Местные и поместные

Андрей Громов
11 декабря 2006, 00:00

Успех СПС на выборах в Пермском крае — это успех местной партии, ориентированной на лояльный городской протест и решение региональных проблем

В связи с объединением Пермской области и Коми-Пермятского автономного округа выборы в законодательное собрание только что образованного Пермского края были назначены не на один из двух выборных дней (в марте и октябре), а отдельно. Кроме того, Пермский край всегда был немного отдельным регионом. Голосование тут по большей части отличается от общероссийского: традиционно либеральные и демократические партии, в первую очередь СПС, тут получают заметно больше, чем по России, а коммунисты и партии власти — немного меньше.

Эта отдельность и стала главной интригой данных выборов. Во-первых, на них решалась судьба СПС. Поражение СПС в «своем» регионе (лидер партии Никита Белых еще недавно был вице-губернатором Пермской области), по сути дела, окончательно похоронило бы эту партию. Во-вторых, эти выборы стали первыми после официального объявления о создании на базе Российской партии жизни, «Родины» и Партии пенсионеров «второй партии власти» — «Справедливая Россия». На эти выборы они шли все еще по отдельности (кроме РПЖ, у которой в этом регионе нет никакой поддержки), но воспринимались уже как новая сила, готовая на федеральном уровне противостоять «Единой России». Ну и наконец, сама «Единая Россия». Незадолго до выборов в партию вступил до того подчеркнуто внепартийный и достаточно популярный в крае губернатор Олег Чиркунов. Более того, именно он и возглавил список. Вопрос о том, как это укрепит позиции партии власти и сумеет ли она и в Перми получить большинство в парламенте, естественно, был едва ли не самым главным.

Сюрпризы, но не те, которых ожидали

Предвыборная борьба в крае сразу пошла так, что практически все эксперты заерзали в ожидании крупных сюрпризов. По всем опросам «Единая Россия», которая, несмотря на лидерство в списке губернатора, очень скромно пользовалась административным ресурсом, начала заметно проседать. А Партия пенсионеров, которая особенно не критиковала региональные власти, но напирала в основном на дальнейшее социальное и экономическое развитие региона, наоборот, пошла свечой вверх. В итоге предвыборные прогнозы сулили едва ли не победу «пенсионеров». Выборы действительно оказались любопытными и принесли немало сюрпризов, но не совсем тех, которые прогнозировались.

Новый протестный электорат — это протест лояльных государству граждан, недовольство которых связано не с государством как таковым, а с его качеством

«Единая Россия» уверенно победила. Однако набрала она 34,59% — один из самых низких результатов по всем регионам, где прошли выборы, — и даже с учетом одномандатников пока не получила большинства в заксобрании (впрочем, многие независимые одномандатники, очевидно, примкнут к фракции «Единой России», и большинство она получит). На втором месте партия СПС, набравшая небывалый для себя процент — 16,33. Далее ЛДПР — 13,81%, Партия пенсионеров — 11,64% и КПРФ — 8,57%. Аграрная партия (6,32%) и «Родина» (3,18%) не преодолели семипроцентный барьер.

Итак. Относительная, но все же очевидная неудача «Единой России». Полный, а потому неожиданный успех СПС (который как минимум продлил этой партии жизнь). Весьма значимый после октябрьских неудач высокий процент ЛДПР. И наконец, неплохой, но заметно ниже ожидаемого результат Партии пенсионеров.

Впрочем, сразу оговоримся: эти результаты, хоть и выглядят необычно, скорее подтверждают основные тенденции, заметно проявившиеся еще на октябрьских выборах.

Партии лояльного протеста

Что это за тенденции, наверное, лучше всего показать на результатах выборов в Пермском крае. Начнем с «Единой России». Первая тройка партии в крае выглядела так: губернатор Олег Чиркунов, глава пермского политсовета партии Владимир Рыбакин (президент ЗАО «Национальные мультисервисные сети», бывший глава, а ныне зампред «Уралсвязинформа» и депутат облдумы) и мэр Перми Игорь Шубин. Все эти люди весьма популярны в крае, причем как у населения, так и в бизнес-среде. Партию также поддержали и крупнейшие компании региона: «ЛУКойл», «Уралкалий», «Сильвинит», «Уралсвязьинформ», «Мотовилихинские заводы», Чусовской металлургический завод и т. д. Однако результат все равно оказался весьма скромным, причем в самой Перми «Единая Россия» получила меньше 27%, лишь ненамного опередив СПС.

