам экологии и превращение китайских компаний в глобальных лидеров — за счет этого Китай планирует стать ведущей экономикой мира ко второй половине XXI века

В конце ноября сразу две организации повысили прогнозы по росту экономики Китая в 2006 году. Сначала Всемирный банк объявил, что ВВП Китая вырастет в этом году на 10,4%, а не на 9,7%, как прогнозировалось. Спустя несколько дней Национальное бюро статистики КНР объявило о повышении прогноза с 10 до 10,7%. В целом последние пять лет экономика Китая росла в среднем на 10% — таких темпов не знала ни одна из крупных экономик со времен японского и германского «экономического чуда» в 50–60-х годах. Общественные же перемены, которые за это время произошли в Китае, даже превосходят те, что были характерны для «экономических чудес» XX века.

Невероятные темпы трансформации китайской экономики и бизнеса ведут к тому, что представления остального мира об этом государстве заметно отстают от реальности. Это касается не только обывателей в Америке, Европе или России, но и представителей бизнеса, экономистов, журналистов. Так, согласно исследованию, проведенному в августе 2006 года Всемирным экономическим форумом, 84% опрошенных бизнес-лидеров в 40 странах мира в качестве главной черты китайской экономики выбрали «массовое производство недорогих массовых товаров».

Действительно, за последние десять лет Китай стал лидером мирового промышленного производства. Год за годом страна выбивалась в лидеры по производству то одного, то другого товара — от стали до микроволновок, от текстиля до мебели, от обуви до телевизоров. Но внутри этой экономики массового производства уже сформировались кластеры высокотехнологичного производства, основанного на инновациях и брендах и ориентированного на рост внутреннего рынка. С каждым годом доля этой новой для Китая экономики растет, а китайские компании, их товары и услуги становятся все заметнее за пределами страны. Почти через тридцать лет после начала реформ Китай находится на пути превращения в новую Южную Корею. Только с населением в 28 раз больше. В том, что это действительно так, корреспондент «Эксперта» убедился, посетив за месяц восемь провинций Китая.

Разворот вовнутрь

С 1978 года, когда в стране начались рыночные реформы, Китай вырос в четвертую по величине экономику мира (в пересчете по обменному курсу), или во вторую после США (в пересчете по паритету покупательной способности). При этом подушевой ВВП Китая составляет всего 1,8 тыс. долларов по номиналу, или 7,2 тыс. долларов по ППС, то есть по мировым стандартам довольно невысок. Тем не менее реформы привели к резкому сокращению бедности — с 1978 года число людей, живущих ниже уровня бедности, в Китае снизилось с 53 до 7% населения.

«Рост последних десяти и особенно пяти лет был вызван сочетанием ряда факторов. Во-первых, для Китая, как для многих азиатских стран, характерна очень высокая норма сбережений, превышающая 40 процентов ВВП. Те сбережения, которые накапливаются в достаточно стабильной финансовой системе, трансформируются в инвестиции, растущие невероятно быстро. Во-вторых, локомотивом роста был экспорт, который увеличивался вдвое быстрее экономики, при этом экономическая конъюнктура на внешних рынках была довольно благоприятной — за исключением короткого периода на рубеже 2001–2002 годов. В-третьих, Китай обошел США и занял первое место по прямым иностранным инвестициям, которые помогали наращивать и создавали миллионы новых рабочих мест на очень объемном китайском рынке труда. С 1978 года суммарный объем прямых иностранных инвестиций превысил 600 миллиардов долларов. Понятно, что в китайском росте сыграли свою роль еще десятки прочих факторов, но в этих трех — основа тех успехов, которые были достигнуты экономикой КНР», — рассказал «Эксперту» ведущий экономист офиса Всемирного банка в Пекине Берт Хофман.

 pic_text1

Хотя экономика Китая смешанная (частный сектор составляет более 70% ВВП, остальное — госсектор), государство по-прежнему развивается в рамках пятилетних планов. Сейчас в КНР завершается первый год 11-й пятилетки, рассчитанной на 2006–2010 годы. В ходе этой пятилетки планируется завершить выполнение ранее поставленной задачи — увеличить с 2000-го по 2010 год подушевой ВВП в четыре раза. Одновременно энергетическая эффективность экономики за 2006–2010 годы должна вырасти на 20%.

