Ангелы здесь не летают

22 января 2007, 00:00

Дело об убийстве Андрея Козлова должно быть максимально открытым. У общества не должно остаться сомнений в том, причастен Алексей Френкель к убийству первого зампреда ЦБ или нет

17 января бывшему главе ВИП-банка Алексею Френкелю официально предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного п. 3 ст. 33 и ст. 105 («организация убийства») Уголовного кодекса РФ. По версии следствия, Алексей Френкель организовал убийство первого зампреда Центробанка Андрея Козлова из мести. В августе 2005 года Банк России отказал ВИП-банку в принятии в систему страхования вкладов (ССВ). После этого Алексей Френкель сложил с себя полномочия председателя правления банка и лично стал представлять банк на судебных заседаниях. Действовал он вполне успешно, и 6 мая прошлого года Арбитражный суд принял решение в его пользу, признав незаконным отказ Банка России включить ВИП-банк в систему страхования вкладов.

Тогда Андрей Козлов якобы лично распорядился провести в ВИП-банке проверку, в ходе которой, согласно официальной информации Центробанка, были обнаружены «нарушения по формированию резерва денежных средств, неправильному оформлению залога, неправильному хранению денежных средств в банке»; кроме того, выяснилось, что «в банке шло активное обналичивание денежных средств в особо крупном размере». В результате 15 июня 2006 года ЦБ отозвал у ВИП-банка лицензию на ведение банковской деятельности. На это решение Центробанка ВИП-банк подал жалобу в суд, ее рассмотрение было назначено на 15 января.

Однако в преддверии этого судебного разбирательства, как считает следствие, Алексей Френкель решил убить Андрея Козлова и обратился за помощью к совладелице московского ресторана «Триш» Лиане Аскеровой, которая в частных беседах неоднократно упоминала о своих обширных связях в криминальном мире. Аскерова согласилась помочь банкиру, но вместо профессиональных киллеров привлекла к исполнению заказа своего знакомого — украинского бизнесмена Бориса Шафрая. Шафрай, по версии следствия, нашел бандита средней руки из своего родного Луганска Богдана Погоржевского, а тот нанял исполнителей, тоже жителей Луганска, Алексея Половинкина, Максима Прогляда и Александра Белокопытова, которые занимались в Москве частным извозом. Они и убили вечером 13 сентября 2006 года Андрея Козлова и его водителя Александра Семенова.

Половинкин, Прогляд и Белокопытов были задержаны уже в октябре. Богдана Погоржевского удалось задержать только в середине декабря. Он выдал Бориса Шафрая. Украинского бизнесмена задержали 27 декабря. Лиана Аскерова принялась искать для него адвоката, чем привлекла к себе внимание сыщиков. За Аскеровой установили наблюдение и в результате прослушивания телефонов выяснили, что именно она и есть последний посредник, который может назвать заказчика. Лиану Аскерову задержали 10 января примерно в 12.30 на Арбате. Она рассказала следователям об Алексее Френкеле, который и был задержан примерно в час ночи 11 января.

Нестыковки официальной версии

Мы, естественно, не можем судить о том, насколько вероятен вариант, что Алексей Френкель имеет непосредственное отношение к убийству Андрея Козлова. Многие банкиры сомневаются в том, что Френкель мог бы решиться на это, многие не понимают мотива, но есть и такие, которые говорят, что характер Френкеля был таков, что в конфронтации с Козловым он мог упереться настолько, чтобы дойти и до убийства. Повторим: мы не можем знать правды, но как наблюдателям нам бы хотелось обратить внимание на несколько неясностей в логике следствия и, главное, на то, какова была и есть атмосфера банковского бизнеса в России.

