У него нет для нас ответов

25 декабря 2006, 00:00

Человека года редакция «Эксперта» определяет в пятый раз. Выбирает его по одному единственному критерию: человек должен воплощать собой, своими действиями основные тенденции в жизни страны.

В этом году сделать выбор было непросто. Уж больно бурным выдался год. Очень много заметных и важных событий — при отсутствии каких-либо очевидных общих трендов. Многие крупные процессы и их участники, будучи достойны внимания и упоминания сами по себе, в годовой ретроспективе отступали на второй план, остались событиями локального значения, не развились в новые тенденции. Другие — были продолжением трендов прошлых лет.

Поэтому мы не стали отталкиваться от каких-то конкретных, пусть и очень важных, событий. Не стали отталкиваться и от цепочек событий, вроде бы имеющих общую хозяйственную или политическую логику. Мы остановили свой выбор на человеке, по долгу службы вовлеченном в самые разнообразные события и процессы, которые зачастую никак между собой не были связаны. Которые объединяло одно лишь то, что все они свидетельствовали о более активном вовлечении России в мировые дела. Нас не интересовал знак — плюс или минус — этого вовлечения. Мы не выставляем тем или иным внешнеполитическим происшествиям оценку — победа или поражение. Мы лишь отмечаем эту возросшую активность России в мире, более активное влияние мира на нашу страну и более активную работу российской дипломатии. Поэтому человеком года журнал «Эксперт» выбрал министра иностранных дел России Сергея Лаврова.

В самом деле, окинув мысленным взором уходящий год, Сергея Лаврова невозможно «локализовать». Где то событие, в котором глава МИД РФ сыграл бы ключевую роль и масштаб которого однозначно можно было бы признать нервным узлом года? Нет такого. Но в то же время очень мало в этом году было действительно важного, свершившегося без прямого или косвенного участия г-на Лаврова или его ведомства.

Газовый конфликт с Украиной, саммит «большой восьмерки» в Санкт-Петербурге, российско-грузинская «война», подписание российско-американского соглашения по ВТО, неформальный саммит Россия—ЕС в Лахти, разбирательства с иностранными нефтяными компаниями, «дело Литвиненко», наконец. Вроде бы у всех этих историй есть свои собственные герои — руководители «Газпрома», Игорь Шувалов, Сергей Иванов, Герман Греф, Сергей Ястржембский, Олег Митволь и другие. Но возможно ли представить все эти события без участия МИДа? Где-то дипломаты помогли готовить соглашения, где-то подправляли действия коллег, где-то под шквалом критики вынуждены были последовательно доводить до иностранных партнеров позицию России.

А ведь кроме этого были еще сложнейшие переговоры по Ирану, ядерный кризис на Корейском полуострове, участие в ближневосточном урегулировании, изнуряющая борьба за формулировки резолюций в Совете Безопасности ООН, бесконечные попытки вытравить из международных отношений дух холодной войны и двойных стандартов, бодания вокруг статуса Косово и замороженных конфликтов в СНГ, замершие, казалось, на мертвой точке переговоры о мирном договоре с Японией, споры о будущем ОБСЕ и о ратификации Договора об ограничении обычных вооружений в Европе, подготовка многочисленных зарубежных визитов президента и прием высоких гостей в Москве — всего и не упомнишь. Вроде бы и раньше вся эта работа велась. Но в этом году она стала более заметна, особенно на фоне общей внешнеполитической активизации.

Российский МИД принято ругать — за безынициативность, беззубость, недостаточную квалификацию сотрудников, отсутствие стратегии и прочее. Нельзя сказать, чтобы МИД не давал поводов для критики — события этого года показали: во многих ситуациях российская дипломатия скорее реагировала на события, нежели работала на опережение. Но давайте будем объективны. МИД — это исполнительный орган. Когда само общество до конца не понимает, чего хочет, немного странно ожидать, что МИД предложит власти развернутую внешнеполитическую стратегию или самостоятельно будет ее реализовывать, даст ответ на все внешнеполитические вызовы и тем самым подарит обществу некую определенность.

Кто нам враг, кто нам друг? Какое место мы хотим занять в этом мире? Каково будет внутреннее устройство нашей страны? Без ответов на эти, а также многие другие вопросы, без постановки четких задач со стороны политического класса министерство иностранных дел не может не находиться в состоянии некоторой прострации. Заслуга Сергея Лаврова состоит в том, что при нем в МИДе степень этой прострации заметно уменьшилась. При Лаврове МИД сосредоточился на решении конкретных задач. И на каждом конкретном участке ведет бой за каждую запятую, которая хоть как-то затрагивает российские интересы. Сегодня сама политическая элита во всем, что касается внешнеполитического курса, расколота и дезориентирована больше, чем МИД.

Сконцентрировавшись на конкретных проблемах, избавившись в отношениях с западными партнерами от позиции нерадивого ученика, наш МИД приблизился к давно чаемому состоянию американского Госдепа, который знай свое молотит, какая бы ни была администрация. Это очень полезное качество, поскольку высшее политическое руководство по определению не может держать в фокусе своего внимания более трех-четырех, максимум пяти проблем. Очень полезно иметь дипломатию, которая в состоянии сохранять раз избранный курс до тех пор, пока он не будет подвергнут пересмотру политиками.

Под руководством Сергея Лаврова министерство сделало серьезный шаг в правильном направлении. Со временем более уверенный, отчасти даже более автономный МИД должен будет стабилизировать российскую внешнюю политику, сделать ее более преемственной и менее подверженной влиянию политической погоды. Возможно, отчасти это аванс, но в этом году у нас есть причины выдать его главному российскому дипломату.