«Многие наблюдатели, особенно западные, в последние годы утверждали, что руководство государства строило экономическую политику, нацеленную на замедление экономики. Это неверный взгляд. Руководство хочет сохранить высокие темпы развития, рост должен стать не более медленным, а качественно иным. Быстрый рост важен для поддержания баланса на рынке труда — ежегодно в Китае должно создаваться 20 миллионов новых рабочих мест», — сказал «Эксперту» экономист исследовательского центра при китайском правительстве Си Фучжан.

«Мы не можем продолжать развитие по сложившемуся пути, нам нужно изменить подход к росту», — заявил вице-премьер Госсовета КНР Цзен Пэйянь на конференции China Business Summit-2006 в Пекине. Власти Китая хотят, чтобы развитие было более сбалансированным, поскольку бурный рост последних лет серьезно нарушил равновесие в экономике. В частности, он наносит значительный экологический ущерб — по официальным оценкам, до 10% ВВП. Кроме того, из-за политики местных и региональных властей инвестиции в некоторые отрасли стали чрезмерными — по официальным данным, уже в 11 отраслях существуют серьезные проблемы с избыточными мощностями. Усилилось неравенство в распределении доходов — коэффициент Джини вырос с 0,30 в 1978 году до 0,47 в 2005-м. Ресурсы используются неэффективно — даже с учетом паритета покупательной способности в Китае на производство единицы ВВП тратится на 30% больше энергии, чем в развитых странах.

Новая модель устойчивого развития, которую пытаются продвигать китайские власти, делает основной упор на защиту окружающей среды, финансовую устойчивость, программы сокращения бедности и более эффективное использование ресурсов.

Социальный рост

Высокие темпы увеличения инвестиций и экспорта до сих пор обеспечивают львиную долю роста, но, по мнению китайских и иностранных экономистов, опрошенных «Экспертом», они не смогут поддерживать экономику КНР в долгосрочной перспективе.

«Рост инвестиций в основные активы может ухудшить и так довольно критическую ситуацию с избыточными производственными мощностями, а также повысить нагрузку на банковскую систему. Увеличение китайского экспорта привело к ряду протекционистских инцидентов в США и Европе, поэтому властям стоит искать новые механизмы роста, прежде всего внутри страны. Например, увеличение бюджетных расходов на здравоохранение и образование может не только помочь сотням миллионов небогатых китайцев, но и сократить норму сбережений. Ведь в Китае сберегают так много из-за того, что системы здравоохранения, образования и соцобеспечения не развиты, они не устраивают людей, поэтому те и откладывают на черный день. Рост госрасходов в этих сферах сократил бы инвестиции и увеличил емкость внутреннего рынка», — сказал «Эксперту» Стивен Грин, экономист инвестбанка Standard Chartered в Шанхае.

Внутренний рост в Китае имеет огромный потенциал. В ближайшие двадцать лет около 200–250 млн человек переедут из сел в города (в 2006 году городское население Китая впервые в истории превысило сельское). «Национальный доход будет распределяться в Китае более широко, формируя весьма заметный, в 300–500 миллионов человек, средний класс, представители которого будут больше тратить на потребление, чем крестьяне в селах. Мигранты из села будут пополнять пул рабочей силы и создавать спрос на городскую инфраструктуру — от школ и больниц до транспорта и социальных служб. Все это означает, что китайский рост и политика правительства КНР будет в более значительной степени фокусироваться на качестве развития, на внутреннем развитии. В дополнение к сокращению социально-экономического неравенства и борьбе с деградацией экономической среды целью китайского роста станут более доступные социальные услуги для мигрантов из села, повышение эффективности использования ресурсов и переориентация местного управления на сферу услуг, а не промышленность», — пояснил шанхайский экономист инвестбанка Goldman Sachs Хон Лян.