Сначала о том, что кажется не вполне прозрачным в логике обвинения Френкеля.

 pic_text1 Фото: photoxpress.ru
Фото: photoxpress.ru

Во-первых, кажется странным выбор схемы убийства. С какой стати банкир, более десяти лет вполне успешно проработавший в российской банковской системе, а следовательно, далеко не дурак, вдруг начинает вести себя как последний дебил? А именно — обращается с просьбой об организации убийства высокопоставленного госчиновника к знакомой владелице ресторана. Причем не просто знакомой, а знакомой с вполне определенной репутацией. Реакция банкиров на сообщения о знакомстве Френкеля с Аскеровой была весьма красноречива и сводится к фразе «а кто же ее не знал!». Дело в том, что ресторан «Триш» известен как место, где предприниматели в неформальной обстановке общаются с госчиновниками. Кстати, подобные места и их владельцы во все времена и во всех странах находятся под пристальным наблюдением спецслужб, что тоже может оказаться важным штрихом в картине происходящих событий.

Адвокат Френкеля Юрий Трунов подтвердил в беседе с корреспондентом «Эксперта» знакомство своего подзащитного с Лианой Аскеровой, сказав, впрочем, что «для Алексея Френкеля это было одним из многих десятков шапочных знакомств». Сейчас адвокат добивается проведения очной ставки между Френкелем и Аскеровой, поскольку твердо убежден, что в ее ходе заявления рестораторши будут убедительно опровергнуты.

Во-вторых, необъяснимо спокойное поведение Алексея Френкеля накануне ареста. «В течение последних двух месяцев, когда общественность регулярно информировали о задержаниях по делу об убийстве Андрея Козлова, сообщали о версиях и сужении круга подозреваемых, “заказчик” не только не пытался спрятаться, а, наоборот, вел жизнь публичной фигуры — участвовал в дискуссиях, выступал, — отмечает хорошо знающий Алексея Френкеля президент Московской международной валютной ассоциации (ММВА) Алексей Мамонтов. — И вообще Френкель был совершенно публичной фигурой, а вовсе не демоническим “черным” банкиром, который сейчас рисуется в СМИ. Чтобы сгустить краски, Френкелю “шьют” его трудовую биографию: якобы работал всегда в подозрительных банковских структурах, — но тут здорово передергивают. Например, к Содбизнесбанку Френкель никогда никакого отношения не имел. А ВИП-банк он создал на основе “лежачего” Виза-банка практически с нуля. Возможно, этот банк и занимался обналичиванием, но назовите мне банк, который этим не занимается!»

Коллеги-банкиры оценивают банковские активы Френкеля в 20–30 млн долларов, с учетом небанковских активов его состояние ориентировочно может составлять до 100 млн долларов — вполне достаточная сумма для того, чтобы спокойно перебраться по примеру многих соотечественников в Лондон. Однако он даже не предпринимал подобных попыток.

В-третьих, люди, лично знающие Френкеля, отмечают, что у него давно был «бзик» — маниакальная одержимость идеей победить Центробанк, а точнее, первого зампреда ЦБ Андрея Козлова в суде. «Френкель судился с ЦБ из принципа, — рассказывает Алексей Мамонтов. — У каждого человека есть своя слабость, так у Френкеля это просто гипертрофированная помешанность на юридических вопросах. Идефикс — доказать во что бы то ни стало свою правоту, тем более что он считает себя докой в правовой сфере».

Наконец, есть еще одно важное свидетельство Алексея Мамонтова: «В одном из последних наших разговоров на вопрос, видит ли он себя в банковском бизнесе, он ответил, что ему это уже  неинтересно. Что он хотел бы заниматься тем, чем занимается в последние полтора года, — это нормотворчество, может быть, государственная служба. Я спросил, не попробовать ли ему баллотироваться в депутаты. Он ответил: да, это хорошая идея, надо подумать».

Эти и другие соображения приводят к тому, что большинство банкиров, знающих Френкеля, отказываются верить, что именно он является организатором убийства Андрея Козлова, «если только он не сошел с ума». Другими словами, многие убеждены, что Френкеля подставили. Может ли быть такое? Может.

Вопреки заявлениям СМИ он отнюдь не был главным игроком в «обнальном» бизнесе — банкиры, с которыми мы встречались, не задумываясь начинали перечислять банки, объемы обналичивания в которых в разы и на порядки превосходят размеры этих операций в ВИП-банке (которые тоже были — об этом говорят все). Вместе с тем коллеги Френкеля единодушно признают, что банки, в которых он работал занимались обналичкой, хотя объемы обналички в ВИП-банке были несравнимо меньше тех, что у банка «Диамант», где Френкель работал раньше. «ВИП-банк обеляется изо всех сил», — констатировал один из наших собеседников.