Один из членов штаба «Единой России» в Перми так прокомментировал нам итоги выборов: «К середине кампании стало ясно, что бренд “Единой России” работает в минус. Нам приходилось преодолевать нежелание людей голосовать за эту партию». Ту же мысль подтверждают и местные аналитики: «Если бы эта тройка пошла на выборы под любым другим брендом, то она получила бы даже больше голосов, чем в составе “Единой России”». Да и конкуренты вели кампанию не против губернатора и его команды, а против бренда «Единой России» и именно на этом набирали очки. «Мы не “Единая Россия”» — вот, собственно, ключевой лозунг, общий на этих выборах как для СПС, так и для «пенсионеров» и ЛДПР.

 pic_text1 Фото: photoxpress.ru
Фото: photoxpress.ru

«Единая Россия» — и это тоже все более очевидная тенденция — функционирует на электоральном поле исключительно как бренд, обозначающий партию власти. Этот бренд сам по себе имеет заметную силу, в зависимости от региона и задействованного административного ресурса за него готовы голосовать от 25 до 50% (при тотальном использовании административного ресурса можно, конечно, получить и больше, но это все же маргинальный расклад). В городах и промышленных регионах процент этот ощутимо ниже, в сельской местности и депрессивных регионах — выше. Но если не иметь в виду административный ресурс, никакие сверхпопулярные личности, никакие уважаемые в регионе политики увеличить этот процент не могут.

При этом так же очевидна тенденция формирования местной протестной среды. Причем принципиально иной, чем та, к которой мы привыкли. Это не протест против власти как таковой и против государства как такового. Такой протестный электорат как раз уменьшается на глазах — это видно по все уменьшающимся голосам КПРФ, которая к тому же активно меняет свою стратегию и сама уходит из этой ниши. Новый протестный электорат даже и называть протестным было бы неправильно, тут протест совсем иного свойства. Это протест лояльных государству граждан, недовольство которых связано не с государством как таковым, а с его качеством. Они хотят жить в нынешней России, но желают изменений к лучшему, хотят улучшения условий жизни, новых людей, новых идей. Это можно назвать лояльным городским протестом. Собственно, почти все партии, добившиеся успеха на пермских выборах, играли именно на этом поле лояльного протеста. Причем и СПС, и Партия пенсионеров боролись, по сути дела, за один и тот же электорат. СПС, кампанию которого возглавил Антон Баков (с его именем связаны все последние успехи партии), ориентировалась не столько на общелиберальные лозунги, сколько на социально-региональные, обращаясь к пенсионерам, бюджетникам и предпринимателям фактически с одним месседжем: конкретные улучшения условий и качества жизни. Партия пенсионеров, которую в эту предвыборную кампанию все открыто называли «партией молодых миллионеров», обращалась к тем же людям и с теми же лозунгами.

Партии местных проблем

И тут надо сказать еще об одной определяющей тенденции: формирование регионально ориентированного электората. Успех Партии пенсионеров на последних выборах основан не на риторике повышения пенсий, а на риторике решения местных проблем. Эта партия все очевиднее выступала от лица местного социально ориентированного бизнеса. Когда в конце предвыборной кампании все конкуренты стали валить «пенсионеров», то все использовали в качестве контрпропаганды два очевидных хода. Первый — те самые «молодые миллионеры», второй — напоминание, что никакой Партии пенсионеров больше нет, а есть вторая федеральная партия власти — «Справедливая Россия». И чем дальше, тем меньше говорили про первое и очевиднее напирали на второе. В итоге именно восприятие «пенсионеров» как новой федеральной силы и второй партии власти сказалось на результате. «Пенсионеры» недосчитались своих голосов именно потому, что их перестали воспринимать как свою региональную силу.

СПС же, как раз наоборот, для Пермской области — своя региональная партия. Тут роль сыграл и «свой», пермский Никита Белых, и традиционно высокий процент, который СПС получал в Перми, и предвыборная кампания, ориентированная на региональные проблемы. То есть 16% набрала не федеральная либеральная политическая сила, а «своя» либерально-социальная партия решения региональных проблем.

Причем не стоит переоценивать социальный аспект. Сегодня все говорят о левом популизме и риторике социальной справедливости как о ключевом факторе завоевания голосов на будущих выборах. Однако ключевой вопрос вовсе не в левой идеологии и не в левой риторике — выборы в Пермском крае, где СПС набрал 16%, и в Новгородской области, где успех сопутствовал «Свободной России», показывает, что идеология может быть и совсем не левой, а риторика — куда более сложной. Ключевой вопрос — ориентация на решение местных проблем (разумеется, в том числе и социальных). Если такое решение предлагает правая партия — она может так же рассчитывать на успех.