Переориентация на внутреннее потребление уже происходит. В 2005 году внутренний спрос обеспечивал 37,8% ВВП Китая — на 12 процентных пунктов больше, чем десять лет назад. «Рост доходов среди городского населения приводит к формированию нового общества — это наиболее быстро формирующееся и самое большое общество потребления в истории, и это очень хорошо для будущей стабильности китайской экономики», — полагает партнер шанхайского офиса консалтинговой компании McKinsey Кевин Лейн.

В рамках политики внутреннего роста власти КНР собираются резко повысить расходы на развитие сельских районов (47 млрд долларов в течение пяти лет) и на транспортную инфраструктуру (60 млрд долларов). Правительство уже разослало указания в региональные администрации, потребовав от них сфокусироваться на экологически устойчивых моделях экономического роста. Эти меры давно назрели — над всеми крупными городами страны практически круглогодично висит смог. Китай активно инвестирует в новые технологии добычи нефти и газа, а также финансирует развитие электроэнергетики, основанной на возобновляемых источниках — гидроэнергии, энергии биомассы и ветра. КНР также пытается найти менее вредные экологически способы сжигания угля (уголь — основной источник энергии в Китае, каждую неделю в стране вводится в строй новая угольная теплоэлектростанция большой мощности). В ближайшие пятнадцать лет планируется построить 40 новых атомных станций. «Большинство экспертов полагают, что современная атомная энергетика относительно безопасна и не наносит такого ущерба атмосфере, как сжигание угля или мазута. Поэтому мы собираемся активно развивать атомную энергетику, которая будет обеспечивать энергией дальнейший экономический рост», — заявил на конференции China Business Summit-2006 Чжан Сяоцзян, заместитель председателя Национальной комиссии по развитию и реформам.

Глобальное присутствие

Впрочем, хотя Китай и разворачивает постепенно свою экономику вовнутрь, он остается одним из главных участников процесса глобализации. Положительное сальдо торгового баланса Китая составляет 155 млрд долларов за последние 12 месяцев (23 млрд долларов за сентябрь), а прямые иностранные инвестиции в 2006 году составят 65–70 млрд долларов. Летом 2006 года Китай стал главным источником импорта для стран ЕС, обогнав Соединенные Штаты. КНР продолжает экспортировать гораздо больше товаров, чем импортировать, что ведет к формированию огромных золотовалютных резервов — они уже превысили 1 трлн долларов, а по прогнозу лондонского исследовательского центра Economist Intelligence Unit, уже к весне 2008 года составят 2 трлн долларов. «Рост валютных активов, прежде всего номинированных в долларах, ведет к тому, что ФРС США может поддерживать процентные ставки ниже, чем было бы без огромного спроса на долларовые активы со стороны КНР. Поэтому Китай и его резервы сегодня — один из столпов, подпирающих стабильность мировой финансовой системы», — сказал «Эксперту» гонконгский экономист банка Morgan Stanley Энди Си.

Торговая и валютная политика Пекина — предмет дискуссий многих экономистов. Критики полагают, что Китай намеренно проводит меркантилистскую торговую политику, удерживая заниженный курс юаня и сохраняя барьеры для прихода иностранцев на внутренний рынок. Отказ от жесткой привязки юаня к доллару США в июле 2005 года не привел к резкой ревальвации китайской валюты — ее укрепление составило всего 6%. Но если китайский центробанк решит провести реструктуризацию своих валютных активов, сократив долю долларов, это может все резко изменить.

Влияние Китая растет и благодаря формированию торгово-экономических связей со многими странами мира. Показательно, что доля соседней Японии в общем объеме внешней торговли падает по сравнению с предыдущими годами, а доля Ближнего Востока, Африки и России быстро растет. Эти регионы выигрывают благодаря тому, что богаты сырьем, в частности нефтью и газом. Импорт энергоресурсов в Китай за первые полгода 2006 года вырос на 55% и достиг 36 млрд долларов.