Версия самого Алексея Френкеля — главной причиной является его судебный спор с Центробанком, назначенный на 15 января, — тоже не кажется серьезной: слишком разный масштаб событий. Здесь можно спросить: почему же именно Френкель? Но это вопрос бессмысленный. Важнее понять, почему вообще банковский бизнес в последние годы опять, как и в ранние девяностые, стал одним из самых криминогенных — только за последние полгода убиты трое банкиров: 13 сентября — Андрей Козлов, 11 октября — Александр Плохин, директор отделения Внешторгбанка 24, 22 ноября — совладелец Спецсетьстройбанка Константин Мещеряков? Ведь давно уже ушли в прошлое и бюджетные деньги, на которые поднимались первые банки, и так называемые олигархические финансово-промышленные группы, которые формировали колоссальных размеров финансовые потоки, за которые стоило бороться. Важно понять, как сегодня выглядит болезнь, разъедающая наш финансовый рынок.

Как это делается

«Обнальный» бизнес не является сегодня важнейшим элементом банковского бизнеса, но он присутствует, и не только в каких-то «плохих» банках.

Первый важный тренд в этом бизнесе заключается в следующем. Благодаря усилиям погибшего Андрея Козлова за последние годы рынок обналички сузился, о чем можно судить по стоимости обналички, которая, по свидетельству банкиров,  выросла. Более того, совместная работа ЦБ и налоговиков привела к тому, что большинство компаний из частного сектора за последние пару лет радикально обелились и их участие в рынке обналички  серьезно уменьшилось. Однако за это время существенно выросла коррупция в госструктурах. Как заметил в интервью «Эксперт» топ-менеджер одной из крупных российских компаний «сегодня для ведения бизнеса даже с учетом взяток и зарплат в конвертах, столько наличных сколько обналичивается  просто не требуется», поэтому можно предположить, что большую часть рынка составляют потоки, связанные с бюджетными деньгами. Об этом же, как мы уже и писали, свидетельствует и то, что около 90% объема обналичных операций приходится на Москву. Иначе говоря, обналичка сегодня необходима, прежде всего, для обеспечения нелегальных доходов чиновников. И именно поэтому, по мнению некоторых, борьба с обналичкой — необходимый элемент в борьбе с коррупцией.

Во-вторых, в вопросе законности обналички нет законодательной ясности. Сегодня термины «обналичка» и «отмывание денег» часто употребляются как синонимы. Мало того, «обналичивание денег» в публичных выступлениях звучит все реже, а «отмывание» — все чаще. Между тем между этими понятиями есть принципиальная разница. Заключается она в том, что отмывание денег, в отличие от обналичивания, — это уголовное преступление, предусмотренное статьей 174 Уголовного кодекса РФ. Что же касается злополучной обналички, то в законе о борьбе с отмыванием денег она упоминается вскользь и единственный раз: при снятии со счета юридического лица наличных средств на сумму более 600 тыс. рублей банк обязан уведомить об этом факте Федеральную службу по финансовому мониторингу (ФСФМ), сообщив при этом данные держателя счета и получателя денег. И все — больше никакой связи между понятиями «отмывание средств» и «обналичивание денег» в действующем российском законодательстве не прослеживается.

Между тем на практике различия между обналичкой и отмыванием денег не проводятся, и, что еще очень важно для банков, права регулирующих органов на предъявление претензии банкам по поводу «обналичивания и отмывания» никак не регламентированы законом. Не обозначены размеры «подозрительных» сумм, не обозначены и правила ликвидации банка, позволяющие банкиру более мирно расстаться с клиентами. Такого рода предложения, в частности, готовил г-н Френкель с г-ном Мамонтовым, и эти предложения кажутся разумными.

