Прорывы к невозможному

Культура
Москва, 18.12.2006
«Эксперт» №47 (541)
Современный визуальный театр по неистовому формотворчеству соперничает с авангардом вековой давности и возвращает сцене метафизическое измерение

Из всех приметных явлений, какие можно обнаружить сейчас в европейском сценическом искусстве, едва ли не самым интересным стал расцвет визуального театра. Поражает обилие художественных открытий в спектаклях, создатели которых поставили во главу угла не слово, но образ. Закончившийся недавно фестиваль NET попытался продемонстрировать российским зрителям формы и модификации завоевывающего все более обширные пространства визуального театра во всем их многообразии.

Меньше слов

Бурный расцвет визуального театра напоминает тот момент в развитии изобразительного искусства, когда фигуративная живопись уступила место нефигуративной. Когда самым важным в картине стала не интерпретация известного сюжета, не проникновение в психологию портретируемого и даже не мастерство, с которым художник изобразил каплю воды, застывшую на поверхности яблока, но само соотношение цветов, объемов. В театре к ним прибавляются еще звуки и тела. Свет, мизансцена, смена задника с синего на лазоревый несут в визуальном театре не меньший смыл, чем важный сюжетный поворот в спектакле, где главную роль играет произнесенное со сцены слово. Надо сразу же внести уточнение. Слово не то чтобы не звучит в визуальных спектаклях вовсе — оно не несет главной смысловой нагрузки. Взаимодействие с литературным первоисточником (ежели таковой вообще имеется) носит тут очень вольный характер. Это что-то вроде театральных сносок к хорошо известным сюжетам. Нередко, однако, никакого первоисточника у таких спектаклей нет. Жестко очерченных характеров или внятного сюжета, как правило, тоже нет. Они (спектакли) рождаются в ходе репетиций. Или — сочиняются на ходу.

Можно спорить, кто именно стал первым и самым важным провозвестником такого театра в Европе. Можно сойтись на том, что это Эймунтас Някрошюс. Можно назвать Роберта Уилсона или вспомнить другие, менее известные широкой публике имена. Однако и в возвышенно метафорических фантазиях Някрошюса, и в дизайнерском гламуре Уилсона связь с традицией еще сохраняется. Их режиссура — это, как сейчас кажется, переходный этап от театра концептуального, интерпретационного (фигуративного) к театру ассоциативному, визионерскому. Текст пьес тут, как правило, сведен к минимуму. Образам тесно, а словам просторно. Но жесткие скрепы великих сюжетов все еще цементируют эти образы. Более того, в спектаклях Уилсона или Някрошюса еще возможно самостояние артиста. Попросту говоря, в них возможно наличие звезды. Совсем недавно на осеннем фестивале в Париже мне удалось посмотреть выпущенную в «Одеоне» премьеру Уилсона по «Опасным связям» Шодерло де Лакло. В роли маркизы де Мертей выступила Элизабет Юппер. И самое главное впечатление от этих «Опасных связей» — как ограниченная со всех сторон жесткими предписаниями режиссера (ведь в спектаклях Уилсона ни вздохнуть, ни охнуть, ни пальцем лишний раз не пошевелить) великая актриса сумела продемонстрировать все свое величие. Как умудрилась она остаться звездой, не разрушив холодный, как царство Снежной королевы, мир режиссер

У партнеров

    «Эксперт»
    №47 (541) 18 декабря 2006
    «Сахалин-2»
    Содержание:
    Обидели ракушку — отобрали жемчужину

    Компания Shell готова уступить «Газпрому» контрольный пакет в проекте «Сахалин-2». Это принесет стране максимум выгоды и минимум проблем, если сделка будет осуществлена на рыночных условиях

    Обзор почты
    Наука и технологии
    На улице Правды
    Реклама