«Необходимость обеспечить поставки энергетического и прочего сырья — вот движущая сила, которая направляет участие Китая в глобализации, идет ли речь о правительстве или о бизнесе. Спрос со стороны КНР на железную руду, цинк, медь и прочие металлы вызвал резкий скачок цен и обеспечил поток доходов в страны — экспортеры металлов. Повышение стоимости сырья в сочетании с нехваткой трудовых ресурсов в некоторых регионах самого Китая ведет к тому, что в скором времени КНР может начать экспортировать инфляцию. Еще несколько лет Китай экспортировал дефляцию — благодаря росту производительности труда и, казалось бы, бесконечному потоку дешевой рабочей силы. Теперь ситуация меняется», — рассказал нам директор шанхайской консалтинговой компании APM Consulting Джонатан Ву.

 pic_text4 Фото: AP
Фото: AP

После провала Дохийского раунда ВТО в июле 2006 года в мировой торговле наметилась новая тенденция: национальные правительства стали пытаться формировать двусторонние или региональные торговые соглашения. Китай — один из наиболее активных игроков на «рынке» таких торговых соглашений. В прошлом месяце КНР провела масштабный саммит африканских стран в Пекине, пообещав инвестиции, торговлю и сотрудничество. В ноябре председатель КНР Ху Цзиньтао побывал в Индии и Пакистане, с которыми Пекин также пытается активизировать торгово-экономические контакты. Внешнеэкономическое присутствие Китая все более ощутимо во многих развивающихся странах, куда китайские компании часто приходят быстрее европейских и американских. Китай импортирует сырьевые ресурсы — от нефти в Анголе или хлопка в Зимбабве до меди в Чили и сои в Бразилии, а экспортирует широкий ассортимент промышленных товаров. Доля Китая в ряде стран Африки и Азии уже превысила 30% и продолжает расти.

«Глобализация экономики Китая происходит не только за счет госсектора, но и благодаря стратегиям внешней экспансии частных компаний. Этот процесс начался буквально несколько лет назад и будет нарастать. Причин тому две: качественные изменения в самой китайской экономике и в бизнесе и повышение роли Китая в глобальной экономике. Процесс очень похож на то, что происходило с Южной Кореей в начале восьмидесятых годов», — говорит пекинский аналитик консалтинговой компании Dragonomics Артур Кробер.

Сегодня китайские фирмы формируют стратегические альянсы с западными компаниями (например, инвестиции западных банков в китайские после их IPO), приобретают иностранные бренды (так, китайская Lenovo купила компьютерное подразделение IBM, а TCL — производство телевизоров у французской Thomson) или же получают доступ к западным рынкам капитала. «Приобретение китайскими компаниями иностранных брендов и выход на иностранные рынки очень помогают в развитии китайского бизнеса. Компании вынуждены учиться у своих партнеров лучше управлять рисками, лучше разбираться в маркетинге, в технических вопросах, в практике корпоративного управления. Поэтому в будущем китайские компании будут выходить на международный уровень все чаще», — полагает аналитик пекинского офиса PricewaterhouseCoopers Аллен Ченг.

Правда, такие сделки иногда вызывают проблемы политического плана. Lenovo и TCL смогли приобрести западные бренды после очень длительных переговоров. Покупка китайской CNPC казахстанской PetroKazakhstan была крайне критично воспринята на Западе. А попытка нефтегазовой госкомпании CNOOC приобрести американскую Unocal и вовсе была заблокирована американским конгрессом.

Ставка на прогресс

В начале 2006 года Госсовет Китая опубликовал программу превращения Китая к середине XXI века в один из мировых центров науки и технологий. Еще десять, а тем более двадцать лет назад подобная программа показалась бы фантастической, но сейчас она выглядит вполне реально.

«Из-за роста издержек — от стоимости ресурсов до стоимости труда — Китай больше не может полагаться на дешевизну производства как на свое основное конкурентное преимущество. Зарплата во многих приморских городах слишком высока, чтобы можно было конкурировать за счет низкой цены. Например, здесь, в Шэньчжэне, средняя зарплата рабочего сегодня составляет 250 долларов в месяц. Поэтому китайские компании вынуждены все больше полагаться на конкурентоспособность своих инновационных идей и технологий. Китайские компании давно поняли, что иностранные владельцы патентов и брендов получают основную часть доходов от производства в Китае», — сказал «Эксперту» Джордж Гу, бизнес-консультант и автор нескольких книг по бизнесу.