Весной нынешнего года Алексей Френкель и Алексей Мамонтов направили в адрес администрации президента пакет предложений по совершенствованию «антиотмывочного» законодательства. «Сейчас основные проблемы у банков возникают и еще будут возникать в связи с реализацией закона № 115-ФЗ “О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма”, — говорит Алексей Мамонтов. — Этот закон просто разоружает банкиров перед любым произволом. Потому что он ничего не регламентирует в полной мере и не устанавливает количественных параметров нарушений. Речь там идет о параметрах, которые по усмотрению чиновника могут быть признаны достаточными для наложения тяжелейших санкций вплоть до отзыва лицензии. Поправки, которые мы подготовили, нацелены на то, чтобы хоть как-то нормализовать отношения между надзирающими органами и надзираемыми организациями».

Даже краткое изложение предложений Френкеля—Мамонтова показывает, что их реализация благодаря более жесткой регламентации «антиотмывочных» процедур смогла бы провести раздел между обналичиванием и отмыванием криминальных денег. Это, с одной стороны, резко сокращает возможности чиновников брать взятки за содействие и попустительство обналичке, а с другой — резко ослабляет позиции сегодняшних лидеров обналичивания, поскольку эксклюзивность их положения на рынке будет ликвидирована.

Возникает вопрос: а почему не вводится такая или подобная регламентация? Ведь она бы действительно позволила установить правила игры с таким спорным объектом, как обналичка, и более легко бы и законно выявляла злостных нарушителей. Ответ напрашивается такой: эта регламентация лишила бы доходов слишком многих, причем не только в банковском сообществе, но и в регулирующих органах. И здесь мы подходим к пункту «в-третьих».

Чтобы разобраться в нем, необходимо понять, как устроен «обнальный» бизнес сегодня. Вот как это выглядит в рассказах российских банкиров.

«Обналичкой занимаются два типа банков — “сливные” и “нормальные”. “Сливные” — это камикадзе, владельцы сознательно обрекают их на закрытие. С ними все просто: “заносишь” миллион долларов в регулирующие органы и получаешь налички столько, сколько нужно. Но недолго — примерно полгода, потом тебя закрывают. И тогда хочешь — поезжай на Багамы, а хочешь — бери следующий банк, заноси следующий “лимон” и повторяй цикл по-новой».

С «нормальными» банками, то есть теми, которые кроме обналички занимаются еще и обычными банковскими операциями, все немножко сложнее. «Если банк крупный и доля обналички в общей массе не очень заметна, его могут и не трогать, — рассказывает представитель одного из таких “нормальных” банков. — Совсем хорошо, если есть мощная “крыша” — обналичивай сколько хочешь, никто тебе слова не скажет. Хотя все эти операции в отчетности сразу видны невооруженным глазом у любого банка. А вот если ты банк не очень большой и “крыши” у тебя нет, то однажды тебе из Центробанка приходит предупреждение. И тут перед тобой открывается широкий выбор вариантов. Ты можешь завязать с обналичкой и начать жить по-честному. Или ты можешь занести “лимон” и стать “сливным” банком — полгода заниматься только обналичкой, а потом закрыться. Наконец, ты можешь делать вид, что ничего не случилось, и продолжать делать все то, что делал раньше. Тогда в один прекрасный день тебе из ЦБ приходит телеграмма о приостановке операций по счетам, например за неправильную оценку залогов — а как правильно, никто ведь не знает. Через несколько часов эта приостановка подтверждается еще и официальным письмом. Тут у тебя тоже три варианта действий.

Первый — ты можешь оспорить это решение Центробанка в суде. Выиграешь в первой инстанции, выиграешь во второй, но до третьей тебе дойти не дадут — просто отнимут лицензию, и останешься ты один на один со своими клиентами.

Второй — ты даешь “лимон”, и тебе предоставляют два-три месяца на расчеты с кредиторами. Третий — ты не даешь “лимон”, на твоих заблокированных счетах зависают деньги кредиторов, и те в конце концов отрывают тебе голову».

Нам нужна открытость

Из этих трех проблем сегодняшнего «банковского права» становится понятна причина высокой криминогенности этого бизнеса. И понятно, что сами участники рынка не в состоянии решить проблему — дело в чиновниках и в законодателях.