Расходы на научно-исследовательские разработки (НИР) выросли с 0,57% ВВП в середине 90-х до 1,3% ВВП сегодня. По данным последнего доклада ОЭСР, расходы на НИР в Китае в 2006 году составят 136 млрд долларов. По этому показателю страна уступит только США (330 млрд долларов). А уже к 2020 году Китай будет тратить на НИР больше, чем любое другое государство мира, — 370 млрд долларов.

Увеличение китайского экспорта привело к росту протекционизма в США и Европе, поэтому властям стоит искать новые механизмы роста: увеличивать бюджетные расходы на здравоохранение и образование

На протяжении двух десятилетий количество научных статей, публикуемых в международных журналах китайскими учеными, растет на 15–20% в год. Количество патентных заявок от китайских изобретателей в мировые патентные бюро с 1997 года увеличилось на 50%. А наличие политической и финансовой поддержки со стороны правительства и огромное число ученых, инженеров и исследователей (в Китае ежегодно получают дипломы 200 тыс. выпускников инженерных специальностей) показывает потенциал развития науки и технологий.

«Растущая сфера услуг дает отличные возможности для развития инновационных бизнес-моделей и быстрого роста производительности труда. Инновации — это ведь гораздо больше, чем просто изобретение новых технологий, это внедрение новых идей, особенно в таких областях, как информационные технологии и бизнес-услуги. По некоторым оценкам, сфера услуг станет самым быстрорастущим сектором ВВП Китая в ближайшие годы», — полагает Артур Кробер из Dragonomics.

Инновационные кластеры уже возникают по всему Китаю. Они расположены вокруг лучших университетов, таких как Циньхуа в Пекине и Фудань в Шанхае, а также в специальных научно-исследовательских и научно-технических парках, созданных местными властями в качестве бизнес-инкубаторов. Эти кластеры привлекают гранты от правительства, китайский венчурный капитал, лучших сотрудников из Китая и из-за границы (в основном китайцев, получивших образование в Европе и США). «Конечно, эти кластеры в Шанхае, Пекине, Ухане, Шэньчжэне, Тяньцзине и других городах пока не составят конкуренции Силиконовой долине, но они станут ключевыми источниками инноваций в Китае в последующие десятилетия», — сказал «Эксперту» Мэтт Ван, совладелец тайваньского венчурного фонда CSC, инвестирующего в высокотехнологичные компании в Шанхае.

До недавних пор основным источником финансирования науки в Китае было государство, которое направляло средства в разветвленную систему научно-исследовательских институтов. В 1996 году частные компании вкладывали в НИР лишь 43% суммарных вложений. В 2005-м доля частного сектора выросла до 67% всех инвестиций в НИР — это практически соответствует показателям развитых стран. Причем сегодня китайские компании уже инвестируют в науку больше, чем западные. Как рассказали «Эксперту» в штаб-квартирах китайских телекоммуникационных компаний Huawei и ZTE в Шэньчжэне, они в среднем тратят на НИР около 10% своего оборота. Исследованиями занимаются огромные группы сотрудников — в обеих компаниях на исследовательский корпус приходится более половины работников, которые трудятся по всему миру. Обе компании имеют даже свои сверхсовременные университеты, в которых сотрудники повышают квалификацию.

 pic_text2 Фото: AP
Фото: AP

Играет свою роль и то, что Китай может использовать опыт огромного числа этнических китайцев, получивших образование и работавших в западных университетах, исследовательских центрах и иностранных компаниях. Если раньше в КНР диаспору воспринимали прежде всего как источник денежных переводов и инвестиций в материковый Китай, то сегодня многие в стране смотрят на нее с точки зрения «репатриации мозгов». Неудивительно, что в октябре 2006 года европейская фармацевтическая компания Novartis стала первой глобальной компанией данного сектора, решившей открыть крупный исследовательский центр в Китае. Novartis потратит 100 млн долларов на создание научно-исследовательского центра в Шанхае, где будут разрабатываться новые медицинские препараты. К 2008 году в центре будет работать около 400 специалистов, главной целью исследований которых станет разработка лекарств для лечения раковых заболеваний. При этом Novartis признала, что решение открыть центр в Китае не связано с надеждой использовать недорогую рабочую силу в стране. Поначалу основную часть занятых в центре составят китайские ученые, которые получили образование в США и Европе и хотят вернуться на родину.

Впрочем, превращение в одну из наиболее инновационных экономик не будет быстрым. «Китаю придется еще очень много сделать, чтобы построить эффективную систему охраны интеллектуальной собственности. Она необходима, чтобы защитить авторов инноваций. Поскольку китайское правительство понимает, что это нужно для отстаивания интересов своих компаний, государственная политика в области защиты прав интеллектуальной собственности заметно улучшается», — говорит партнер пекинской юридической компании Allen & Ovary Питер Торп.

Компании будущего

В мае 2006 года компания Boston Consulting Group (BCG) опубликовала отчет, где представила сто компаний из развивающихся стран, которые будут активно расширять свое присутствие на мировой арене и потеснят нынешних лидеров. По оценке BCG, треть таких компаний будет из Китая (без учета Гонконга).

Огромный внутренний рынок Китая позволяет китайским компаниям достигать необходимого для международной экспансии масштаба. Уже сегодня на улицах китайских городов помимо всем известных международных брендов невозможно не заметить бренды местные: компьютеры Lenovo, телевизоры TCL, холодильники и стиральные машины Haier, телефоны Bird, мобильные сети China Mobile, автомобили Cherry и Great Wall, пиво Tsingtao, спортивная обувь и одежда Li-Ning и десятки других. За пределами Китая о них знают не много, зато они прекрасно известны внутри Поднебесной.

Многие аналитики полагают, что совсем скоро китайские компании станут глобальными, пойдя по пути своих американских, японских и корейских предшественников и конкурентов. «С имеющимися ресурсами и производственной базой, а также ставкой на сочетание низких затрат и высоких технологий у этих компаний достаточно потенциала для того, чтобы стать глобальными игроками», — полагает Глен Мерфи, директор шанхайского отделения маркетингового агентства ACNielsen.

Одна из причин для экспансии на внешнем рынке — достижение высокой доли рынка внутри государства. «После того как мы заняли 30 процентов рынка компьютеров в Китае, очень конкурентного рынка, дальнейший рост внутри страны стоил бы нам слишком дорого. Дальше можно было расти, только отказываясь от прибыли. Поэтому выход на внешние рынки был нашей единственной возможностью развиваться дальше. К счастью, появился шанс приобрести подразделение IBM. Слияние китайской и американской компаний было непростым из-за различий в культуре и управлении, но нам удалось с этим справиться», — рассказал «Эксперту» председатель совета директоров Lenovo Group Ян Юанцинь.

Впрочем, выходить на зарубежные рынки планируют даже те компании, которые не полностью реализовали свой потенциал внутри Китая. Так, президент компании China Mobile Ван Цзянчжоу рассказал «Эксперту», что «компания уже довольно велика по обороту и по капитализации, поэтому многие внутри нее полагают, что уже пора стать международной структурой. Цель выхода на мировую арену проста — получить новые возможности увеличения прибыли в будущем, когда на внутреннем рынке норма прибыли будет снижаться». В Китае пока лишь 12% населения пользуются мобильной связью, но China Mobile в октябре уже вышла на рынок Эфиопии и рассматривает другие рынки в Азии и Африке.

Еще четверть века назад компании из Южной Кореи были мало известны за пределами своей страны, которая тогда бурно развивалась. Мало кто в Европе или Америке тогда мог предвидеть, что двадцать лет спустя Samsung, LG или Hyundai превратятся в глобальные бренды. «Как и корейские, китайские компании будут выходить на мировые рынки методом проб и ошибок и далеко не все выиграют. Большой плюс — в мире уже накоплен значительный опыт выхода на мировые рынки, нужно лишь использовать лучшие примеры, пытаясь избежать ошибок, совершенных предшественниками из других стран», — полагает сотрудник пекинского отделения McKinsey Пол Гао.

Все китайские бренды сформировались в довольно жестких условиях. Во-первых, после вступления Китая в ВТО в 2001 году им приходилось конкурировать с иностранцами, которые, по крайней мере поначалу, имели преимущества в технологиях и инновациях. На дешевой же продукции построить сильные бренды гораздо сложнее.