Для общества и особенно бизнес-сообщества сегодня крайне важно, чтобы  дело Френкеля  было максимально открытость. Открытость важна для общества, так как кроме частных лиц в нем задействованы два важнейших государственных института — ЦБ и прокуратура, которым общество должно иметь возможность доверять. Прозрачность этого дела важна и для нового генпрокурора Юрия Чайки, приход которого на смену Владимиру Устинову был воспринят обществом крайне позитивно, и эти ожидания не должны быть обмануты.

Ну и, наконец, важно, чтобы дело об убийстве Козлова привело к «очищению» банковского бизнеса, а не наоборот. Сегодня уже нет Андрея Козлова, который действительно боролся за большую легализацию банковского бизнеса. И в этих условиях, поспешное и неубедительное осуждение Френкеля, не ведущее к пониманию истинных причин распространенности «отмывочных схем», станет аргументом в пользу непобедимости, а значит и допустимости коррупции.

 vrez_picture_1 Фото: Валерий Мельников/Коммерсант
Фото: Валерий Мельников/Коммерсант

Предложения Алексея Френкеля и Алексея Мамонтова по совершенствованию «антиотмывочного» законодательства

1. Дополнить статью 62 Федерального закона «О Центральном банке Российской Федерации» № 86-ФЗ указанием на право Банка России устанавливать нормативы, регулирующие операции клиентов банков, в целях определения операций, несущих в себе признаки отмывания (легализации) доходов, полученных преступным путем.

2. Дополнить статью 6 Федерального закона «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» № 115-ФЗ рядом признаков операций, квалифицируемых как сомнительные.

3. Дополнить часть 2 статьи 20 Федерального закона «О банках и банковской деятельности» пунктом, обязывающим Банк России сформулировать нормативный правовой акт, в котором установить не только качественные, но и количественные признаки операций, несущих в себе признаки отмывания (легализации) доходов, полученных преступным путем.

4. Наделить кредитные организации полномочиями по борьбе с отмыванием денег, запретив им осуществлять операции клиентов через электронные каналы связи в случаях неполной идентификации клиентов (выгодоприобретателей). При этом полномочия кредитных организаций по отказу клиентам в осуществлении операций должны быть расширены отдельным нормативным актом ЦБ РФ или Федеральным законом, так как в случае такого отказа у банков не должно наступать гражданско-правовых последствий.

5. Предоставить в законодательном порядке (внести изменения в ГК РФ) банкам право закрывать счета клиентов (расторгать в одностороннем порядке договор банковского счета/вклада) при подозрении в осуществлении клиентом операций в целях легализации (отмывания) денежных средств, полученных преступным путем, и финансирования терроризма. Предоставить ЦБ РФ право устанавливать своими актами порядок закрытия таких счетов клиентов.

Меры, направленные на необходимость защиты от субъективных подходов и ошибок добросовестных банков

1. Законодательно должны быть четко разделены предупредительные и принудительные меры воздействия, применяемые к банкам.

2. Изменить структуру применяемых к кредитным организациям мер воздействия за нарушения в области противодействия легализации доходов, полученных преступным путем. В частности, ослабить наказания за технические ошибки (отбраковки, нарушение сроков отправки сообщений, незаполнение полей в анкетах и т. п.) и усилить наказания за нарушения по существу (непринятие мер к подозрительным клиентам, несообщение в уполномоченный орган, проведение операций в адрес клиентов, находящихся в списке террористов, и т. п.). При этом Банк России должен установить количественные нормативы технических ошибок (например, предельно допустимый процент отбраковок в совокупном объеме сообщений).

3. Вернуть банкам право на судебную защиту, исключив в Федеральном законе «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций» возможность представления временной администрацией банка интересов банка в спорах с Банком России и предоставив это право отстраненным органам управления, а также учредителям и участникам самого банка.

4. Предусмотреть право банков самостоятельно обращаться в органы внутренних дел в случаях злонамеренных, по мнению банков, нарушений клиентами законодательства об отмывании.