Те компании, которым удавалось выстоять в жесткой конкурентной борьбе — как с пиратами, так и с международными компаниями, — быстро превратились в лидеров. «Китайские фирмы часто весьма успешны в организации производства и снижении издержек. Но у многих из них были серьезные проблемы с маркетингом на иностранных рынках. Со временем они поняли, что должны нанимать профессионалов, знающих рынки развитых стран и психологию их потребителя, и что надо строить свою маркетинговую стратегию исходя из особенностей рынков сбыта, а не возможностей своего производства в Китае. Это привело к их быстрой интернационализации. Они наняли иностранный персонал, открыли иностранные отделения и по НИР, и по производству, и по маркетингу, воспользовались уже опробованными каналами. У многих дела пошли», — говорит менеджер шанхайской консалтинговой компании Local Strategy Дэвид Уэйт. Так, Anhui Automotive, производитель автомобилей Cherry, наняла для продвижения своих машин на американский рынок того же дилера, что двадцать лет назад южнокорейская компания Hyundai. Китайцы рассчитывают, что Cherry удастся повторить успех корейцев.

Другой способ борьбы за место под солнцем — объединение. В ноябре 13 крупнейших компаний по производству телевизоров и видеотехники решили объединиться в ассоциацию (в нее вошли Hisense, Haier, TCL, Changhong, Skyworth и др.). Компании станут вместе заниматься маркетингом за пределами Китая, а также объединят стандарты и будут совместно пользоваться патентами.

Мозаика городов и провинций

 pic_text3 Фото: AP
Фото: AP

Сбалансированный, внутренне ориентированный рост также должен сократить разрывы в развитии между разными регионами страны. Первые свободные экономические зоны были созданы на побережье, а начавшийся экспортный бум привел к тому, что быстрее всего экономика развивалась в узкой полосе вдоль Южно- и Восточно-Китайского морей. Еще в 2001 году правительство КНР приняло стратегию «на запад», которая предусматривала развитие внутренних районов государства. Но на самом деле развитие внутренних районов, которое ускорилось в последние годы, было обусловлено законами рынка. Города первого эшелона — Шанхай, Шэньчжэнь, Тяньцзинь и Пекин — оказались настолько востребованы иностранными и китайскими компаниями, что стали слишком дорогими (даже несмотря на приток огромного количества мигрантов). Высокая стоимость земли, большие не только по китайским меркам зарплаты привели к тому, что промышленность быстро уходит туда, где издержки меньше.

Города же первого эшелона быстро меняются. Шанхай, еще десять лет назад крупнейший промышленный центр Китая, быстро деиндустриализуется, превращаясь в финансовый и туристический центр. Согласно 11-му пятилетнему плану, объем средств на счетах финансовых институтов города к 2010 году должен вырасти более чем в два раза и составить 575 млрд долларов. Городские власти надеются, что через пять лет Шанхайская биржа (одна из двух фондовых бирж КНР, вторая находится в Шэньчжэне) должна войти в десятку ведущих бирж мира по объемам торгов и рыночной капитализации котируемых компаний.

Шэньчжэнь, который в 1978 году был рыбацкой деревней на границе с Гонконгом, сегодня стал мегаполисом с населением 5 млн человек, десятками небоскребов и сверхсовременным метро. Хотя развитие города начиналось с легкой промышленности, она давно вынесена далеко в глубь материка. Шэньчжэнь, имевший статус СЭЗ, сегодня превратился в центр высоких технологий, инноваций и дизайна. «Город всего за тридцать лет прошел путь от центра индустриализации до постиндустриального кластера для отраслей, в которых ценятся высокая квалификация и специализация. Зарплаты в городе слишком высоки для массового производства, сюда едут квалифицированные специалисты, а не мигранты из сел», — говорит бизнес-консультант Джордж Гу. Сегодня в Шэньчжэне на долю высокотехнологичных производств приходится 45% экспорта. Город, который обеспечивает 13% всего экспорта из Китая, является самым богатым в стране — подушевой ВВП в 2005 году составил 7,8 тыс. долларов, что уже сопоставимо со странами Восточной Европы.

Тяньцзинь — другой город первого эшелона — собрал всю промышленность, представленную в основном иностранными инвесторами, в четыре кластера: телекоммуникации (Motorola, Samsung и др.), машиностроение (SEW, Toyota), фармацевтика (GlaxoSmithKline, Novo Nordisk, AstraZeneca) и пищевая (Nestle, Ting Hsin). «Наша стратегия была направлена на привлечение производства капиталоемкого, с высоким уровнем автоматизации. Поэтому компании в Тяньцзине могут конкурировать, несмотря на более высокие зарплаты и уровень издержек по сравнению с соседними регионами», — рассказала сотрудник пресс-службы СЭЗ TEDA Анджела Тьен.

Три часа лету на запад от Шанхая. Место слияния Янцзы и Цзялинцзяна. Вместо ожидаемой глубинки попадаешь в бурно растущий мегаполис с 30-миллионным населением — Чунцин, экономика которого растет на 15% в год. Этот город был столицей Китая во время Второй мировой войны, когда и Пекин, и прибрежные районы были оккупированы японцами. Во времена Мао он стал центром тяжелой промышленности, которая позже оказалась неконкурентоспособной по сравнению с новыми предприятиями на побережье. Сегодня Чунцин переживает второе рождение — в последние годы он стал городом второго эшелона, в планах у него — стать китайским Чикаго. С последним его роднят отличные дороги, огромный аэропорт и многочисленные небоскребы в центре города, в одном из которых расположено руководство чунцинской зоны экономического и технологического развития.

Джим Сонг, директор международного отдела городской администрации, объясняет: «Чунцин очень выгодно расположен в самом центре страны. Благодаря развитию транспортной инфраструктуры в последние пять лет он стал транспортным центром большого региона, что позволило привлечь инвесторов, заинтересованных в выпуске товаров для внутреннего рынка. Понятно, что везти отсюда товары на экспорт невыгодно — мы находимся в полутора тысячах километров от ближайшего порта. Но зато здесь выгодно производить товары для продажи в Центральном Китае. Тем более что издержки в Чунцине гораздо меньше, чем на востоке». Действительно, средние зарплаты рабочих составляют всего 80 долларов в месяц — при 16-часовом рабочем дне и семидневной рабочей неделе. Рабочие автомобильных, сталелитейных и машиностроительных заводов Чунцина трудятся без выходных, лишь с двумя короткими (по неделе) отпусками в году.

Конечно, производство переносится с побережья не только в такую дальнюю глубинку, как Чунцин или соседний с ним Чэнду, но и в города недалеко от побережья, в 100–300 километрах от городов первого эшелона. Китай оказался разбит на несколько экономических кластеров. На юге страны, в дельте реки Жемчужной, сформировался центр экспортных производств, «сборочный цех» мира, глобальный Манчестер XXI века. Кроме Шэньчжэня здесь расположены полуторамиллионный Донгуан, где на бесчисленных похожих друг на друга фабриках выпускается 60% микроволновых печей мира. Здесь расположена столица провинции Гуандун — 12-миллионный Гуанчжоу, ставший центром промышленного аутсорсинга для Европы и Северной Америки.

В двух тысячах километров к северо-востоку, в дельте Янцзы, расположен Шанхай, провинции Цзянсу и Чжэцзян — они образуют другой кластер. В отличие от ориентированного исключительно на экспорт юга он открыт как миру, так и громадному внутреннему рынку Китая. С одной стороны, в него входит космополитичный Шанхай, а с другой — быстрорастущие города и городки, промышленность которых предназначена для китайских потребителей. С 2004 года темпы роста в дельте Янцзы опережают темпы в дельте Жемчужной. Как полагают пекинские собеседники «Эксперта», это в очередной раз показывает, что поворот китайской экономики на развитие необъятного внутреннего рынка произошел.

Шанхай — Сучжоу — Ханьжоу — Чунцин — Пекин — Тяньцзинь — Шэньчжэнь — Донгуан — Хойчжоу — Гуанчжоу — Нанкин — Шанхай —Лондон